Неумело написанный сценарий фильма, который так и не будет снят.
( Для получения иллюстрированного или мультимедийного варианта прошу обращаться по адресам:
и
а также
Эпиграф 1 "В биологии под термином «паразит» подразумевает-ся организм, живущий за счет другого. Паразиты бывают облигатными, которые не выживают отдельно от хозяина, и факультативными, которые при одних условиях ведут сво-бодный образ жизни, а при других – паразитический."
Эпиграф 2 "Паразитизм (от др.-греч. παράσιτος «нахлебник») — один из типов сосуществования организмов. Явление, при котором два и более организма, не связанных между собой филогенетически, генетически разнородных — сосу-ществуют в течение продолжительного времени и при этом находятся в антагонистических отношениях... Это вид взаимосвязей между различными видами, при котором один из них — паразит — определённое время использует другого (который называется хозяином) в качестве источника питания и среды обитания, частично или полностью возлагая на него регуляцию своих взаимоотношений с окружающей средой".
Почему "Популярная паразитология"? Потому что, речь пойдёт больше всего и прежде всего о бывшем историческом фа-культете бывшего Омского государственного университета. Где смрад разложения, где все живое было практически до конца уничтожено. Кем? Паразитами. Трупными червями, которые и не могут иначе жиреть, как на мертвечине. «Оптимизаторами» в чинах от и.о. заведующих кафедрами и выше. О них и пойдёт речь в максимально доступной форме.
Буду рад любой вашей помощи в распространении ссылок на эти ролики https://rutube.ru/plst/328380/
А.Н.Лукьянов
ПЕРВАЯ СЕРИЯ
Как и кто начинал?
Мне восемьдесят девять лет. Когда-то давным-давно я прочитал старинную повесть, которая начиналась таким вот манером. Помнится, я подумал тогда, что если придется мне в будущем писать мемуар, то начну я его именно так.
А.Стругацкий, Б.Стругацкий Волны гасят ветер
Мне шестьдесят четыре года. Когда-то давным-давно я прочитал великолепную фантастическую повесть братьев Стру-гацких, которая начиналась таким вот манером. Разумеется, я тогдашний, сопливый, юный и самонадеянный студент историче-ского факультета Омского государственного университета даже не замышлял в будущем писать мемуар и начинать его именно так. А вот сейчас, вроде пора… Позади, за спиной, уже есть опыт… как раз в том месте, где в юности были крылья…
В это вам будет трудно поверить, но в прошлом тысячелетии, когда я был молод, в Омске существовал и развивался настоящий, живой университет, а не теперешний его труп. И был в составе университета исторический факультет - его гор-дость и слава, а не та мертвечина, что сейчас. Конечно-конечно, понимающе поддакнете вы, прежде трава была зеленее, солнышко - яснее, пиво - пьянее, девки - стройнее… а студенты – умнее… Сейчас старый хрен развезёт свою сопливую и слюнявую ностальгию. И будете неправы. Ибо, насчёт травы и солнышка старый хрен настаивать не будет... хотя пиво, девки и студенты – да, были качественнее.
Всё началось в 1973 г. Как вы, разумеется, убеждены, это была эпоха кровавого тоталитаризма. Меня, голодного, раздетого и босого с насильно повязанным на шею красным гал-стуком и в непременных кандалах, гоняли в школу маленького причерноморского городка на юге Украины. Там меня зверски истязали в течение пяти-шести уроков, после чего ежедневно расстреливали в подвале. В ту жуткую пору и вышло Постанов-ление Совета министров СССР об организации Омского государ-ственного университета. Потому как кровавые и бесчеловечные партийно-правительственные изверги решили сделать Западную Сибирь регионом, где каждая(!) область получит свой универ-ситет… ужас какой, не правда ли?
