Защитник
Ворона была молодой и наглой. Ее умные глаза замечали все, что могло привлечь ее интерес. Людей она не боялась, и презирала. Всегда искала повод напакостить, и похоже искренне получала от этого удовольствие. Проказницу в селе знали, гоняли по мере возможности, но особенно зла на нее не держали. Всем сразу гадить по-серьезному она не успевала.
Но, был у вороны особенный враг. Местный тихий алкоголик Степаныч. Мужик одинокий и очень добрый, однако, не любивший наглости и старавшийся не давать в этом спуску никому, даже птице.
За все ее шкодливые выходки, гонял пернатую сильно. То поленом запустит, то ловушку придумает. И если бы не природный вороний ум, быть ей уже давным–давно битой, а то и еще чего хуже.
Вот так они и существовали. Ворона гадила, Степаныч мстил. И возможно продолжалось бы это еще очень долго, если бы не случай.
За ремонт крыльца, Степаныч получил от соседки Тимофевны, банку самогона. Ну, и на закусь колбаски домашний, сальца. Бабка не скупилась, плотницкое дело он знал, и все получилось красиво, и аккуратно. Загляденье, а не крыльцо.
Лето было жаркое, дождей не предвиделось, и Степаныч решил пропивать заработанное на природе, усевшись в глубине сада, под яблонькой.
Расстелил старенькую, не совсем свежую, скатерть на земле в качестве стола. Для себя бросил старую, с оторванным рукавом телогрейку.
Надрав в дополнение к соседским дарам лучка, редисочки, и нарезав хлеба, он начал процесс, который по собственному признанию, называл «общением с душой».
Самогонка Тимофевны, была прекрасной. Солнце, заходившее за горизонт, пекло уже так сильно, как днем, мухи не надоедали.
Степаныч от такой, почти райской обстановки быстро захмелел, и уснул.
Спал он, как большинство алкоголиков, крепко, глубоко. Шум улицы, крик соседского петуха и лай собак его не тревожил.
Ворона, пролетая над садом своего заклятого врага, быстро поняла, что тот сегодня не боеспособен.
Она, стараясь сильно не шуметь, села сначала на стоявшую в углу сада вишню. Выждав, перелетела поближе.
Степаныч, даже не шевелился. Только изредка раздавалось похрапывание, и покрякивание.
Умный и все замечающий глаз вороны, как ни высматривал, не смог найти опасности.
Выждав еще, какое то время, она перелетела почти на край импровизированного стола. Наклоняя свою смоляную голову, водила клювом в разные стороны, и наконец не выдержав, уже пешим порядком, залезла на самую середину скатерти.
Степаныч перевернулся на спину, и захрапел еще громче.
Почувствовав себя хозяйкой положения, она уже не стеснялась. Сочную домашнюю колбаску она раздирала своим сильным клювом. Хлеб больше крошила, чем ела, но это уже было скорее из желания «насолить» вредному хозяину дома.
Насытившись, ворона стала вычищать свои черно-блестящие перья. Этакий своеобразный туалет.
Чрез несколько минут, видимо окончательно обнаглев, она запрыгнула на грудь лежащего Степаныча.
Замерла. Никакой реакции не последовало. Она прошлась по нему туда-сюда. И остановилась возле лица.
Степаныч спал сладко. Лоб покрылся небольшими капельками пота. Щеки и усы слегка подрагивали при дыхании.
Кося глазом, ворона выждав еще какое то время, и оборзев в конец, дернула мужика за усы. Он не шелохнулся. Тогда она дернула еще, и даже слегка потрепала. Он, фыркнув носом, продолжал спать.
Для вороны видимо наступил момент полного торжества над поверженным врагом, и не в силах больше сдерживать распиравшие ее эмоции, громко и противно каркнула.
Испугавшись собственного голоса, она взлетела, но вскоре, поняв, что угрозы нет, уселась обратно на лежащего.
Теперь ее походка по телу Степаныча была наглой и вальяжной. В ее хитром мозгу возникла идея довершить его унижение, сотворением кучи на и так не совсем чистой рубашке.
Видимо раздумывая над тем, как все это лучше сделать, она немного увлеклась.
Красная, как вначале показалось вороне, молния, сверкнув, обрушилась на ее спину.
