Да, вы все прочитали правильно. Не было. Но обо всем по порядку.
Французы любят говорить: «Наша политическая система — это маятник: то монархия, то республика, туда-сюда». Думаю, такой флегматичный взгляд больше подходит чопорным англичанам, но и любителей багетов тоже можно понять: действительно, их политическую систему едва ли можно назвать устойчивой. Только за последние два с половиной века Франция пять раз меняла свое политическое и государственное устройство. Пять!
Сначала, до конца восемнадцатого столетия, французы жили при монархии, так называемом «Старом режиме». «Кто не жил при Старом режиме, тот не знает всей прелести жизни», — любил говорить Талейран, удивительный персонаж, чье имя стало нарицательным для любого беспринципного карьериста.
Потом, в конце восемнадцатого века, монархия рухнула. Свершилась та самая революция, о которой пойдет речь сегодня и которую принято величать Великой французской. Потом, через десять лет, когда на гильотину были отправлены и король, и его жена, да и все революционеры вместе взятые, власть в результате весьма бескровного госпереворота взял невероятно популярный в народе полководец Наполеон Бонапарт. Ну, это, как я думаю, большинство наших читателей знает и без нас. А вот что было дальше?
1815 год, Наполеон окончательно повержен. Император французов низложен, на престол вновь взошел король из династии Бурбонов (Да-да, «негоже лилиям прясть» — получается, все-таки «гоже»). Через 15 лет, в 1830 году, абсолютная монархия сменилась конституционной — в результате очередной революции.
Проходит 18 лет — и снова происходит революция, император низложен, первым в истории Франции президентом страны становится племянник великого Наполеона — тоже Наполеон, только III, то есть Третий.
Через три года Наполеон. как и за полвека до него его дядя, совершает госпереворот и уже сам становится монархом, императором французов.
Еще через 20 лет во время Франко-прусской войны император Наполеон III попадает в плен к Бисмарку и больше на родину уже не возвращается. Он также был низложен. Таким образом Наполеон III стал одновременно и первым в истории Франции президентом страны, и последним монархом. Так бывает.
Больше, собственно, революций не было. А теперь давайте по теме статьи.
Почему же я утверждаю, что Великой французской революции не было? Это что же, учебники врут? Да, врут, но не то что бы специально.
Как называется это событие на всех европейских языках? Французская революция. Все. Вот так вот просто. «Великой» эту революцию называют, вы не поверите, только и исключительно в России. Больше так не говорят ни в одной стране. Как так получилось?
Дело в том, что еще до российской революции, а точнее, революций, бунтовщики, ну, в частности, марксисты, выдумали свою версию истории, где все бандиты от Разина до Пугачева объявлялись «борцами с царизмом», а все верные и добропорядочные государственники — «сатрапами режима».
Коснулось это историческое перекраивание и революций. Сами большевики поголовно поклонялись «героям революции», причем любой, но французской особенно. Ленину, в частности, нравилось, когда его сравнивали с Робеспьером, карающим бичом революции, прославлявшим террор. Отсюда в революционной, или, как сказали бы сейчас, иноагентской прессе появляется термин «Великая французская революция». Ну, для них она была великой, понимаете.
После Октябрьского переворота термин «Великая французская революция» прочно закрепится во всех советских исторических учебниках, наравне с «героическими» Робеспьером, Разиным и Пугачевым. А уже из этих учебников по инерции перекочует и в российские. Так что мы, хотя на первый взгляд и выучили кровавые уроки собственной революции, до сих пор величаем революцию французскую «великой».
Кстати, на заметку неосталинистам: Сталин был против термина «Великая французская революция». В Большой советской энциклопедии, выходящей при Сталине и под его редакцией, статьи с таким названием не было, а было, по Марксу — «Французская буржуазная революция». Потом, уже после XX съезда партии, в историографию вернут термин «Великая французская революция», как бы в пику отцу народов и с намеком: мол, «демократические завоевания революции куда важнее ее политэкономических аспектов».
Как же нормальным русским патриотам, не приемлющим кровавых переворотов, называть то, что произошло во Франции в 1789 году? Очень просто — следует называть «Французской революцией восемнадцатого века». Все. Без приставок «буржуазная» или «великая».
Ведь если эта революция и была чем-то «великим», то только великим злодеянием.