Ну, а если серьёзно, то выбора собственного будущего у ребёнка просто не было, он был обречён самой судьбой. Ибо, ещё готовясь перейти в пятый класс, летом открыл свежекупленный и восхитительно пахнущий типографской краской учебник по истории древнего мира. С этого момента ни о чём другом, кроме Египта, Вавилона и, самое главное, Рима даже не помышлял и никакой другой профессии, кроме историка не видел.
Пока я пудами таскал из библиотеки книжки на историческую тематику и всё более погрязал в трясине порочного увлечения, в 1974 г. открыли ОмГУ. Ректором был назначен профессор В.В. Пластинин. В университет поступили 325 студентов, которых обучали тридцать семь приглашенных в Омск преподава-телей - специалистов Томска, Иркутска, Новосибирска, Ростова-на-Дону, Москвы и других университетских центров СССР.
Омское телевидение сняло документальный фильм с замечательным названием "Начало". Ведущий - Николай Аркадьевич Томилов. Основная мысль фильма - каким будет университет че-рез пятьдесят лет. Сколько же раз я пересматривал эту ленту... Качество изображения и, особенно, звука оставляет желать лучшего. Не в этом, конечно же, дело. Обратите внимание на выражение глаз людей, обращающихся с экрана. Светлые лица, светлые мечты... Вот точное определение - "светлые".
Быть может мне стоило бы назвать этот свой фильм-самоделку "Конец"?
На момент открытия имелось всего два факультета: есте-ственный (со специальностями «Физика», «Химия», «Математика», декан В.С. Блинов) и гуманитарный (со специальностями «История», «Правоведение», «Русский язык и литература», де-кан Н.Ф. Емельянов). Все кафедры, библиотека, лаборатории, музеи разместились в одном корпусе, полученном в дар от про-изводственного объединения «Омскнефтеоргсинтез».
В стену корпуса была торжественно заложена «капсула времени» с письмом студентов и преподавателей потомкам, ко-торое предполагалось вскрыть 1 октября 2000 года.
Уже к началу 1975-1976 учебного года количество преподавателей с 37 выросло до 83. В 1976 году гуманитарный факультет разделили на историко-филологический и экономико-правовой. Появилась первая общеуниверситетская кафедра фило-софии во главе с профессором В.Н.Типухиным.
В 1975 г. на нашем семейном совете было принято реше-ние переехать в Омск. Что и было сделано.
Омск поразил юного провинциала своими размерами, промышленной мощью… и индустриальными ароматами городского воздуха. Была в городе (а именно в 1975 г. Омск стал «миллионником») какая-то спокойная уверенность в завтрашнем дне. И это чувство передавалось людям. «Вчера было лучше, чем сегодня. Вчера у меня было завтра».
1976 год запомнился не столько окончанием школы (это оказалось каким-то «проходным» событием, сколько нацеленностью на поступление. Подготовительные курсы, на которых происходило первое соприкосновение с небожителями – преподавателями университета, большинство из которых было молодо, энергично, талантливо, поражало интересными идеями и творче-ским подходом, бескорыстным стремлением передать знания. Домашние бдения над учебниками по истории и, особенно, по ан-глийскому. И о-очень большие опасения по поводу успеха за-теи. Ведь конкурс в юный университет был самым высоким в городе, а на историко-филологический факультет - просто заоблачным. Сюда рвалась элита выпускников средней школы.
Июль… месяц, когда от мамы постоянно пахло валерьянкой. Как обычно, переживала за сына больше, чем он сам. Экзамен по истории памятен тем, что, ожидая в коридоре приглашения, я познакомился с некоторыми будущими однокурсниками. Выяснилось, что все мы единодушно не хотим, чтобы попался билет с темой «Смутное время». Я тоже вознёс молитву на эту тему, вошёл, вытянул билет и прочёл первый вопрос: -«Смутное время». Сдал на «отлично». Все остальные экзамены были также сданы на «пятёрки», кроме сочинения, оценённого четырьмя баллами. Каковая «четвёрка» крайне беспокоила. Впрочем, оставался запасной вариант – как рождённый в июле я не под-лежал призыву в армию весной следующего года и мог попытать счастья еще раз.
