Погода была настолько типично осенней, что Марку даже стало слегка на по себе. Его вдруг начало угнетать небо, похожее на неумелые каракули трёхлетнего малыша, которому сказали нарисовать осенний пейзаж. И премилый штришок: чёрные вороны, которые с карканьем кружились над ними. Как на кладбище. По крайне мере, эти птицы ассоциировались у Марка с кладбищем И с мрачными произведениями Эдгара По.
как ты звался гордый Ворон, там, где ночь царит всегда
молвил Ворон Никогда
Как будто вторя его мыслям, ворон над ними хрипло каркнул, словно усмехнулся. Марк задрал голову к огромной литосферной плите, в которую вдруг превратилось небо, и услышал негромкий голос Дины.
— Но о чём твердит зловещий этим чёрным «Никогда», страшным криком: «Никогда».
У Марка мороз прошёл по коже. В принципе, не было ничего страшного в том, что им обоим пришли в голову строки из стихотворения По, но само стихотворение заставляло задуматься о вечном… О том вечном, оказаться в котором не хотел никто.
— Мы справимся с этим, — сказал Марк, — вместе.
— И я должна верить тебе? Почему? Потому что у меня нет выбора? — она посмотрела на Марка. Ворон снова хрипло посмеялся над ними. Или не над ними, а над ним?
ты думаешь, что заслужил шанс? серьёзно? ты думаешь, что она поверит тебе? я не позволю. эта девушка принадлежит не тебе. она принадлежит кому-то по имени «Никогда»
— Потому что я люблю тебя. Хочу заботиться о тебе, — сказал Марк.
— Марк, я всегда…
— Не надо. Я понимаю. Просто дай мне шанс.
— Я хочу сказать…
— …что любила меня с детства. Но, Дина, то, что испытываю сейчас я, нельзя сравнить с детскими чувствами. С детской любовью. Это другое. Это сильнее.
ну, не мог я любить семилетнюю девочку. Дина, не мог, пойми. сейчас всё по-другому, солнышко. услышь меня, пожалуйста
Они помолчали.
— Скажешь матери, что приехала? — спросил Марк.
— А почему я должна перед ней отчитываться? — поинтересовалась Дина.
— Успокойся, ты чё сразу наезжать начинаешь? Не отчитываться. Просто сказать.
— Я уже совершеннолетняя, и её не касается, где я, — она посмотрела на Марка и закончила, — и с кем я.
— Но деньги ты у неё по-прежнему берёшь, так ведь? Это к вопросу о том, что…
— Я поняла.
— Так что, в принципе, должна, — закончил Марк. Ему было просто интересно, как Дина отреагирует на его слова: разозлится или промолчит. Повзрослела она или осталась всё той же красивой, но упёртой девочкой?
— Хорошо, — сказала Дина, — если хочешь, я позвоню ей и скажу, что приехала. Но это что-то изменит?
Это бы не изменило ничего. Марк подумал, что не знает, как ей ответить на «это что-то изменит?» Но напрягало другое: он вдруг подумал, что совсем не знает эту девочку… девушку. Он постоянно ошибался в её отношении.
— Не изменит, — сказал Марк, — Дина, не звони никому. Главное, ты в безопасности.
— Уверен?
— В чём?
— Что звонить не надо.
— Лишь бы ты была уверена.
— В том, что я в безопасности?
— Нет. Главное, что ты просто рядом, — он обнял девушку и прижал её к себе, не зная, как выразить словами то, что чувствует. Она бы всё равно не поверила.
— Дина… — прошептал Марк и почувствовал, как девушка вздрогнула, — Дина…
— Ммм?
Он не знал, что ответить на её немой вопрос. Что происходит? — Дина не решалась спросить его об этом.
— Расскажи мне всё, Дина.
— На сегодня хватит историй, — ответила она шёпотом, — я устала. Хочу спать. Согреться. Принять душ. И напиться.
— Зачем напиться?
— Чтобы расслабиться.
— Есть другие способы.
— Например?
— Посмотреть фильм. Поиграть в нарды… ты умеешь играть в нарды?
— Да. Но пока не очень.
— В «Монополию». Чай с облепихой и корицей.
Дина удивлено посмотрела на парня.
— Что? — спросил Марк.
— Откуда… — начала Дина.
— Все девочки любят чай с облепихой и корицей. И игристое вино со вкусом клубники.
— Со вкусом клубники… — повторила она слегка заторможено.
— Напиться — это не выход. Будет только хуже. Утром. Тошнота. Головная боль. Жуткая головная боль.
— Если выпить обезболивающее…
— Запить его алкоголем?
— Ну, да.
«Никогда» — каркнул ч@ртов ворон в чёрном небе. Дина бросила в сторону птицы тревожный взгляд. Мимо них проехала машина, первая за то время, что они стояли на обочине.
— И смысл? — спросил Марк, — это поможет расслабиться?
Смысла не было, Дина это прекрасно понимала, поэтому не стала спорить.
Они сели в машину, и Марк завёл двигатель. Прежде чем тронуться с места, он посмотрел на дерево. На то самое дерево, думая о парне, который преследовал Дину. Который убил Ульяну. Который выкинул свою сестру из окна. Который вынудил мать закончить жизнь самоубийством. Который…
Или они ошибались, и он ничего этого не делал? Не слишком ли много всего?
Но разве может Быть столько совпадений?
А разве может парень столько лет сходить с ума по одной девушке?
Но разве Тихонов не был прямым доказательством того, что как минимум один парень был жёстко зациклен на Дине.
стоп, хватит
а ты сам? нет? не зациклен?
Марк вдруг почувствовал, что сходит с ума. Он едва сдержался, чтобы не начать смеяться.
Который, который который…
как ты звался, гордый Ворон
хватит
— Всё равно я не понимаю, — раздражённо сказал Марк, — зачем ему надо было убивать Ульяну? Сестра ему мешала. Допустим. Но при чём тут Ульяна? Или он сначала убил Ульяну? Типа репетиция перед премьерой?
— Вряд ли, — ответила Дина, — сестра погибла как бы в результате несчастного случая, а Ульяна просто исчезала. Способы убийства разные.
— Но мы не знаем, каким способом он убил Ульяну, — возразил Марк и тут же сам себе возразил, — но зачем, в таком случае, прятать тело. Если он инсценировал несчастный случай, то зачем прятать тело?
— Вот именно. Слушай… я уже не уверена, что Ульяна пропала осенью. Я не помню.
Какое-то время ехали молча, потом Марк повернулся к Дине и негромко проговорил:
— Если только… — он запнулся, — а ты никогда не думала о том, что их было двое?
Дина нахмурилась, обдумывая его слова.
— Раздвоение личности? — спросила она.
— Нет.
— Два разных человека? — Дина выглядела скорее удивлённой, чем потрясённой. — два… разных человека? — она помолчала, — нет.
— Нет?
— Нет. Об этом я не думала.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Пустота: сны об одиночестве»
🔗Ссылка на подборку «Сводный брат»
🔗 Ссылка на подборку «Наша пятнадцатая осень»