Континентальные шельфы Соединенных Штатов богаты ресурсами. Среди ресурсов - затонувшие суда и грузы. Это ресурс имеет исключительную ценность, будучи хранилищем культурной информации.
STATE ANTIQUITY LAWS AND ADMIRALTY SALVAGE: PROTECTING OUR CULTURAL RESOURCES
ADAM LAWRENCE
Передвижение людей и товаров зависело от рек, озер, каналов и прибрежных водных путей. Не занимаясь изучением затонувших судов и грузов, не читая морскую летопись невозможно полностью понять демографическую, коммерческую и военную историю и развитие Северной и Южной Америки на протяжении веков. Чем ближе подходишь к событиям доколумбовой эпохи, тем более значимым становится немое историческое свидетельство морских артефактов.
Удивительно, но в связи с уникальным морским ресурсом и вокруг него есть юридические вопросы, разобранные судами. Последнее дело, касающееся этого, - Treasure Salvors Inc. против заброшенного парусного судна, предположительно именуемого Nuestra Senora de A tocha.
Суд пришел к выводу, что традиционные адмиралтейские принципы по спасанию археологических находок регулируют их проведение на континентальном шельфе за пределами территориальных вод. Однако, как будет показано, меры адмиралтейства являются недостаточным средством защиты культурных ценностей.
Необходимо изучить альтернативы традиционным средствам спасания и устранить большую неопределенность, которая окружает отношения между федеральным центром и штатом в области юрисдикции в отношении морских древностей.
Для этого необходимо определить, проанализировать и, по возможности, согласовать соответствующие законодательные акты штата и законодательные акты федерального уровня, принципы общего права и адмиралтейства, применимые к утраченному и брошенному имуществу и морским древностям, с тем чтобы можно было разработать подход к сохранению морских артефактов.
С самого начала необходимо дать определение терминам "заброшенный" и "брошенный на произвол судьбы" как описывающим затонувшее имущество, в котором кто -либо, кроме последнего владельца на момент катастрофы, может получить владельческую или титульную долю. "Брошенный корабль" - это просто предмет морского имущества, часто, но не обязательно судно, которое не находится во владении или под контролем его владельца или кого-либо, действующего от имени владельца. Объект, который является бесхозным, не является брошенным и не становится объектом права собственности его первого владельца. Первоначальный владелец сохраняет за собой право собственности, а спасатель бесхозного имущества получает, в лучшем случае, право залога в адмиралтействе.
"Заброшенное" имущество относится ко всему другому морскому имуществу, в отношении которого потеря или отказ от физического владения, необходимые для того, чтобы сделать имущество заброшенным, привели к намерению навсегда отказаться от владения и правового титула.
Оставленное таким образом имущество не имеет ни владельца, ни правообладателя, и на него может претендовать нашедший его человек. "Поскольку в некоторых случаях "оставление" владения взаимозаменяемо с "отказом" от правового титула и непоследовательно используется термин "бесхозный" как синоним каждого из них, путаницы можно избежать и соответствие обычаям большинства достигается, если морская собственность, пострадавшая от чего-то меньшего, чем полный отказ от владения и правового титула , называется "бесхозной", а не "заброшенной".
Спасатели в соответствии с традиционными принципами адмиралтейства получают право залога на возвращаемое ими имущество, что позволяет им, в случае с покинутыми судами, действовать либо в отношении имущества , либо лично против его владельца, и исключительно в отношении имущества, когда возвращенное имущество брошено. Наложение залога спасателем на бесхозное имущество приводит только к удовлетворению залога, в то время как наложение залога на заброшенную собственность часто приводит к возникновению владения имуществом.
Морская собственность становится брошенной, когда кажется , что от нее отказались. Определение момента, когда бесхозная собственность становится оставленной, является более сложной задачей в отсутствие прямого отказа последнего владельца или арендатора от права собственности и доли участия. Очевидно, что простого течения времени недостаточно, чтобы доказать факт оставления. Однако неиспользование в течение длительного периода времени, особенно в сочетании с другими фактами и обстоятельствами, может быть основанием для вывода о намерении оставить. Расследование в каждом случае, по сути, основано на фактах.