Самый трепетный миг. Списки зачисленных в группу И-61 вывешены, пробиться к ним непросто. Читаю и… вижу напечатан-ное «Лукьянов Сергей Николаевич» Позвольте, почему «Сергей»?! Я же всегда ощущал себя Александром! Ошибка?
-Нет, -скорбно утешил меня неслышно подошедший сзади невысокий мужик средних лет, -ошибки тут быть не может. Ведь ты же подавал документы на историческое отделение?
-Да… -простонал я.
-Значит, не прошёл по конкурсу. Советую тебе прямо сейчас и как можно быстрее переложить документы на отделение филологии, там точно зачислят.
-Нет. -печально, но непреклонно отвечал я. -Только исторический. Не пройду сейчас – поступлю на следующий год.
Позднее я узнал, что это был завотделением филологии, таким «хитроумным» способом вербующий парней на своё девичье отделение. А со списками всё решилось просто – появилась секретарша и вывесила ещё один свежеотпечатанный список уже группы И-62, в самой середине которого красовалось: -«Лукьянов Александр Николаевич». Естественно, потом меня и Сергея однокурсники называли «близнецами-братьями».
В начале 1977 года из естественного факультета был вы-делен физический, создано ещё 4 кафедры (физики твёрдого те-ла, всеобщей истории, политической экономии, экономики тру-да). В сентябре того же года историко-филологический факуль-тет был разделён на исторический и филологический, есте-ственный – на математический и химический, вскоре созданы экономический и юридический. Успешно реализовывалась задача создать новый университет с широким спектром специальностей, с высоким научным потенциалом, превратить ОмГУ в один из лучших университетов страны. В 1979 году состоялся первый выпуск студентов дневного отделения. Успешно окончили уни-верситет 323 человека, в том числе 30 человек получили диплом с отличием.
Началась учёба. Я вовсе не собираюсь доводить вас до зевоты, мелочно-подробными воспоминаниями о совершенно неинтересных вам событиях студенческой жизни абсолютно чужого вам старика. Мне очень хочется совершенно иного - донести тогдашний университетский дух, принципиально отличающийся от теперешних бездушия и мертвечины.
Для начала – о нас, тогдашних студентах и о наших от-личиях от студней теперешних.
Современному «генерейшн некст» успешно вбили в головы, что несчастная молодёжь семидесятых-восьмидесятых была измучена отсутствием жвачки и кока-колы и ни о чём, кроме покупки джинсов у спекулянтов не мечтала, что мы были безмозглыми поклонниками западных певцов и пустоголовыми потребителями, которым нечего было потреблять. Я даже не пытаюсь объяснить теперешним придаткам к смартфонам, что для нас главными ве-щами в жизни были вовсе не вещи. Недавно я услышал краем уха песню с отличными словами – «ностальгия не по прошлому, но-стальгия по настоящему». Как раз о нашем поколении, тоскую-щим по тем временам, когда мы жили в настоящей стране, учи-лись в настоящем университете и получали настоящие знания.
Мы все без исключения, поступали на исторический фа-культет и никуда более. И вовсе не оттого, что в советское время было невозможно веером разбросать копии документов по приёмным комиссиям сразу нескольких вузов! Мы сознательно шли только и исключительно на истфак, пробиваясь сквозь за-облачно высокие барьеры вступительного балла. Да, мотивация была разной. Для кого-то истфак – «кузница партийно-государственных кадров» - был подножкой для будущей карьеры. Кто-то, подобно мне был «подвинут» на истории и не мыслил себя ни в какой иной сфере. Но все мы приходили учиться, шли за знаниями, а не за дипломами. Искали ответы на вопросы, всплывающие в наших головах постоянно и в большом количе-стве. Вопросов этих оказалось столько и они были непросты до того, что только сейчас я смог ответить на большинство из них.
