Где теперь эти люди мудрейшие нашей земли?
Тайной нити в основе творенья они не нашли.
Как они суесловили много о сущности бога, —
Весь свой век бородами трясли — и бесследно ушли.
Омар Хайям о том, как sic transit gloria mundi
Трудно найти человека, который вообще ничего не слышал об Омаре Хайяме.
Его чудесные максимы о том, что «ты лучше голодай, чем что попало есшь, и лучше будь один, чем вместе с кем попало» или «кто понял жизнь, тот больше не спешит» известны всем. И не мудрено, Хайям – один из самых издаваемых и, видимо, самый известный восточный поэт на Западе, а уж о самом Востоке-то и говорить нечего, достаточно только вспомнить, что в персидском литературоведении существует целое направление — хайямоведение.
Что касается других аспектов этой личности, да и вообще его жизни, тут немного сложнее. Вот, к примеру, одна из историй, которую поведал нам его современник, досточтимый Рашид ад-Дин Фазлуллуах, знатный вельможа из Хорасана, ссылаясь на известное ему завещание великого Абу Али ат-Туси, известного как Низам-аль-Мульк, визиря из визирей, который своим острым умом, твердой рукой и несравненной мудростью управлял делами Сельджукской империи, находясь на службе у ее величайших правителей, султана Алп-Арслана и его сына султана Малек-шаха.
В этом документе достойнейший Низам-аль-Мульк вспоминает годы обучения в Нишапуре, где его школьными товарищами и ближайшими друзьями стали тогда еще такие же юноши как он, - Хасан ас-Сабах и Омар Хайям.
Три отрока были неразлучны, они вместе изучали мудрость Корана, решали задачи по алгебре и геометрии, наблюдали за небесными телами и постигали искусство стихосложения, ведь без этих и важных познаний и подумать было невозможно о том, чтобы достигнуть чего-то стоящего в просвещенном Сельджукском государстве.
А три товарища были отнюдь не лишены амбиций и готовили себя к жизни, полной свершений, славы и почета. Когда же обучение закончилось, перед расставанием друзья поклялись друг другу в том, что тот, кто первый достигнет вершин карьеры, не оставит без помощи и поддержки старых друзей.
Первым, и вполне заслуженно, возвысился сам Низам аль-Мульк, став главным визирем и первым советником сельджукского султана. Визирь был настолько влиятельной фигурой, что даже позволял себе почти на равных общаться с государем: «...Моя чернильница и твоя корона — два связанных между собой предмета. Когда ты заберешь у меня первый, с твоей головы упадет второй», писал он своему сюзерену.
Оказавшись на самом верху власти, Низам аль-Мульк не забыл обещания, данного школьным друзьям, и предложил им разделить свою удачу, пообещав высокие должности при дворе султана и свое покровительство при продвижении по службе. Надо сказать, что даже в таком личном поступке ат-Туси проявил подход государственного деятеля. Обоих своих друзей он определил на службу именно по тому ведомству, где их таланты могли бы принести больше всего пользы стране. Хотя, как мы увидим ниже, далеко не всем планам визиря суждено было осуществиться.
Хасану ас-Сабаху нашлось место при дворе султана, так как еще во время учебы он проявлял явные задатки политического деятеля. Вот только этот аспект его личности оказался настолько мощным, что уже через короткое время Хасан возглавил религиозное национально-освободительное революционное движение в Персии против сельджуков. Именно он стал главой страшной секты ассасинов и правителем исмаилитского государства с центром в загадочном горном замке Аламут. И именно он через много лет отдал приказ убить Низама аль-Мулька, который и был неукоснительно исполнен его верными последователями.
Что касается Омара Хайяма, то его назначение оказалось куда более удачным и привело к куда более позитивным последствиям. В противоположность ас-Саббаху, у Хайяма напрочь отсутствовали жажда власти и честолюбие. "Величайшее благо, которое вы можете мне оказать, - сказал он своему школьному другу, - это позволить мне жить в уголке под сенью вашего состояния, широко распространять достижения науки и молиться за вашу долгую жизнь и процветание". Визирь не возражал и назначил ему ежегодную пенсию в размере 1200 миткалей золотом из казны Нишапура, чему его старый товарищ был несказанно рад, так как этого скромного пособия вполне хватало ему для того, чтобы проводить время как ему заблагорассудится: писать стихи, размышлять о течении жизни, ночами наблюдать за яркими звездами, часто в компании прекрасных дам и с кувшином вина.
Отличная история, и многое в ней вполне может соответствовать действительности. Но уж точно не все, к примеру, по поводу совместного обучения и юношеских обещаний никаких доказательств нет, да и время их обучения не очень совпадает. Это совсем не удивительно, ведь дело было уже почти тысячу лет назад.
Но есть как минимум два момента, которые вполне подтверждают если не исторический, то психологический портрет поэта.
Первый - это то, что величайшим благом он считал возможность «жить в уголке» и «широко распространять достижения науки». А второй: в те далекие времена имена современников Хайяма гремели на всю известную ойкумену, но и великий визирь Низам аль-Мульк, и зловещий бунтарь Хассан ас-Саббах, и даже могущественные сельджукские султаны «весь свой век бородами трясли — и бесследно ушли». Но и в наше время, почти через тысячу лет, трудно найти человека, который вообще ничего не слышал об Омаре Хайяме.
(продолжение следует)
Омар Хайям, часть 1