Здравствуй, дорогой мой друг. Поведаю я тебе не то сказку, не то быль, послушаешь и решишь сам, было это всё, аль не было. Только чур, слушай, пожалуйста, внимательно. Договорились?
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мальчик Мишенька. Был у него Папа, была и Мама, ходил он в третий класс, учителя он слушался и с одноклассниками дружил, но и в телефоне любил посидеть, и за новшествами следил. В общем, был современным и добрым мальчиком.
Однажды Папа пришёл с работы пораньше. Обычно он допоздна задерживался на работе, а вставал же Папа рано утром и уезжал на работу ещё до пробуждения Миши. И потому Миша мало времени проводил со своим Папой. И вот в один погожий солнечный день Отец приехал с работы сразу послу обеда. И когда Миша, вернувшись со школы, зашёл в квартиру и разделся, то застал Отца, сидящим на кухне. Рядом с ним на столе лежала какая-то квадратная коробочка. Миша, увидев Отца, обрадовался и, подбежав к нему, спросил:
– Пап, а что это за коробочка такая?
– Это я тебя игру принёс, – улыбнувшись, ответил Отец
– «КАТАН», – Миша вслух прочитал название на коробке.
– Пойдём поиграем, – предложил Папа.
Игра оказалась очень интересной, и они до самого вечера строили на острове «КАТАН» города и деревни, развивали свои поселения с помощью зарабатываемых ресурсов. Вечером они перешли с Папой на кухню, чтобы попить чай. Папа привез очень вкусные булочки со сливками, а Мама заварила чудесный Иван-чай с малиновым вареньем собственного производства. А после чая Папа с Мишей решили прогуляться в парке. Мама же в тот день решила остаться дома, чтобы закончить домашние дела. Перед прогулкой Папа захватил пшеничных зёрен, чтобы накормить птиц в парке. Мишин Папа был инженером-изобретателем и сам изготовил маленькую мельницу, на которой Мишина Мама молола муку для выпечки. И потом на кухне, рядом с мельницей, всегда лежал льняной мешочек с пшеничными зернами, из которого вся семья, по их семейной традиции, брала зерна, чтобы кормить птиц в парке. Уже давно не одна прогулка в парк не проходила без ритуала угощения птиц. И в этот раз Миша с Папой пошли к красивому пруду в парке и, сев на его берегу на корточки, стали кормить птиц. Утки, селезни и их крошки-утята, радостно крякая, поедали угощение от Миши и его Папы, а рядом с утками прыгали воришки-воробьишки, их Миша любил кормить больше всего. Периодически на пир прилетали и белые чайки. Папа доставал зерна пригоршнями и щедро разбрасывал прилетевшим птицам. Закончив кормить птиц, Папа обратился к Мише:
– Сынок, нарисуй мне, пожалуйста, картину, я её с собой возить буду в машине. Ты же раньше очень красиво рисовал, а в последнее время перестал совсем.
Миша усиленно поморгал глазами и немного поморщил лоб. Подумав немного, он сказал отцу следующее:
– Тебе, Папа, может быть, и нравились мои рисунки, но лично мне они не очень нравились, некоторые мои одноклассники рисуют лучше меня. Ты хвалишь меня, потому что ты мой Папа. Ты видел, как рисуют нейросети? Я научился в них делать картинки по моему запросу. Вот там действительно круто! У нас сегодня контрольная по «матеши» была, я её пораньше закончил и до конца урока «генерил» картинки по моим запросам. Давай покажу!
Папа с интересом посмотрел на Мишу, тот достал свой смартфон и начал листать картины одну за другой. На одной из картинок была, судя по всему, учительница математики, как будто вылепленная из пластилина с неестественным выражением лица. Сжимая указку в ладони, из которой выросло почему-то 6 пальцев, он стояла у доски, а рядом за партами сидели ученики, русские вперемешку с китайцами, и над доской была прикреплена коммунистическая звезда. И все остальные картины, увиденные Мишиным Папой, представляли из себя некий винегрет, иногда не так бросающийся в глаза, но всё же совсем не радующий сердце, хотя и привлекающий внимание.
– А чего русские вперемешку с китайцами сидят за партами? – спросил Папа.