Не буду повторять набившую оскомину банальность о недоступности информации и о том, что инструментами за столом библиотеки были книга, тетрадь и авторучка… в идеальном случае – фотоплёнка с микрофильмом, присланным по межбиблиотечному абонементу. Не стану также нравоучительно вещать о том, что «в наши времена не было этих интернетов». Но их действи-тельно не было! Да обладай я в студенческую пору нынешним ноутбуком и доступом в электронную библиотеку римского уни-верситета «Сапиэнца»… Эх… воистину, бог любит пошутить и щедро отсыпает орехи тем, у кого выпали зубы…
Говоря об университете, мы не употребляли этого слова без местоимения "наш". Действительно, все было нацелено на нас, студентов, все было для нас. Учебный процесс был орга-низован безукоризненно. Три «пары» в день с 8.30 до 14.14, шесть дней в неделю. «Окошки» между парами считались чрезвы-чайными происшествиями. Четвёртую пару добавляли только если Омск посещал крупный учёный-исследователь из иногороднего вуза и соглашался прочесть нам лекцию.
Послеобеденное время уходило на самоподготовку. В се-мидесятые библиотека им А.С.Пушкина находилась в совсем дру-гом здании, маленьком и не очень удобном, но казавшемся нам уютным. Засиживались в ней до самого закрытия, так что мне приходилось возвращаться домой на окраину городка Нефтяников на последних автобусах… которые ждать на зимних остановках было как-то… не особо комфортно. Но там было царство книг, от которых было решительно невозможно оторваться.
В условиях, когда доступ к информации был ограничен читальным зало и межбиблиотечным абонементом, а единственным способом копирования информации являлись ручка и тетрадь, лекционно-семинарский принцип проведения занятий был вынужденно оптимальным. Но этому минусу соответствовал жирный плюс – мобилизация сил и умений на поиск информации, рациональное планирование времени на её обработку и усиленное использование логики для восполнения недостающего.
Все до одного семинарские занятия проходили со спорами и обсуждениями. Сказать, что мы, самоуверенные сопляки дела-ли на них научные открытия, безусловно, нельзя. Но на них количество перерастало в качество, постепенно мы учились ставить перед собой цели, видеть пути к их достижению и, по-вторюсь, умножали количество сложных и насущно важных вопро-сов, на которые обязательно следовало отыскать ответ… иногда – не один…
Рефераты, курсовые и дипломные работы не были формаль-ностью, их писали в режиме полностью самостоятельного науч-ного исследования. Темы курсовых работ и дипломной продумы-вали очень тщательно. На первом месте стояли личная увлечен-ность выбранной темой и честолюбивые желание написать нечто достойное внимания и услышать во время защиты заветное "ре-комендовать к публикации".
Но не историей единой жив историк - мы, по высказыва-нию Бернарда Шоу, узнавали все о немногом и понемногу обо всем. Университету я благодарен реализованной возможностью изучить латинский язык (чуть позже по этой причине легко пошло освоение итальянского). А школьные уроки украинского позволили на старших курсах на уровне понимания проникнуть в польский и сербский... хотя те практически не пригодились. Школа также дала крайне прочную базу тех общих знаний по ма-тематике, физике, географии, без которых невозможно быть об-разованным человеком, нельзя сформировать целостного миро-воззрения. И эта база была за годы учебы в вузе приумножена! Наконец, приходится с прискорбием констатировать, что наше поколение оказалось предпоследним элементарно грамотным, умеющим писать, говорить и думать по-русски. Ко всему только что сказанному я вернусь, описывая современный контингент учащихся ОмГУ...
Студенческие научные конференции, приурочивали к дню рождения В.И.Ленина 22 апреля. И это были настоящие прикос-новения к науке. Да, наши доклады нельзя считать полноценны-ми профессиональными исследованиями, но мы готовили их по полгода и подготовка служила бесценной тренировкой будущей работы.