Боль, тонкая но, от того не менее противная, разлилась по всему телу.
Ворона пыталась взлететь, но ей это почему то не удавалась. Она запутывалась в собственных крыльях и никак не могла понять, что же произошло. Боль нарастала, и понимая, что жить ей возможно осталось совсем чуть-чуть, собрав все свои силы, резко, как пловец брасом руками, она взмахнула крыльями. На этот раз у нее получилось. Боль стала стихать, и ворона поняла, что все еще не так плохо в этой жизни.
Страх сковавший ее мозг, заставлял все сильнее и сильнее делать взмахи, удаляясь от страшного места. Смерть, по всей видимости, на этот раз прошла стороной.
Степаныч, поворчав и поворочавшись с боку на бок, так и не проснулся. За манипуляциями его тела, чуть в стороне, следил маленький, рыжий котенок, которого он недавно подобрал возле старой фермы. Ворона была, как минимум в двое больше его, но воинственный дух и горячее желание отомстить за унижение любимого хозяина убили в нем страх.
Он дождался, когда Степаныч успокоился, повернувшись на бок, подошел к лежащему, вылизал свои лапы и мордочку, и прижавшись тельцем к его груди, свернулся калачиком. Глаза закрылись, он спал.
Таксист
Низенькая, старенькая «Тойота». Серый не броский цвет. Устало плюхаюсь на переднее сиденье.
- На Алеутскую, точнее покажу на месте.
Водитель молча кивает головой и выруливает от дома.
Невольно перевожу взгляд на него. Точнее сначала на его руки. Здоровенные руки! Точнее, наверное сказать ручищи! Ладонь закрывает собой как минимум, треть рулевого колеса. Медленно перевожу взгляд еще правее. В тесной маленькой кабине, сидел огромный человечище! Ему, по всей видимости, было очень тяжело. Колени упирались, почти что, в приборную панель. Спина согнута колесом, плечи ссутулены. Голова, не помещаясь в салоне, прижата подбородком к груди и наклонена в бок.
Вот это экземпляр! Черты лица крупные. Лицо угрюмое. Наверное примерно так выглядели знаменитые пираты. Суровый взгляд, не знающий пощады и жалости!
Обычно я люблю поболтать с водителями такси, но здесь похоже другой случай, и желания разговаривать по душам у меня как то не возникает. Интересно, есть ли у него семья? Какая у него жена, как он общается с детьми? Ответы я все равно не получу, и потому приходиться просто фантазировать. Но мысли сбиваются в кучу. Какой же он здоровый. Обычно такие большие люди очень спокойны. Но, похоже только не этот. Крупные, достаточно близко посаженные темные глаза, беспрерывно бегают по дороге, косятся на боковые зеркала. Толстые пальцы нервно перебирают руль.
Скажи такому, что то не так, как рявкнет оглушительным голосом, и я думаю, останется только одно – вжаться в сиденье. Рефлекторно, на уровне низменного трусливого инстинкта.
Водитель синего «Ниссана», резко выруливший из соседнего ряда, и заставивший нас дернуться носами к лобовому стеклу, от резкого нажатия педали тормоза, удостоился такого взгляда, что я думал все, следующим будет – убийство.
Но как то пронесло. Первый раз в жизни чувствую себя так не уютно. Вроде все хорошо, едем. Водитель молчит, и нет повода для волнений, но все равно, какой то дискомфорт.
Вот и место назначения. Плавная остановка, и мой великан полез смотреть сколько набежало. Он так же молча, как и ехал, повернул экран мобильного телефона подключенного с единой системе оплаты. Я, боясь потревожить его словом, молча достаю деньги и протягиваю ему. Крупные черты лица, искривляются в недовольной гримасе.
- А без сдачи не получится?
Я механически лезу в кошелек, но медленно останавливаюсь, не до конца понимая, что происходит. Вместо громогласного баса, я слышу тоненький голосок. Это голос скорее всего маленькой писклявой девочки, чем такого мужчины как мой водитель!
- Не понял?
Это я специально, что бы еще услышать его голос.
И он, видимо понимая это, морщась, повторяет свою просьбу.
Смех, только смех, возникает у меня, как реакция на этого человека. Такая несовместимость внешности и голоса! И он похоже это знает. Хмурясь, теперь уже не таким страшным лицом он смотрит на меня. Отсчитываю деньги, и абсолютно не желая обидеть этого, по всей видимости, хорошего человека, давлюсь от приступов смеха. Быстро выхожу из машины. Она резко стартует с места.