– Это мне надо было точнее запрос давать, – пояснил Миша и бодро зашагал по аллее в направлении дома.
Папа, задумавшись, пошёл за ним. По дороге он доставал пшеничные зёрна и бросал их встречающимся воробьям и голубям. Они уже подходили к дому, когда Миша остановился, затем сделал несколько шагов к отцу и обнял его.
– Пап, хорошо мы с тобой день провели? Правда?
– Да, сынок, хорошо.
– Почаще бы так, – прошептал Миша.
– Я постараюсь, – тоже шепотом ответил Папа.
Они помолчали немного и не спеша, словно желая продлить этот вечер, пошли по направлению к их парадной. На следующей день Папа пришел уже не так рано, как вчера, но всё же и не так поздно, как обычно. Миша ещё не спал и был очень рад приходу Отца.
– Папа, привет! – громко вскрикнул Миша, выбежав в коридор встречать Папу. – А я тебе картинку приготовил, – сказав эти слова, Миша побежал к себе в комнату и через минуту вернулся, неся в руке листок бумаги, на котором была напечатана картинка, изображающая ракету, из которой торчали головы детей. Ракета летела в открытом космосе, рядом с ракетой висела планета, похожая на Марс, а за ней, судя по большому пятну на поверхности, Юпитер. За ними планеты, похожие на Сатурн и Нептун. Планеты были одинакового размера на небольшом удаление друг от друга, а сама картина была насыщена мелкими деталями, но эти детали не дополняли друг друга, а, наоборот, складывались в какой-то винегрет абсурда. Из задней части ракеты вырывались клубы реактивного газа, а под этими клубами с рюкзаками, без скафандров, прямо в космосе висело трое детей. Еще четверо детей тоже с рюкзаками и тоже без скафандров бежали по поверхности Марса. Вдалеке на Марсе возвышался какой-то инопланетный город в лучшем стиле фантастических фильмов. Папа внимательно разглядывал Мишину картину. Он понял, что Миша сгенерировал эту картину с помощью нейросети и затем распечатал на принтере.
Папа подумал, почесал затылок и пошел ужинать. Мама приготовила винегрет и вкусные сырники, густо политые свежей сметаной и клубничным вареньем. Миша их очень любил и за обе щёки уплетал вместе с Папой. Убрав тарелки со стола, Мама принесла настоящий самовар – дело рук Мишиного Папы, и вся семья напилась вкусного чая теперь уже с брусничным вареньем. Варенье Мама варила сама в конце лета на маленькой уютной даче, где Миша с Мамой проводили лето, в то время как Папа продолжал усиленно работать. Мишина Мама была учительницей начальной школы. И поэтому у нее была возможность несколько летних месяцев посвятить Мише.
Плотно поужинав вместе с Папой, Миша вышел из-за стола и хотел уже пойти ложится спать, но тут его окликнул Папа: «А не прогуляться ли нам на сон, грядущий?» – предложил он и погладил Мишу по плечу. Миша с радость согласился. Папа предложил Маме пойти с ними. Но Мама сказала, что ей надо помыть сначала посуду. Тогда Папа с Мишей приняли решение помочь сперва Маме. Папа тёр посуду щеткой, Мама ополаскивала, а Миша вытирал посуду насухо полотенцем. Быстро управившись с посудой и захватив пшеничных зёрен для птиц, вся семья в сборе отправился в парк на вечернюю прогулку.
Мама шла медленно: в этом месяце у Миши должен был появиться братик или сестричка, и у Мишиной Мамы был уже большой животик, который она аккуратно поддерживала руками. И Папа с Сыном придерживались того же медленного, неторопливого шага. Тогда Папа решил, что сейчас самое время рассказать Мише сказку, которая пришла ему на ум после того, как он увидел картину, созданную нейросетью по Мишиному запросу. Папа подобрал подходящей момент, когда Мама с Мишей закончили восхищаться цветами красиво цветущего каштана, и задал Мише вопрос, на который можно получить единственный ответ: «Да!».
– Миша, хочешь я расскажу тебе сказку? – голосом заядлого сказочника предложил Папа.
– Да, Папа, давай! – обрадовался Миша.