К экзаменам и зачётам готовились тщательнейшим образом и, смею заверить, сдавать их было крайне непросто. А вот по-пасть под исключение за несданные испытания было легче лёг-кого. Однако не то, что исключение за неудовлетворительные оценки, но даже получение единичной «удовлетворительной» оценки расценивалось как катастрофа и группа всегда пыталась разобраться и, если надо, помочь «троечнику». Прошу не счи-тать хвастовством сообщение о том, что я практически всегда получал повышенную стипендию за то, что сдавал экзамены только на «отлично» - таких была половина курса.
Была на истфаке традиция, когда кафедры в самом начале сентября встречались с первокурсниками, чтобы поприветствовать их. И не только. Преподаватели с самого начала присматривали себе дружину, то есть не просто студентов, которые будут писать у них курсовые и дипломные работы, но единомышленников. Безусловно, творения сопливых юнцов и девиц не представляли какой-либо ценности, но это были наши первые неумелые, ковыляющие, однако настойчивые шажки на пути к профессионализму. И дружинников-неумёх вели по этой, совсем не гладкой, дороге настоящие вожди.
О вождях… о преподавателях. Говоря добрые слова о них, принципиально не буду перечислять их заслуги, звания и рега-лии, несомненно, заслуженные. Формальные перечни можно до-статочно легко отыскать в интернете и справочниках. Не стану повторять бесспорные истины об исполинских масштабах и ре-зультатах их исследовательской деятельности. Хочу коротко отозваться о них с другой стороны. Как о мастерах. О настав-никах. Об учителях. Звание ученика даруется учителем его нельзя самозванно присвоить, отчего я и не возьму на себя наглость называть себя учеником этих людей. Но никто не от-нимет у меня права назвать их своими Учителями и Наставника-ми. Именно так, с большой буквы.
Я имел честь оказаться первым дипломником Юрия Василь-евича Балакина. А его лекции по истории древнего мира сразу покорили всех. Уже потом, когда сам начал работать, постоян-но ловил себя на непроизвольном копировании его манеры вести занятие – вдумчивой, уважительно направленной на аудиторию. Юрий Васильевич в общении со мною, сопливым и самонадеянным дипломником, всегда был старшим коллегой и надёжным партнё-ром. Опять же, много позже я сообразил, что мэтр Балакин искусно подталкивал меня в нужном направлении в решении проблем. Именно он нацелил на развернувшуюся в ту пору вторичную дискуссию по работе Маркса о формах, предшествующих капиталистическому производству. Он же дал наводку на ознакомление с теорией систем. Что и привело меня к чёткому понима-нию сущности исторического процесса и формированию целостно-го исторического мировоззрения.
Юрий Васильевич был куратором нашей группы И-62. Ко-гда, уже после окончания вуза, мы собирались вместе, Юрий Васильевич никогда не отказывался от встреч, живо и искренне интересуясь нашими успехами и достижениями. Мы его просто обожали.
Юрию Васильевичу Балакину я обязан первым правилом, которому старался следовать всю жизнь: сделаться учёным -нетрудно, гораздо сложнее стать Учителем и неимоверных уси-лий стоит стать Наставником.
Владимир Иванович Матющенко, второй декан историческо-го факультета. Первые же его лекции ввергли всех в абсолют-ное изумление. Владимир Иванович никогда не бубнил с кафед-ры, уткнувшись в исписанные бумажки. Я специально приходил на его пары (а их отчего-то ставили первыми) пораньше, минут за пятнадцать-двадцать, чтобы посмотреть, как устанавливают тогдашнее чудо обучающей техники – диапроектор, как развора-чивают экран. И вот… нет не лекция открывалась, начинала ра-боту машина времени. На экране сменялись кадр за кадром, а мы, слушатели совершенно забывали о том, что там, за дверью аудитории. Звонки на перемену и в конце пары очень раздража-ли, потому что страстно хотелось продолжения. Аркаим, Еловка – названия, вызывающие множество вопросов... Никто не за-ставлял нас после окончания занятий бежать в читальный зал и выискивать в энциклопедиях и справочниках дополнительный ма-териал о кельтименарской и андроновской, верхнеобской и самусьской культурам. Но не сделать этого после такого занятия было невозможно - вопросов появлялось всё больше и больше.