Если отказ следует определять как добровольное и преднамеренное оставление судна без надежды на возвращение или без намерения вернуться, то трудно расценивать как оставление судна со всем экипажем, как это часто случалось во времена испанских флотилий с сокровищами, не более того.
О тех членах экипажа, которые погибли из-за непогоды, болезней или действий противника, что привело к потере их судна, вряд ли можно сказать, что они покинули свое судно. Разумные люди и, конечно же, колониальные правительства, божественные монархи и алчные конкистадоры, добровольно не бросают свои ценности.
Интуитивное представление о том, что большинство рациональных людей не бросают свои ценности, подтверждается историей "Nuestra Senora de A tocha", которая в 1622 году затонула с большим количеством человеческих жертв во время шторма у берегов Флорида. Испанцы предпринимали неоднократные попытки спасти все, что могли, с "Nuestra Senora de A tocha" и других судов, пока штормы не унесли их маркерные буи, а зыбучие пески не покрыли место крушения и его груз. При таких обстоятельствах доказательства формального отказа испанцев от судна в лучшем случае носят косвенный характер". "Также нельзя предполагать, что судно было оставлено только в результате смены испанских правительств, особенно если судно или груз принадлежали ведомству прежнего правительства и никогда не было явного или официального отказа".
В дополнение к выводам о заброшенности из-за длительного бездействия, адмиралтейство предприняло попытку частичного решения проблемы заброшенности, предоставив возможность всем известным заявителям на спасенное имущество быть замеченными и услышанными. Если никто, кроме спасателя, не появится, можно предположить, что судно покинуто, и избежать расследования психического состояния капитана, владельца экипажа и страны регистрации. Если есть конкурирующие заявители, что, весьма вероятно, произойдет в случае, когда спасенное судно или груз были недавно приобретены, то расследование того, у кого были какие намерения и когда, и кто проявил намерение завладеть ими или отказаться от них, будет неизбежным. Естественно, поскольку адмиралтейство уделяет особое внимание активной эксплуатации, чем дольше морское имущество пролежало нетронутым, тем более подозрительными будут претензии предполагаемого владельца и доказательства владения.
Хотя в рассматриваемых делах этот аспект оставления не рассматривается , в адмиралтействе, несомненно, существует убеждение, что по истечении определенного периода времени владельцам судов и грузов, а также их частным или государственным правопреемникам, заинтересованным в этом, не нужно даже знать о процедуре спасения предметов старины. Как будет показано далее в этой статье, риск безвозвратной потери культурных ценностей возрастет, если морское ведомство будет придерживаться этого убеждения. Именно благодаря своей способности замечать всех потенциальных претендентов на морское наследство адмиралтейство может демонстрировать большую культурную осведомленность, чем это было ранее.
Вместо того чтобы перечислять случаи, в которых были обнаружены брошенные вещи, было бы более уместно изучить, что должен сделать нашедший их или спасатель, чтобы обеспечить себе имущественный или титульный интерес к затонувшему имуществу. Один из подходов состоял в том, чтобы определить, обращался ли спасатель или нашедший затонувшее имущество так, как "благоразумно поступил бы покупатель", и осуществлял ли он только то "использование и род занятий, на которые было способно имущество". Согласно этой точке зрения, спасатель должен проявить намерение передать имущество в физическое владение путем разбираться с затонувшим кораблем в целом таким образом, чтобы предупредить, если не исключить, последующие спасательные работы".
Большинство судов требуют наличия намерения завладеть имуществом и, хотя не настаивают на физическом владении, по-видимому, требуют активного подхода к эксплуатации со стороны потенциального спасателя. Простая разметка деревьев для определения границ участка на каждом берегу реки и прикрепление буев к месту крушения, как это установлено, указывают только на желание превратить место крушения во владение, но не на достижение цели владения. В отсутствие таких недвусмысленных проявлений исключительности , как размещение лодки над местом крушения, фактическое спасение какого -либо груза или иная охрана имущества, залог за спасение не будет признан и право собственности не будет получено. Даже посадка на судно и публикация уведомления об исключительном владении не послужат основанием для предъявления претензий на оставленное имущество, если только "это не связано с существовавшим на тот момент намерением провести спасательные работы".
STATE ANTIQUITY LAWS AND ADMIRALTY SALVAGE: PROTECTING OUR CULTURAL RESOURCES
ADAM LAWRENCE