Стою и смотрю ему след, раздумывая о том, как тяжело в жизни ему приходиться. Так, наверное по неволе станешь молчуном.
Хозяева жизни?
Сгусток, тепла, повисший комком над вечереющим городом. Медленность движений и ленность слов. Город отдыхает от жары.
Июль в этом году особенно яростен. Жара, помноженная на почти 100% влажность, сделала свое дело.
Кондиционеры не спасают, за те несколько минут отделяющие от прохлады квартиры, до прохлады салона автомобиля, усеваешь покрыться таким слоем пота, что кажется, ты вышел из воды.
Животные, как и люди, изнывая от жары, ищут спасения в теньке, стараясь сократить до минимума движения.
Голуби, забившись в щели крыш, не шевелятся, застыв. Вездесущие дворовые кошки, попрятались по подвалам.
Наши старушки, потеряв былую бдительность, коротают время по квартирам. Вялая молодежь, давясь теплым пивом, стала инертной до невыносимости.
На улицу может выгнать только беда, или любимая собака, терпящая весь день, и ждущая прихода хозяина, как избавления от мук.
Из соседнего подъезда, страдая и мучась, выходят двое. Невысокого роста, неопределенного возраста и телосложения мужик, и такого же вида собака, английский бульдог.
Погода погодой, но положение обязывает, и они перебарывая себя, важно проходятся по двору. Хозяин, не обращая внимания на окружающих, будто весь мир создан только для него и его прихотей, старается насвистывать какую ту мелодию. Собака, в силу своих природных возможностей, морду тоже держит независимую, а вот со свистом как то не получается, и она только тихо похрюкивает, мелко перебирая свои толстые короткие лапы.
Презрение и независимость в их взглядах, заставляют окружающих с некоторым уважением следить за ними.
Хозяева жизни! Свезло, так свезло! И весь мир подождет! Жары бы только поменьше.
Прогулявшись, сделав свои дела, и продемонстрировав всему двору свое положение в этом мире, двое неспешно направились к своему подъезду.
Подул ветерок, и начал разгонять застоявшийся жар улицы. Все немного ожили.
Из подвала вылез здоровенный, беспризорный и беспородный кот Тимоха. Гроза подвальных крыс, и соседских котов.
Его подранная в боях за окрестных кошек морда, выражала явное облегчение вызванное прохладой поднявшегося ветра.
Хвост Тимоха потерял еще в детстве, бока были ободраны, а когда то белая шерсть стала грязно серой. Но эти мелочи, кота не трогали.
Он вылизывал, сидя у входа в подъезд, свои лапы, когда парочка хозяин – собака, подошли к двери. Двигаться, уступая дорогу, кот посчитал лишним.
Собака зарычала, хозяин заорал.
Кот продолжал лизаться, перейдя на пузо. Происходящее впечатления на него не произвело.
Пес перешел на захлебистый лай, хозяин на мат.
Кот перешел, на бока и задние лапы.
Двое пошли в атаку.
Кот перешел на остатки хвоста.
Собака отступила, хозяин то же.
Вызванная их бездействием пауза, позволила Тимохе, спокойно закончить гигиенические процедуры.
Враги замерли в ожидании чего-то более конкретного.
Сдержанные визг тормозов, и из подъехавшего джипа, высунулась чья то рука:
- Эй толстый! Это че за дом?
Выглядевший барином хозяин пса, сжался в нервный комок и заискивающе пробормотал:
- Третий.
-Нормально, ну тогда все, свободен!
Машина плавно скользнула дальше.
Кот пошел по своим делам.
Хозяин и собака почти одновременно облегченно выдохнули, и быстро, что бы никто ничего не заметил, заскочили в подъезд.
Корпоратив
Последние дни уходящего года. Спертый воздух ресторана. Штатный Дед Мороз, пытается завести гуляющую толпу посетителей. Глупенький. Кто же выходит на эстраду через пятнадцать минут после начала программы. Наши люди трезвыми на шутки не реагируют. Надо дать возможность хотя бы взять разбег. Ну, как минимум грамм по двести на душу населения. А потом, и шути сколько влезет. Все пойдет на ура.