А ещё был археологический кружок, летняя полевая практика. Чего стоило первое прикосновение к извлечённому из земли бронзовому скифскому котлу! Жаль, что в ту пору слишком малодоступны и дороги были даже портативные диктофоны, уж не говоря о видеокамерах, что не были записаны завораживающие рассказы Владимира Ивановича у костра, как строили западносибирские курганы.
Владимир Иванович Матющенко вложил в моё сознание вто-рое правило: настоящий Учитель не имеет права на т.н. «академический» бубнёж с кафедры, он не имеет права не использо-вать на занятии современных ему технических средств обуче-ния, какую бы дисциплину не вёл.
Николай Аркадьевич Томилов… замечательный человек, блистательный учёный, потрясающий лектор, изумительный организатор – всё это потрясающе сочетается в нём. Через полвека можно сознаться, что наш курс прозвал его «крокодилом Геной» именно за это сочетание величайшей интеллигентности, замечательнейшей пунктуальности и умелейшей требовательности, то есть именно тех качеств, которые требовались в общении с нами, хотя и способными, но, всё-таки, порядочными разгильдяями. Приведу всего лишь два примера. Из всех конспектов, которые я вёл на первом курсе худшими были тетради по этно-графии и истории первобытного общества. Вовсе не оттого, что лекции Николая Аркадьевича были бесполезны и неинтересны. Как раз наоборот, я заслушивался до того, что забывал об авторучке. Прошло много лет, как-то незаметно подкрался мой полувековой юбилей. К тому времени заведующего кафедрой первобытной истории Владимира Ивановича Матющенко уже не было среди нас. Университет плавно деградировал из состояния «альма матер» в категорию «контора», так что я не строил абсолютно никаких иллюзий насчёт того, что воспоследует хотя бы казённая грамотка с печатью, спасибо, дескать, что из своих пятидесяти лет треть ты отработал (качественно и про-фессионально!) в стенах этого учреждения. Как и ожидалось, никто и никак не вспомнил. Кроме Николая Аркадьевича, уж никак не обязанного знать о юбилеях рядового преподавателя с соседней кафедры. Его книга с дарственной надписью стоит на самой первой полке моей скромной библиотеке.
Спасибо за все, дорогой Николай Аркадьевич, крепчайшего Вам здоровья на многие-многие годы! Хочу ещё раз повто-рить: звание ученика дарует учитель, его нельзя самозванно присвоить, однако если для Николая Аркадьевича я и не ученик в прямом смысле, то для меня он Учитель и Наставник с боль-шой буквы. Он научил меня третьему правилу: мало знать, надо уметь, мало сказать, надо сделать.
Очень не хотел бы, чтобы у возможного молодого зрителя данного фильма-самоделки сложилось впечатление, будто то-гдашние студенты слаще морковки ничего не ели и кроме как в читальном зале нигде времени не проводили. Наши преподавате-ли-наставники привезли из Томска традицию увлекательных "ма-евок", то есть весенних выездов за город с настоящими весё-лыми спектаклями и маскарадами. А чего стоили постановки студенческого театра "Дилетант"! Да даже простые предновогодние дискотеки оставляли незабываемые впечатления.
Так ли все было ясно, солнечно и гладко? Огромный медовый пряник под сусальным золотом? Безусловно, были личные проблемы, как же без них… Однако, надеюсь, вы обратили вни-мание на то, что чего бы хорошего я ни касался, все в моей биографии в ту пору так или иначе связано с университетом. Так что alma mater - вовсе не пустые слова.
В 1981 г. я окончил ОмГУ. Впоследствии годовщин выпус-ка, в отличие от годовщины поступления я никогда не отмечал. На вручении диплома мне было грустно. Я уже не был студен-том. Меня ждали армия и работа. А университет приглашал но-вых абитуриентов, и я им завидовал.
Продолжение следует