В детстве моя подруга профессионально занималась фигурным катанием. Она была очень перспективным спортсменом. Вся жизнь в тренировках и соревнованиях. И вот она доходит до важного отборочного этапа. Если отлично откатает, то значит, впереди будет чемпионат международного уровня.
Началось выступление. Подруга собралась заходить на тулуп, прыжок с вращением. В этот момент на лёд выкатилась девочка из младшей группы. Она потеряла какую-то заколку, потом неожиданно увидела её на льду и решила быстро поднять.
Этот момент моя подруга вспоминает так: «Я нахожусь в прыжке, по сути в воздухе, быстро смотрю, куда буду опускаться. В этот момент на точке моего предполагаемого приземления появляется девочка. Понимаю, что если я ничего не сделаю, то попаду аккурат коньками ей по голове. Если спасаю девочку, то тогда ломаю всю траекторию прыжка и приземляюсь не правильно. Получается, я травмирую себя, заваливаю выступление и карьеру...
Я зависла в воздухе и ОЧЕНЬ долго думала, как поступить».
Она приняла решение спасти девочку. Рухнула на лёд. Встала. Поняла, что прокат испорчен. Резко пошла в раздевалку, задыхаясь от обиды. Села. Тут увидела, что платье в крови. И упала в обморок.
Оказалось, что в момент падения она сломала позвоночник.
Потом на видео ей показали, как всё было быстро на самом деле. Девочка выкатилась, подруга моментально падает. Причём подруга настолько быстро ушла в раздевалку, что за ней еле успели доктора и тренер.
Когда подруга очнулась, её уже прооперировали. Сказали, что больше не сможет ходить. На тот момент ей было 14 лет.
Она долго лежала в больнице, а после выписки тренер отправил её в Тибет. Там моя подруга прожила полгода в какой-то деревушке. Подробности лечения остались в тайне, но в Омск она прилетела без инвалидной коляски. И до сих пор прекрасно ходит без каких-либо вспомогательных средств.
Моя однокурсница все шесть лет, пока мы учились, постоянно занималась женским здоровьем. Ещё в подростковом возрасте врачи ей сказали, что забеременеть будет сложно. Так и было все шесть лет: беременность не наступала. Но однокурсница отчаянно лечилась, перебирая всех возможных специалистов.
Я помню, как однажды Юля пришла на занятия в слезах. Она приехала от одного уважаемого профессора, была у него на приёме. Профессор ей сказал: «Вы должны знать правду. Вы можете сколь угодно менять врачей, но детей у вас никогда не будет».
Через пять лет на встрече выпускников мы узнали, что у Юли двое детей, а третий на подходе.
Когда у меня родился первый ребёнок, в организме случился сбой. Именно так мне сказали врачи. Я стала чувствительна к берёзовой пыльце. 14 лет подряд я мучилась от весеннего поллиноза. Кто имеет дело с аллергией, тот знает, каково это. Все майские сессии я тщательно планировала и за сутки просто не выходила из дома. Только так я могла не хлюпать носом и нормально дышать.
За все годы я пробовала разные средства. Пожалуй, только прививку не делала.
Врачи говорили, что надо смириться, ничего не поделаешь, так будет всегда. Не вырубите же вы все берёзы! Это данность, с которой нужно научиться сосуществовать. Но «сосуществовать» мне не хотелось. А хотелось ЖИТЬ в любое время года.
И вы знаете, у меня получилось! Эта была первая весна, которую я провела без аллергии.
Я по-прежнему живу в окружении берёз, ничего вырубать не пришлось, но я больше на них не реагирую. Врачи были правы, произошёл сбой. Но устранять его надо было не антигистаминными средствами, а глубинной работой над собой. Мне помогла регрессия. Правда, регрессировать пришлось не в прошлую жизнь, а в период беременности, где и появился дисбаланс. Устранили дисбаланс, ушла и аллергия.
Много ли мы знаем о работе человеческого тела? Правильно ли понимаем механизм возникновения болезни? Всё ли учитываем для выздоровления?
Порой мне кажется, что мы знаем ничтожную часть.
Когда я работала в фармацевтической компании, то по долгу службы часто изучала результаты клинических исследований. Вообще исследования бывают самыми разными. Я расскажу об одном из распространённых этапов, который проходит, наверное, каждый препарат.
Когда лекарство уже исследовано на безопасность, начинается его тестирование на добровольцах. Фокус-группу делят на две части. Одной группе дают новый современный препарат, а другой — пустышку. Пустышка это что-то безопасное, выглядящее как таблетка. Но добровольцы не знают, что их разделили. Они думают, что ВСЕ получают новое лекарство.
Потом сравнивают результаты. Интересно, что часто (даже очень часто) в исследованиях есть положительные результаты от приёма пустышек. Иногда процент людей, чувствующих улучшение состояния, одинаков в обеих группах.
То есть люди только своей мыслью, что им помогут и они принимают супер средство, способны сами себя исцелять.
Часто от таких историй врачи закатывают глаза в потолок и пренебрежительно вздыхают: «Ну это же эффект плацебо!».
Ну да. Он самый. Но что же плохого в том, что у человека получилось самоисцелиться? Значит, тело это в принципе может. Усилием воли, желанием жить, работой над ошибками, изменением характера и образа жизни, любовью, верой в божественное или чем-то ещё.
Мы точно не знаем, с этим еще предстоит разобраться. Главное, может!
Но почему-то к таким случаям относятся со скепсисом, как будто не замечают, порой их даже стараются высмеять. А может, просто не хотят увидеть, что для здоровья нужно развернуться совсем в другую сторону. Не во внешнее, а внутрь.
Тело способно к самоисцелению. Вопреки диагнозам врачей. И иногда этот процесс не так уж и сложен.