За длинным соседним столиком гуляют корпоратив. Народу не много, да и фирма видимо не сильно богатая, раз не хватило денег снять полностью зал. Но присутствующих это не смущает, и рюмки с шумом и звоном сдвигаются в очередном тосте.
За столом в основном ребята. Несколько молоденьких девушек пользуются особым вниманием. Зная свои достоинства, шутят раскованно и непринужденно, понимая, что сегодня их вечер. Они центр внимания. Две из них, тихие, скромно одетые, и отношение к ним соответствующее. А вот две другие…
Одна, молодая, лет 20-ть, с узкой талией и стройными ногами. Лицо близкое к красивому. Но и оно теряется на фоне большой красивой груди, выгодно подчеркнутой фасоном платья. Эта часть тела завораживает мужской взгляд, не оставляя мыслей о другом. Вот так смотрел бы и смотрел.
Вторая из девушек, таковыми достоинствами не обладая, видимо компенсировала все своим решительным характером. Она где нужно улыбалась, где нужно поджимала губки. Ее хитрое, чем то напоминающее лисью мордочку лицо, до поры до времени сохраняло ясность мысли. Она как будто заранее знала, кому и что сказать, да еще и как это сделать наиболее сексуально. Томно потупив голубые глазки, склонялась по переменно, к уху то одного, то другого сослуживца, и видимо мурлыкала что очень настолько интимнообнадеживающее, что ребята ходили за ней, буквально высунув языки.
Время шло. Веселье программы и выпитое спиртное делали свое дело. Жарко становилось - во всех смыслах.
Скромные девушки уже сбежали по домам. Оставшись вдвоем, наши героини почему то, игнорируя всех мужчин, выбрали для себя один и тот же объект внимания.
Высокий, с узким, вытянутым к низу лицом, и некрасивой улыбкой, слегка сгорбившись, он сидел посредине стола, особо ничем не выделяясь среди остальных мужчин компании. Но мой посторонний взгляд, видимо не разгадал, всех тайн соседнего стола. И это, малопривлекательный с моей точки зрения мужчина, как видимо оказался владельцем этой фирмы.
Теперь началась битва за него. Вначале в ход пошло оружие мелкого калибра, в виде случайных прикосновений, различными частями тела, нежных улыбок, и томных взглядов.
Цели достигнуто не было. Причем не одной из подружек.
Мужик оказался крепким. И на водку, и на мелкие женские ухищрения.
Принесли коньяк, и дела пошли быстрее. Девчонки зашевелились, напор их крепчал.
Шефу все труднее стало отбиваться и делать независимое лицо. Все чаще его взгляд провожал ту или иную кандидатку в мисс сегодняшний вечер. И они это чувствовали.
Накал страстей нешуточный. В ходу и запрещенные приемы. Юбки задирались, груди вываливались на стол, задерживаясь в приделах одежды только чудом.
Но явного лидерства с одной или другой стороны не наблюдалось.
Интрига перешла в финальную стадию.
Обе, похоже, смирились с мыслью, о не возможности индивидуальной победы, и перешли к совместной атаке.
И крепость пала! Обняв рукой талию одной, и прижав к себе голову другой, шеф чувствовал себя победителем! Сомневаюсь, что это входило в его заранее продуманную концепцию соблазнения подчиненных. Но лицо его сияло!
Завистливые взгляды, дополняли торжество момента!
Соревнование девушек переходило в интимную стадию, где у каждой были припасены свои козыри, и я невольно позавидовал этому человеку. Ведь впереди еще предстояла такая волшебная ночь.
Триумфатор, с жертвами по сторонам, двинулся к выходной двери. Еще несколько шагов и ночь скроет их в своих объятьях.
Но ситуация быстро переменилась. В ресторан, резким рывком распахнув дверь, ворвалась полная низенькая женщина. Лицо ее было перекошено от злобы.
- Ну что, козел! Еще не нагулялся?
После этой фразы, наш триумфатор, как то скис. Девушки молча отпрянули в стороны. Свечи погасли, и в тишине зала, было слышно:
- Я тебя точно кастрирую, мудак хренов!
Осталось только позлорадствовать, и подленько ухмыльнуться.
Чуда не произошло.
Предыдущая часть:
Продолжение: