Как-то раз я пошла отказываться от наследства. В тот момент мне даже в голову не пришло, что хорошо бы сначала взять справки от психиатра с наркологом и приклеить их себе на лоб. Чтобы все уже точно не сомневались, что человек душевнобольной и просто хорошо маскируется.
После смерти отца я съездила в Москву, на похороны. И уже дома внезапно осознала, что наследников у него получается в сумме три штуки - его вдова, моя сестра по отцу и я. Родители развелись, когда я была ещё совсем маленькой и мы с ним очень тепло общались, даже разделённые весьма не маленьким расстоянием от Новосибирска до столицы. С его второй семьёй тоже сложились замечательные отношения и откусывать кусок от того, что они нажили за годы совместной жизни, казалось совершенно неправильным. Мне досталась квартира от бабушки с дедушкой в нашем городе и всё получалось по-честному.
Так что на повестке дня стоял вопрос о том, чтобы отказаться от своей части в крошечной двухкомнатной квартире на окраине Москвы и ломтиков от дачи с хорошо пожившей машиной. Если рассматривать всё это богатство с точки зрения квадратных метров и поместить куда-нибудь в глушь, то получались сущие слёзы. В сочетании со словом "Москва", даже откушенный квадратный метр оказывался покрыт толстым слоем бриллиантов и начинал играть совершенно другими красками.
Первое, что обнаружилось в процедуре отказа от наследства - это то, что я ухитрилась по своей безалаберности куда-то задевать своё свидетельство о рождении. Электронные очереди тогда уже начинали своё существование, но находились в состоянии зародыша, так что я сидела в обычной и очень многолюдной, для восстановления документа. Очередь бурлила и общалась, обмениваясь друг с другом историями о том, по какой причине здесь все собрались.Да свидетельство восстановить нужно, чтобы от наследства отказаться." - ляпнула я, не подумав о незапланированном эффекте таких слов. В наступившей тишине можно было повесить топор, а на ручке топора - меня. Очередь попыталась вдохнуть и слегка расступилась подальше, потому что такие идеи могут оказаться заразны и передаются воздушно-капельным путём. Душевнобольных в нашем обществе принято жалеть и пропускать вперёд, пока они не натворили чего-нибудь непоправимого. Так что свидетельство в тот день я получила восхитительно быстро.
К нотариусу я шла, не ожидая подвоха и считая, что это человек, видевший многое в своей жизни и с крепкими нервами. - Мне бы это, от наследства отказаться. - было выдано одной фразой и с милой улыбкой, подтверждающей всю серьёзность намерений. - Эм... - запнулся нотариус - Это важное решение, его нужно хорошо обдумать. Он смотрел на меня так, что именно в этот момент я пожалела, что у меня на лбу не приклеено две справки о подтверждении моей нормальности и про то, что ничего тяжёлого я не употребляю. По-моему он заглянул мне за спину, чтобы проверить не упёрлось ли мне туда дуло пистолета. - Я обдумала. - покивала головой я. - То есть вы точно решили? - листочек, на котором я должна была черкнуть свою подпись, он крепко прижимал к столу, поближе к себе. - Дайте заявление сюда, я подпишу! - рявкнула я, не выдержав этого кордебалета. Лист медленно пополз в мою сторону и почти на финише двинулся обратно, подгребаемый крепкой мужской рукой. - Давайте вы ещё подумаете? - предложил он. - Отдайте листок уже сюда! - взвилась я в ответ. Судя по виду, при движении заявления по столу снова в мою сторону - он отрывал кусок своей души в нагрузку. Я размашисто черканула каракулю подписи и этим завизировала свою непоправимую ненормальность в глазах окружающего мира.
Дружим мы до сих пор, сестра мне иногда звонит и читает все, или почти все мои опусы. Мы с ней взаимно восхищаемся друг другом и вечно собираемся в гости. Она - в Новосибирск, я - в Москву. Но сами понимаете, куры, покос, кабачки поросятся.