В этой деревне все будто ненастоящее, игрушечное - все эти одинаковые дома, весь окружающий лес и слишком низкое для того чтобы быть настоящим, небо. Единственное, что здесь настоящее - это мы и наши радости и трагедии...
Под моей кожей, будто поселился и не хотел уходить мороз, темная улица скрывала в себе многое, но, к сожалению, не все. Я был бы рад этого не видеть, был бы рад поверить в то, что ничего не изменилось и осталось так как раньше, но передо мной, там, где раньше был домик моего соседа Бориса, теперь было идеально чистое место.
Я присел рядом с воротами без забора, прямо в снег, и мне становилось с каждой секундой все хуже. То самое, что я увидел за несколько секунд до исчезновения дома, никак не хотело вылезать из моей памяти, и только все сильнее впечатывалось в нее.
Якобы человек, высоченный, какой-то излишне бледный и костлявый настолько, что кости вылезали из-под почти белой как снег кожи. Он, весь облаченный в черного цвета ткань, сначала смотрел на нашу деревню своими тусклыми маленькими глазами, затем встал на одно колено, простоял так минуты три, и скрылся в лесу. И дома Бориса теперь нет. Он исчез, испарился вместе с Борисом не оставив ни единого следа.
Они все спали, никто из моих соседей не вышел в ту самую ночь на улицу, они еще смотрели свои чертовы сны, еще не понимая, что правила жизни в этой ужасной деревне, изменились.
Месяц спустя...
Скрипел деревянный дом, зима не прекращалась, хотя длилась уже шестой месяц. Нам даже нечего было хоронить, мы просто воткнули в снег деревянный крестик и теперь он стоял там, в самом начале деревни, намекая, что возможно, скоро придется воткнуть второй.
Днями напролет я изучал одинаковый лес вокруг деревни, бродя по которому, всегда возвращаешься сюда. Я пытался безуспешно, но продолжал бродить, пока деревья беспрестанно и синхронно, мотали своими верхушками, будто давая мне понять, что все мои надежды давно уже погибли.
-Странно, что ты вдруг пришел ко мне, и не называешь меня идиотом, из-за того, что я не пытаюсь отсюда выбраться, - с небольшим смешком произнес Василий, житель второго, от постоянно открытых ворот, дома. Именно тогда я потерял надежду найти путь домой через лес, и решил искать путь через рассказы жителей. Ведь Василий был вторым, кто здесь когда-то оказался.
-В те далекие годы, все было хуже, чем сейчас, - говорил Василий, присаживаясь в скрипучее кресло и наливая кипяток в чашку, - Я пытался жить, как хотел всегда, старался исполнять все свои желания, и вот с одного из них, все и началось. Я всегда любил походы, и когда я понял, что хочу повторить то, что было давно, я сразу же пошел в лес, ибо здоровье еще позволяло.
Так вот шел я по обычному лесу, был уже вечер, ничего беды не предвещало. Я обосновался посреди размашистых деревьев, развел костер и стал думать над своей жизнью. Над тем, что успел и что не смог сделать. Я наслаждался тем морозным воздухом, который время от времени вызывал кашель. И вдруг все изменилось.
Ни с того ни с сего, резко и неожиданно, у меня появился шум в ушах, ультразвуком пробрало до костей, да так, что пришлось зажмуриться. Мигом подступил страх, сердце стало биться сильнее, причем настолько сильно, что даже от такого стука подступила паника.
Мир вокруг, эти самые деревья, стали расплываться, картинка слегка поменялась, мне стало казаться, что в промежутках между деревьев стали появляться тени, которые постоянно видоизменялись. Они не держали свою форму, они в один момент были похожи на черные фигуры высоченных людей, в другой же, они были очень маленькие и похожи на собак.
Я резко встал, от чего в глазах мир стал расплываться еще быстрее, он заворачивался в спираль, и теней становилось больше. Мне стало тяжело дышать, я заглатывал воздух в прямом смысле, и хрипел так, как никогда ранее. И вдруг тени расступились.
Резко, спираль пространства развернулась в другую сторону, представила мне тот же самый лес, только без теней, но... Лишь только спустя пару минут, отдышавшись, я заметил странное - деревья, теперь были одинаковы.
Я испугался, побежал в поисках хоть чего-то, отличающегося от всеобщей неизведанной мне картины, и набрел на эту деревню. И больше я отсюда выбраться не смог. И не хочу. И не буду пытаться.
-Почему? - спросил я Василия, машинально размешивая в кипятке кипяток, будто это был чай с сахаром.
-Это место, оно, оно мне подарило нечто, - начал говорить Василий, перейдя почти на шепот, - Я как бы исполнял свои желания не просто так. Я хотел успеть насладиться жизнью.
Я очень сильно болел, врачи сказали, что три месяца осталось. Так вот я тебе скажу так, оказавшись здесь, я жив до сих пор, пять лет прошло, может даже больше. Но более того, теперь я даже не кашляю. Это место, почему-то и за что-то, мне подарило исцеление и я уверен, что оно не хочет меня убить. А если и убьет, то все равно ему спасибо...
Вечер, уже другой, но почти такой же, сгущал краски, наводил темные разводы на предыдущую историю Василия. Теперь я слушал Александра, который уже смирился со своим заточением, вот только этой клетке, спасибо он говорить не хотел.
-Был я лесником, - проговаривал Александр, постоянно щурясь и подходя к окну, - И много лет бродил по своим владениям, и никогда не сталкивался с таким ужасом. А вот в тот вечер, столкнулся - Меня хотела убить неведомая сила.
Погода была ни к черту, но мне приходилось идти. Ветер бросал в меня твердые и мерзкие снежинки, но я стойко справлялся и шел дальше. И вдруг что-то случается, мне кажется, что трещит, ужасно сильно что-то трещит, а ветер бьет по мне с невообразимой силой, будто хочет подхватить меня и унести куда-то.
Я поворачиваюсь, смотрю по сторонам и вижу дерево, которое быстро выгибается, будто его толкает неведомая сила и теперь оно летит в мою сторону.
Резко и быстро я пытаюсь отбежать, но ноги вязнут, снег не дает их быстро передвигать, хватает, тянет. Я чуть ли не кричу, делаю рывок, и выбираюсь. Дерево плюхается буквально в метре от меня и окидывает ветками и снегом, и я вздыхаю с облегчением. Метр влево - и уже бы не смог дышать.
Странное заключалось в том, что когда я отдышался, пошел по своей обычной тропинке, я не обнаружил то, что должен был - по какому-то невероятному стечению обстоятельств, теперь меня окружал одинаковый лес, бродя по которому из раза в раз, я натыкался на эту деревню. И вот так до сих пор. А там, у меня осталась семья, которая не может теперь меня найти...
Выслушивая истории своих соседей, записывая их, обдумывая, я все чаще оставался без ответов. Кому-то это место подарило жизнь, избавив его от болезни, у кого-то оно жизнь забрало, вырвав их из настоящего и поместив в игрушечное. Все мы, когда-то бродя по тайге, по различным причинам теряли тропинку и оказывались тут. Зачем-то. Почему-то.
Год спустя...
Невыносимо сильный ветер бил по стенам, порывы заставляли дрожать стекла, а я укутывался в теплое одеяло и просто смотрел в окно. Я уже стал меньше ходить в поиске дороги, и лишь только проклинал это место за свою ужасную жизнь, за одинаковые дни и ночи, за бессмысленность и невозможность что-то изменить. Но эта ночь была особенной.
Внезапно возникшая тревога прорезала мои печали, будто ножом вонзилась и прорезалась, как нож в уже позабытым мною пироге. Я не стал вставать, я напрягся, вжался в кровать сильнее обычного и стал слушать стуки сердца, которое по каким-то причинам сошло с ума.
Резкое опустошение от мыслей показалось мне странным, все они исчезли, и осталась лишь только пульсирующая и постоянно нарастающая тревога, перерождающаяся в смертельно сильную печаль, которая меня укрыла пеленой ужаса. Мне показалось, что в лесу кто-то есть. Тот, кого я когда-то видел...
Чуть ближе, чем раньше, нечто стояло у леса и смотрело на деревню. Высокая, два метра ростом фигура явно бывшего человека, сдвинулась в сторону поселения. Она шла очень... Как бы это сказать правильно... Громко. Каждый шаг этого нечто отдавался будто вибрацией, которая разносилась по земле и залезала внутрь дома, просачивалась через диван прямо в меня. Казалось, что эта фигура весит больше десятков тысяч килограмм.