– Сказка эта про волшебного Соловья, который был обыкновенной птицей, но спас самого Царя от неминуемой смерти, – этим словами Папа начал рассказывать сыну сказку Ханса Кристиана Андерсена «Соловей». Рассказывал ее Папа на свой манер:
– Давным-давно жил Китайский царь. Царь этот не маленький, не большой, средний, в общем. Глаза лупоглазые, борода длинная, уши трубочкой, – зачем Папа добавил про уши трубочкой, Папа и сам не знал, но так, по его мнению, получалось красивше и лучше звучало. Папа с детства выработал свою собственную манеру рассказывать сказки, и слушателям она очень нравилась. Подобно тому, как в русских деревнях иной парень, не зная нот, так выучится играть на балалайке, что легко заткнет за пояс любого специалиста, закончившего консерваторию, так и Мишин Папа выучился великолепно рассказывать сказки, нигде специально тому не учась. Зная это, Папа интуитивно доверял своему чутью, на какой манер лучше вести повествование в данный момент. И он продолжал:
– Дворец у царя был фарфоровый, а сам он носил длинное шёлковое платье по последней Китайской моде. Такое красивое платье было только у него и Японского царя, водившего в те времена дружбу с царем Китайским, – Папа откашлялся, остановился рядом с женой и сыном около красивого паркового озера. И о чем-то задумался. На самом деле он хотел проверить, заинтересовало ли Мишу начало сказки.
– Папа, а что было дальше? – с любопытством спросил Миша. И тогда папа продолжил.
– Был у этого царя чудесный сад. Этому саду не было равных. К каждому цветку, что рос в этом саду, был привязан маленький хрустальный колокольчик. И стоило подуть ветру, как в саду начинала звучать чудесная музыка. Сад этот находился на берегу широкой реки, впадавшей прямо в Китайский море. Сейчас это море зовётся Восточно-Китайским, а в те времена его звали просто Китайским. Да и Тихий океан, в которой впадает Восточно-Китайское море, в те времена звался не Тихим, а Китайским. И вот на берегу этой реки цвела сирень, и, конечно же, звалась эта сирень Китайской. И в зарослях этой Китайской сирени обитала маленькая серенькая птичка. Птичка эта была маленьким Соловьем. И как пела эта птичка – диво-дивное, чудо-чудное. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Проплывает мимо грустный рыбак, остановится, послушает несколько минут, и вот грусть с лица уходит. И счастливый рыбак плывёт дальше. А если пройдёт мимо пастушка, в думах о своем возлюбленном… – на этих словах Папа прервался, так как они проходили мимо детской площадки, вдоль которой стояли красивые скамейки.
Папа, Мама и Миша решили присесть на одну из них, рядом с большой канатной дорогой, состоящей из переплетённых деревьев и деревянных ступеней. По ней ползали дети: мальчик и две девочки, мальчик кричал одной из девочек: «Девочка, тебе хана. Я слышал, что ты про меня что- то сказала свое подружке. Я не знаю, что ты там сказала, но это всё равно. Всё, тебе хана!» Девочка не капли не испугалась и продолжила ползать по канатам. Папа улыбнулся и продолжил свой рассказ:
– Так вот, если мимо пройдет пастушка, вся в мыслях о своем возлюбленном, и услышит пение Соловья, то лицо ее озарится светлой улыбкой, а сердце радостно запоёт. И отбросит она сомнения, любит ли её милый сердцу. И засмеётся она хрустальным девичьим смехом и закружится в вихре вольного танца, весело хлопая в ладоши, а затем убежит в зелёные луга догонять своих коров. И так любой, кто только слышал пение дивного Соловья, исцелялся от грусти и печали, становился счастливым и бежал стремглав навстречу солнцу, радуясь жизни. Но при дворе чопорного Китайского царя ничего не слышали об этом Соловье, да и сам царь не слыхал об этой чудесной птице. И вот царь Японский подарил царю Китайскому книгу, в которой рассказывалось о всех чудесах на свете, и описывались в ней страны, и про каждую страну рассказывалось, какими чудесами она славилась. Про Русь писали, что растет в ней чудное дерево – берёза, что жизнь свою черному грибу отдает, произрастающему на ней, и зовётся тот гриб Чагой (про чагу Папе Миши рассказывал его Папа, то бишь Мишин дедушка), и вот кто выпьет отвара из этого необычайного гриба, станет здоровым и сильным, и никакие болезни и хвори того человека не одолеют. А про Китай писалось, что живёт в нем чудный Соловей, своим пением из людей грусть-тоску изгоняет и счастьем наделяет.
На этих словах Мама поднялась со скамейки, так как устала сидеть: в ее положение долго сидеть на одном месте уже нелегко было. И вся семья бодро зашагала в направлении пруда, находящегося недалеко от площадки, достигнув, Папа остановился, раздал всем семена для птиц и вновь продолжил свой рассказ:
– Прочитал царь о сем чудесном Соловье и захотелось ему поймать Соловья, дабы эта чудесная птица пела у него во дворе с утра до ночи. Царь и знать не знал, что Соловьи так устроены, что поют только в определенное время, заведенное для того природой. А Соловей был птицей вольной и пел, где и когда пожелает. Поэтому нелегко его было найти царю, который до того, как прочитал о нем в книге, и слыхать не слыхивал о том, что в его владениях водится такая чудесная птица. Позвал он к себе главного министра и спросил, есть ли у них в царстве такая чудесная птица, что зовётся Соловьем и умеет так петь, что звуками этого пения любые хвори-печали удаляет. Министр задумался и отвечал уклончиво: «Да, вроде как да, но может быть, и нет». Царь затоптал ногами и велел прогнать министра. И объявил царский указ, что если к утру на царском дворе не будет соловья, то всем придворным, включая слуг, поваров и конюхов, царский палач завтра же отрубит головы. Придворные люди были в отчаянии, слух о приказе царе донёсся и до прачек, стиравших царское бельё. И одна из прачек – совсем юная девушка – сказала: «Я каждый вечер собираю царское бельё, изношенное за день, и иду на реку его стирать, и там в кустах сирени раздаётся чудесное пение. Эти звуки дарят мне счастье и радость в сердце. Так дивно петь может один лишь Соловей. Пойдёмте к нему и попросим спеть свои песни для Царя. Надеюсь, что он согласится помочь нашим головам остаться на своем месте. Придворные необычайно обрадовались словам девушки и даже пустились вокруг нее в пляс. Новость о том, что при дворе есть девушка, знающая, где живёт соловей, достигла и придворной знати. И министры всех сортов отправились вместе с девушкой к Соловью, дабы присвоить себе почести за исполнение царского указа. Сначала девушка-прачка повела всю придворную свиту мимо болота и, услышав кваканье лягушек, министры загалдели: «О, как прекрасно поёт Соловей! Что за чудесное пение!»
– Нет, – говорила им девушка, – это всего лишь квакает лягушка.
Затем они прошли мимо лугов, на которых паслись коровы. Заслышав их мычание, придворные затараторили:
– Ну что за прекрасный голос у этого Соловья!
– Нет, – отвечала им девушка, – это всего лишь мычат коровы.
Наконец они пришли к реке – уже наступил вечер. Начали сгущаться сумерки. И тут всё услышали очаровательное пение. И с каждое секундой этого пения, губы слушающих всё больше расплывались в блаженной улыбке.
– Вот он настоящий Соловей, – проговорила девушка-прачка.
Незаметно к деревьям подкрались царские охотники и попытались набросить на птицу сети, но промахнулись – птица резко взмахнула крыльями и упорхнула и, сев на другой куст сирени и попев немного, собиралась уже улетать, как к птице обратилась девушка:
– Уважаемый Соловей, помоги нам, пожалуйста. Если завтра царь не услышит твоего пения у себя во дворце, он отрубит всем нам головы. Помоги нам, пожалуйста. Полетели с нами, спой завтра царю свою лучшую песню!
