До октября 2022 года девушка работала медсестрой в реабилитационном центре и в женской консультации.
Как служат военные медики в зоне спецоперации «Вслух.ру» рассказала тюменская девушка-контрактник. Она просила не называть ее имя, пояснила только, что до службы в войсках работала медсестрой в детском реабилитационном центре «Родник» и в женской консультации тюменской поликлиники №8. Сейчас ефрейтор медроты на купянском направлении в Харьковской области.
По ночам взрываются генераторы
— В октябре 2002 года, когда началась мобилизация, мне прилетела повестка из военкомата. Я пришла. Сказали, что по мобилизации девушек не берут, только добровольно, поэтому я подписала контракт, и меня отправили на СВО. Раньше даже не предполагала, что окажусь в армии. Когда началась спецоперация, я понимала, что медиков на фронте не хватает. Кто-то же должен пойти туда? Попала в полевой госпиталь, была рентген-лаборантом — делала снимки и по возможности их описывала.
Сейчас в медицинской роте, оказываю первую помощь раненым, эвакуируем ребят в госпиталь. Мы постоянно просимся, но на поле боя нас не пускают. Там только мужчины, потому что нужны силы, чтобы вытащить раненых. Мы находимся на точке эвакуации, от нас до линии боевых действий не более двух километров.
Все прекрасно слышно — выстрелы и нашей артиллерии, и противника. На время вражеских обстрелов спускаемся в подвал дома или блиндаж. Там же оказываем помощь раненым. Был случай, когда враг по нам бил из танка, пытались накрыть нашу точку эвакуации. Вокруг нас разорвались несколько снарядов. Конечно, это страшно, когда по тебе стреляют из танка. Не раз видела, как взрываются генераторы по ночам. Нам свет нужен постоянно, поэтому генераторы работают непрерывно. Видимо, не выдерживают долгой нагрузки.
Ранения разные — и минно-взрывные, и огнестрельные, и переломы бывают. Когда дрон противника летит прямо в машину, наши бойцы выпрыгивают на ходу. Очень много осколочных ранений. Спасаем ребят — оказываем помощь на месте, эвакуируем в госпитали. Перевозим на «уазиках-буханках». Раненых привязываем, чтобы не выпали из машины, потому что двери могут открыться прямо на ходу. Водители едут быстро, опасаясь дронов, местность пересеченная. Бывает, что подлетаешь в машине, ударяешься о крышу головой. Бывает, приходится оказывать помощь раненым прямо на ходу. Чуть ли не каждый день над нами летают дроны, артобстрелы опять же. К опасности привыкаешь.
Помогает медицинский юмор
Приехала в отпуск в Тюмень, а душа рвется обратно. Чувствую себя виноватой. Понимаю, что должна быть там. Без сомнений продлила контракт. Буду на службе до победы. СВО идет уже больше двух лет, но еще далеко не все умеют правильно оказывать первую помощь. Когда была в ЛНР, нам доставили с передовой раненого парня, совсем юный — 19 лет. Его ноги были перебиты. Раны не смертельные, но ему неправильно наложили жгут — его не затянули, как положено. Два пальца под жгут можно было просунуть.
Мальчишка потерял много крови. Состояние крайне тяжелое. Привезли его уже в агонии. Хирурги сделали все, что могли — вливали плазму, но не спасли. Раненый был в сознании. Все слышал, но не мог говорить. Около часа боролись за жизнь. Никогда не забуду его небесно-голубые глаза. В то же время многие знают, как действовать. Бывает, что привозят раненых с перебитой паховой артерией, зажимают кулаком и держат так, пока до нас не довезут. Конечно же, хорошие медики нужны в каждом подразделении.
Конечно же, устаем морально и физически. Как снимаем стресс? Помогает медицинский юмор. Тем, кто далек от медицины, может показаться странным: вокруг кровь, медики делают свою работу и шутят. Мы сами сначала не понимали, но это на самом деле помогает. Если на всем зацикливаться, быстро выгоришь либо сойдешь с ума.
Вместе со мной добровольцами уехали еще шесть девчат-медиков. Год отработали в одном месте, потом нас раскидали по разным подразделениям. Все продлили контракты.
Военный медик поблагодарила благотворительный фонд «Путевка в Жизнь» за предоставленное оборудование для защиты от дронов, которое очень пригодится их эвакуационным бригадам.