Антироман "Игра в классики" Хулио Кортасара – на данный момент самая необычная книга, которую мне довелось прочесть. Для начала, это сразу много книг (как пишет сам Кортасар в предисловии). Как минимум – две: главы можно читать по порядку с 1-ой по 56-ю или в специальной авторской последовательности, включающей почти сотню дополнительных глав. Сюжет не особенно меняется, что поначалу меня разочаровало, но расширяется, обрастает подробностями, в результате чего мысли и поступки персонажей и даже стиль автора получают новое объяснение.
Эта книга изобилует отсылками к самым разным культурным явлениям, но в отличие от, скажем, "Имени розы", здесь не было обширных пояснений и комментариев, так что приходилось то и дело гуглить, чтобы узнать, кто такой Мондриан, или послушать что-то из джаза, который много и увлечённо обсуждают некоторые персонажи. Один из героев рассуждает о том, что жизнь другого человека мы видим фрагментарно, эпизодами, которые наблюдаем сами или о которых нам рассказали. Эта книга так и написана - многое остаётся "за кадром", многое хочется додумать, и даже дополнительные главы отвечают не на все вопросы.
Название отсылает к "Игре в бисер" Германа Гессе. Сейчас мне сложно провести аналогию - этот роман Гессе уже подзабылся, но зато на ум приходит "Степной волк". Мне показалось, что по духу эти две книги сильно похожи. В обеих - герой в вечном поиске, неустроенный в жизни, одинокий, выбивающийся из общества, и реальность, тесно переплетающаяся со снами, мыслями и воспоминаниями.
Мне очень нравится Маркес, и я надеялась на что-то подобное - атмосферу, как во сне, даже сказку. И действительно, были и невероятные встречи, и сиеста в жару, помрачающую сознание, и даже роллерманы и бум-пистоли (чем бы они ни были, как говорил главный герой). А ещё был Париж и метафизические реки, в которых можно утонуть. Чтение «Игры в классики» требует некоторого интеллектуального усилия, её сложно воспринимать рассеянным и уставшим, поскольку зачастую приходится распутывать клубок хитро связанных мыслей. Несмотря ни на что, эта книга оставила очень приятное «послевкусие» и ощущение, как ни странно, умиротворения.