Соловей подумал, посмотрел на несчастную девушку и на остальных слуг низшего сословия и согласился спеть для царя. Он взмахнул крыльями и полетел во дворец. Утром царю доложили, что птица доставлена и обитает в царском саду. Царь щедро наградил министров, убедивших царя, что Соловей пойман с помощью их усилий, и отправился в сад. Увидев Соловья, царь поразился тому, что птица такая невзрачная, и был удивлён, неужели у нее такой красивый голос? Царь недоверчиво качал головой, прогуливаясь по саду. И все ждал, когда запоет Соловей. Он подошел к дереву, где сидел Соловей и приказал ему: «Пой!» Но Соловей не пел. Тогда он позвал министров, но и у них не получалось уговорить Соловья петь. В конце концов один из министров позвал девушку и сказал ей: «Прикажи Соловью петь, иначе не сносить тебе головы». Тогда испуганная девушка тихим шёпотом объяснила царю, что Соловей поет лишь в заведенное природой время. И никто не сможет заставить Соловья петь, кроме самой природы. Царь хоть и был гневным властителем, но не был дураком, и понял слова девушки и, набравшись терпения, начал гулять по саду, попивая китайский чай. И вот заведённый природой момент настал, и Соловей запел. И запел до того чудесно, что все собравшиеся застыли, выпрямили спины, шеи и будто тянулись ушами к Соловью, чтобы оказаться поближе к музыке его пения, звуки которого наполняли сад. Соловей пел, призывая свою возлюбленную свить с ним гнездо, и эта песня была полна любви и радости.
Когда Соловей закончил петь. Царь и все его подданные начали хлопать в ладоши. И теперь каждый день царь подолгу гулял в саду, дожидаясь необычайного пения Соловья.
Но вот на зов Соловья явилась его Соловка, они свили гнездо, и там появились маленькие птенчики, и Соловей перестал петь, чтобы не привлекать к гнезду хищных зверей.
И теперь, чтобы услышать пение Соловья, нужно было дождаться следующей весны.
Но как известно, цари – народ нетерпеливый. Не отличался терпением и Китайский. Ему не хотелось столько времени ждать. И, будто узнав об этом, Японский царь прислал ему замечательную игрушку – механического соловья.
Его можно было завести в любое время года. И царю понравилось его пение не меньше пения живого Соловья. И тогда царь прогнал Соловья со всем его семейством из своего сада и поселил на его месте механического соловья. И каждый день подданные заводили игрушку, имитирующую Соловья, и та пела, а царь весело смеялся от удовольствия и хлопал ладоши. Но вот настала зима, и от холодов механизм железной птицы заклинило, и заводной Соловей перестал петь. Царь очень расстроился. А затем сильная болезнь свалила царя в постель. И вот настала весна, все вокруг расцветало, а жизнь царя угасала. И вот одним майским днем царь почувствовал, что за ним пришла Смерть. Он лежал один на кровати в своей дворцовой комнате, руки его похолодели, на лбу выступил пот, он не мог пошевелиться, и тут он увидел её в черном капюшоне с огромной косой, она забрала саблю царя и его любимый барабан, и его царское знамя, и всю царскую одежду. И занесла косу над тонкой нитью жизни царя. И тут за окном раздалось чудесное пение, Смерть остановила косу и прислушалась, а Соловей всё пел и пел, а затем перестал.
– Спой еще! – попросила Смерть.
– Спою, если отдашь царскую саблю.
Смерть отдала. И Соловей запел вновь. И вновь остановился.
– Спой еще, – попросила Смерть.
– Если отдашь царскую одежду, то спою.
И Смерть отдала, а Соловей запел. И так предмет за предметом Соловей выманил у Смерти все вещи царя, а затем и саму жизнь его. И Смерть ушла от царя и не возвращалась еще много-много лет.
– Вот такая вот сказка, – закончил Папа.
– Ну что ж, дорогие мои, пойдемте домой, – обратился Папа к уже немного уставшим жене и сыну.
Те улыбнулись в ответ и пошли рядом с ним по направлению к дому.
–Папа, спасибо тебе за сказку, –поблагодарил сын.
– И мне тоже понравилась, – сказала Мама, – я в детстве ее читала, но не в таком оригинальном изложении.
– Да, на меня чего-то сегодня вдохновение нашло, – весело пояснил Папа.
Семья вернулась домой, попила вечернего чая и легла спать.
На следующее утро Папа опять встал раньше всех и уехал на работу. Вернулся домой он уже поздно, когда все спали. Сев за обеденный стол, он увидел листок бумаги. Это был Мишин рисунок. Сын перед тем, как пойти спать, оставил его на столе для Папы. Долго рассматривал Мишин Папа рисунок. Он рассматривал и улыбался. Рисунок ему понравился. На нем был изображён Папа, играющий с сыном в «Катан», а рядом с ними стояла Мама, держала руку на округлившемся животике и улыбалась. А под рисунком Миша сделал надпись: «Вся семья в сборе!»
Папа вышел на балкон, сел в стоявшее там кресло и погрузился в мысли. Он любил свою семью. Любил сына, любил жену. Но ему не давали покоя мысли о его работе. Он усиленно работал и благодаря этому платил кредит за хорошую квартиру и дачу, а также престижную машину. Мишин Папа был инженером и устроился работать в компанию, разрабатывающую системы для испарения искусственного табака, ныне очень популярные. И сегодня, выехав на обеденный перерыв в любимое кафе, проезжая мимо одной из школ, он увидел школьниц, курящих у забора школы. Все они курили испарители, и у одной из школьниц в руках была та самая модель испарителя, которую он разработал .
«Неужто ради этого, – думал Мишин Папа, – я учился на инженера, ради этого я работаю с утра до ночи». Но уволиться с работы Мишиному Папе не давал страх, что он не сможет найти столь высокооплачиваемую работу, и, соответственно, не сможет платить кредиты, и банк заберет у его семьи и квартиру с дачей, и машину. Страхи Мишиного Папы основывались на том, что прежде чем он устроился инженером в компанию по производству испарителей искусственного табака, он пробовал работать в других компаниях, например, в компании по изготовлению инвалидных кресел и протезов, но там платили в разы меньше.
Сам Мишин Папа не курил, он набрал в руку подсолнечных семечек, приготовленных для кормления птиц, и лузгал сырые семечки, так как жареными птиц кормить нельзя. От невеселых мыслей сон не шел к нему. И заснул он лишь под утро. От чего встал совершенно не выспавшимся. Встал он, как всегда очень рано, так как работа находилась далеко от дома: завод по производству искусственного табака и систем испарений для него был вынесен за пределы города в связи с тем, что от него шел ужасный запах, и жить рядом с ним было невозможно, и Папе надо было несколько часов добираться до него.
Мишин Папа захватил с собой из дома рисунок сына, аккуратно обернув его в пластиковый прозрачный конвертик. Сев в машину, он разместил Мишин рисунок у себя в автомобиле рядом с рулём.. «На счастье», – подумал он и поехал. Закончил работать Мишин Папа, по обыкновению, поздно. Хоть Мишин Папа и привык за время работы к запахам из производственных помещений, но несмотря на привычку, от запахов у Мишиного Папы по вечерам начала болеть голова. И вот, выйдя с завода, с больной головой, уставший от бессонной ночи, он решил поехать на дачу за город, так как день был пятничный, и в субботу у него был выходной. Он позвонил Жене и сказал, что поедет на дачу на машине и там ляжет спать, поскольку у него болит голова, а от свежего воздуха она проходит, и попросил её с Мишей приехать к нему на дачу в субботу утром на электричке. Мишин Папа сел за руль и поехал по шоссе за город по направлению к даче. Он ехал и думал, думал. И вот усталость от бессонных ночей и головная боль сделали своё дело. Глаза начали слипаться, гул от машины убаюкивал, и Мишин Папа не заметил, как уснул за рулём. Машина неслась на полной скорости по трассе, а водитель спал. И вот потихоньку машина начала поворачивать влево и оказалась на встречной полосе движения, а навстречу ей на полной скорости мчался грузовик. Рядом с водителем грузовика сидела его жена, они возвращались домой, и грузовик был негруженый. «Мамочки», – прошептала она. Водитель грузовика попытался уйти от столкновения, но он понимал, что если сделает это резко, то погубит себя и жену, и потому столкновения избежать не удастся.
Но тут произошло чудо: камешек величиной с кулак, возможно упавший с борта ранее проезжавшего по этой дороге грузовика, оказался под передним колесом машины Мишиного Папы, Машина, наскочив на него, резко вильнула в лево и оказалась на обочине, и на полной скорости помчалась в стоявшее на обочине дерево. Еще бы несколько секунд, и от нее ничего бы не осталось. Дерево было огромным дубом, и при столкновении с ним на большой скорости всю машину бы неузнаваемо искорёжило. Но тут произошло второе чудо: рядом с деревом из земли торчал невысокий валун. Машина заскочила на него, а так как у валуна был острый верхний край, то он пропорол им все днище машины и за счет этого остановил машину. Подобным образом тормозят самолеты, приземляющиеся на авианосец: они цепляются крюком за канат, натянутый на борту, и происходит торможение. Удар все равно получился сильный, но не настолько, как если бы произошло лобовое столкновение с деревом. К счастью Мишиного Папы, он был пристегнут. От резкого торможение его бросило на руль, а затем отбросило назад ударом подушки безопасности. От резких ударов он проснулся. Сначала он опешил, а затем начал понимать, что с ним произошло. Медленно убрав от себя, сработавшую подушку безопасности, он начал оглядываться по сторонам, чувствуя себя, как во сне: дуб шелестит ветками, и поёт Соловей. Придорожный лес – это первое, что привлекло его внимание. А затем он увидел у себя на коленях Мишин рисунок. От удара он слетел с торпеды и, медленно паря в воздухе, приземлился на папины колени. Он взял рисунок в руки и начал рассматривать. В этот момент к нему подбежал водитель грузовика с женой:
- С вами всё в порядке? – спросили они.
– Да, вроде как да, – медленно проговорил Мишин Папа. Он почему-то улыбался. Вид у него был как у человека, который понял что-то простое, но важное, то, чего не мог осознать раньше. Водитель грузовика помог ему вызвать эвакуатор и погрузить на него машину. И вскоре эвакуатор выгрузил Мишиного Папу и его подбитую машину на даче Мишиной семьи.
Утром приехал и сам Миша с Мамой. Когда он узнал, что произошло с его Папой, он ужасно испугался, вообразив, чем это могло закончиться, и безумно обрадовался, что Папа жив. Мама даже немного заплакала. Они обнялись и пошли гулять. В лесу Папа присел рядом с Мишей и прошептал ему на ухо: «Знаешь, а ведь это твой рисунок меня спас». Затем он подошел к жене, обнял её и произнес: «Я принял решение уволиться». Она посмотрела ему в глаза и одобрительно кивнула головой.
Мишин Папа быстро починил машину и продал её, купив вместо нее простую легковую машину отечественного производства, он вложил оставшиеся деньги в производство необычных увлажнителей воздуха. Идея их создания уже давно сидела у него в голове.
Две недели, закрывшись в одной из комнат дачи, он разрабатывал их конструкцию. У него получились увлажнители воздуха, внутрь которых заряжались специальные кассеты с добавками, и этими добавками были экстракты ромашки, лаванды, дёгтя, липы, чаги и других целебных растений. Испарители не просто увлажняли воздух, а придавали ему целебные свойства. Скольким людям я помог разрушать здоровье, и стольким же, а лучше большим, я помогу свое здоровье укреплять. И действительно, через некоторое время после начала продаж испарителей, разработанных Мишиным Папой, посыпались отзывы. Мамы благодарили, что их детям испаритель помог справиться с астмой. Дедушки и бабушки благодарили за то, что стали чувствовать себя в разы лучше. Спортсменам и рабочим он помогал лучше высыпаться и чувствовать себя бодро по утрам. И каждый из них выбирал по своему вкусу кассету с экстрактом того или иного целебного растения. А экстракты Мишин Папа заказывал у знакомого Валдайского травника Юрия Ивановича, тот варил экстракты в глубинке Валдайского леса, в своей избушке, и отравлял Мишиному папе по почте. Продажи полезных увлажнителей воздуха наладились. И вскоре Мишин Папа смог закрыть все свои кредиты. И при этом с момента своего увольнения из горе-табачного завода он ежедневно приходил домой в то время, когда сын и жена еще не спали, и подолгу гулял с ними в парке либо в лесу на даче.