Почти скелет, но с белой, очень белой кожей, из-под которой виднелись кости, продолжал идти по единственной улице. Его лицо в этот раз мне рассмотреть удалось - на обычный череп была натянута белая тонкая кожа, которая не справлялась со своей задачей, и кое-где проскальзывали черные гнилые кости. В глазницах были очень маленькие, но яркие глаза, похожие на бирюзовые огни.
В этот раз, оно доходит до середины улицы и просто стоит, вибрация прекратилась, а он не собирался вставать на колено, как в тот раз. Он просто склонил свой череп вниз, простоял так минуту, развернулся и ушел... Оставив после себя лишь идеально чистый снег, где раньше был дом Василия и сам Василий. То самое чудо, что произошло когда-то с ним, превратилось в крест, сбитый из одинаковых веток деревьев.
Спустя тридцать шесть лет...
Мне тяжело дышать. Мой поход по лесу в этот раз оказался слишком длительным, и я устал. Я захожу в эти всегда открытые ворота без забора, слегка на них опираюсь, вдыхаю чистый морозный воздух. В моем уже тусклом взгляде нет надежды, гулял по лесу я просто так. Я бросил искать дорогу еще десять лет назад.
Отдышавшись, я начинаю идти к своему домику и бросаю беглый взгляд на это поселение из одного дома и тринадцати крестов, которые будто надо мной смеются. Они стоят, как по линейке, все ухоженные, я за ними ухаживаю.
Оно приходило за жителями периодически, когда-то интервал был год, когда-то два и больше. Всегда это было ночью, он выходил из леса, вырывал дом и человека из жизни и забирал это с собой. Когда нас осталось десять человек, мы решили все-таки объединить свои усилия и выбраться отсюда, но как бы мы не старались, мы всегда возвращались сюда.
Я стал единственным жителем деревни двадцать лет назад. Двадцать! Вы даже не представляете, что это такое. Двадцать чертовых лет в чертовом домике с видом на одинаковый лес и тринадцать крестов.
Продолжая загребать снег в свои ботинки, я продолжал свой путь не в свой дом. Я уже почти все понял, догадка зародилась еще давно, ее я однажды вечером написал на стене, выцарапал ножом, потому что карандашей почти не осталось и мне приходилось экономить, для того, чтобы писать эту историю.
Чуть позже, я выцарапал на стене ту же самую фразу, будто в утверждение своих прошлых мыслей, а потом еще, и еще. Если бы кто-то увидел мой дом изнутри, где все стены исписаны одной и той же фразой, он бы подумал, что я сошел с ума. Я постоянно сомневался, пытался сомневаться. Я сидел напротив стены и думал, что я вчера ошибся, но вечером, я понимал, что ошибки тут нет, и царапал ножом по стене. И так постоянно.
Слегка кашляю, открываю дверь, вытираю лицо рукавом, которое покрыто снегом. Дверь бью со всей дури, потому что по-другому ее теперь не закрыть, присаживаюсь в прихожей с неким облегчением, которое меня покидает постепенно. Оно тихо ускользает, потому что я слышу в своей пустой комнате скрип.
Сумрак постепенно расступается, я иду в комнату, чтобы увидеть, кто ко мне пришел, хотя и так это уже знаю. За небольшим деревянным столиком сидит то самое нечто, почти скелет в похоронном покрывале черного цвета и ждет меня, постоянно вороша в руках банку с маринованными огурцами.
Я стою на пороге комнаты, он меня заметил, повернул свой череп ко мне, глаза сверкнули бирюзовым светом. Сейчас, это нечто не внушало в меня ужас, напротив, у меня было такое ощущение, будто это нечто величественное, и оно пришло ко мне в гости.
-Как прошелся? - изрекло оно, и я в первый раз услышал его голос. Нечеловеческий, но похожий на него, грубый, в каком-то смысле, даже слегка ужасный, уставший, хриплый.
-Хорошо, - ответил я так, будто это мой сосед пришел спросить меня, как мои дела.
-Присаживайся, - спокойным тоном произносит нечто, но это звучит как приказ. И я присаживаюсь. Он протягивает мне банку с маринованными огурцами, которых я не видел долгие годы, но еще их не отпускает, постукивает по железной крышке своими длинными костлявыми пальцами, и только потом начинает говорить.
-Эта банка похожа на это место. Прежде чем достать оттуда огурцы, нужно их замариновать, посмотреть, подождать. Огурец, который попал сюда когда-то, и огурец, который можно вытащить сейчас - он один и тот же, только в разных состояниях. Но он тот же самый. И ты, тот же самый, только в уже ином состоянии. И я пришел за тобой...
Мигом, в меня ударили куча картинок, от чего даже заболела голова, мне вспомнился медведь и пятый выстрел, вот только воспоминания изменились, будто прорезались настоящие - медведь никуда не убегал, он успел меня повалить и вцепится, и когда я, тот самый я, уже лежал под ним, другой, но тот же самый я, бежал по лесу в поисках укрытия.
Борис, когда-то просто заблудился и замерз в тайге. А затем Борис, но в уже ином состоянии, встал и пошел искать дорогу. Василий, который тогда закашлялся на терминальной стадии болезни, не видел теней, а видел агонию, изменение сознания, после чего вдруг исцелился и побежал по лесу. Вот только исцелился он смертью. Александр не успел отбежать от дерева и тот самый метр его не спас. Вот только мозг не смог воспроизвести смерть, также как это происходит во сне, когда умирая, вы просыпаетесь. А затем несчастный побежал искать дорогу и его жизнь как бы продолжилась. Все в этой деревне, были мертвы.
Стены ударили разом, они, все исцарапанные моими мыслями, подтверждали, что надписи мои были верны - я мертвый. В моей голове вдруг пробился голос нечто, которое сидело напротив меня и будто не хотело напрягать свои уставшие связки, я слышал его мысли и то, что оно хотело сказать мне.
-Все должны пройти этот путь, у всех он свой и разное время длиться, вы должны принять свою погибель, которая после смерти кажется нереальной. Переход от этой жизни к другой должен быть плавным, потому что после смерти человек еще не понимает, что он умер. Нужно ждать. Это деревня не забытых, а ожидающих. Отсюда есть выход только со мной, я тебя выведу, а потом это место сотрется навсегда и превратиться в обычный участок леса.
Смерть протягивает мне руку, она прохладная, я ощущаю невообразимое спокойствие и нечто еще. Я думаю о том, что хочу напоследок написать на бумаге, и буквы появляются сами, по ходу движения моих мыслей. Смерть смотрит на бумажки, потом на меня, и лицо его меняется, и я понимаю, что оно хочет сказать.
-Пиши, пока есть время, и пойдем. Пусть оно останется где-то здесь, я позволю этому случиться, и возможно, когда-то эти бумажки кто-то прочитает, и они ему помогут.
Мой домик пропадает, размывается пространство, мы стоим на месте, но я понимаю, что мы куда-то идем. Стены становятся прозрачными, в голове все крутится, и я уже не ощущаю земного притяжения, буквы пишутся силой моей мысли, и я знаю, чем закончить.
Смерть придет за всеми, но она лишь дверь в жизнь и в какую жизнь, я еще не знаю, но я не ощущаю страха, его просто нет, наоборот, меня переполняет какая-то радость и ожидание прекрасного, и возможно это потому, что жил я по совести и чести. Да, где-то что-то было не так, но я всегда оставался человеком. Возможно, вы попадете туда же куда и я, возможно нет. От вас самих же, все зависит...
Тридцать четыре листочка были найдены в тайге группой туристов. Они лежали у обычного дерева, слегка придавленные большой и толстой мертвой веткой. Эти листы казались потрепанными временем и природой. Само же место не указывало на то, что здесь когда-то была деревня, ворота без забора, и одинаковые деревья. Через некоторое время, все это оказалось у меня. Туристы подумали, что это какая-то шутка, а вот что подумаете вы - это уже дело каждого.
Спасибо вам за то, что уделили время на эту историю...
Первая часть тут.
Душа моя, здравствуй. По секрету скажу, что у меня есть множество историй, которые еще ждут вашего внимания. Я их собрал в подборки по разным темам. Тут все про деревни. Тут про лес и тайгу. Тут про квартиры и городские истории. Тут серии рассказов КГБ СССР. Тут про кладбища. Тут серия историй про домовых.
Все эти истории, включая эту, являются творческими и ничего общего с реальностью не имеют. Автором текста являюсь я. Заходите еще, и здесь будет новая история. А пока что, всем пока и спокойной ночи...