Высокомерное презренье Пусть не так быстро, но пройдёт, А боль утрат и пораженья Усилит мыслей просветленье, И пелена со глаз спадет. Уйдет чванливость и гордыня, Наступит череда забот, И ты поймешь: всё это время Ты вел себя как идиот. Кем был ты – все об этом знали, Что ты просил, не зная мер, Тебе по-доброму давали, А после ставили в пример. И даже в трудный час разлуки, Когда вдруг понял, что окреп, Ты был заботою согрет, И оттого не ведал муки. Сейчас непросто позабыть Твои постыдные поступки, Но время сможет излечить, Потребовав взамен уступки. И только мать-старушка ждет, Когда покой возобновится, Когда дурной твой хмель пройдет, И тихо сможешь помолиться.
Высокомерное презренье
Пусть не так быстро, но пройдёт,
А боль утрат и пораженья
Усилит мыслей просветленье,
И пелена со глаз спадет.
Уйдет чванливость и гордыня,
Наступит череда забот,
И ты поймешь: всё это время
Ты вел себя как идиот.
Кем был ты – все об этом знали,
Что ты просил, не зная мер,
Тебе по-доброму давали,
А после ставили в пример.
И даже в трудный час разлуки,
Когда вдруг понял, что окреп,
Ты был заботою согрет,
И оттого не ведал муки.
Сейчас непросто позабыть
Твои постыдные поступки,
Но время сможет излечить,
Потребовав взамен уступки.
И только мать-старушка ждет,
Когда покой возобновится,
Когда дурной твой хмель пройдет,
И тихо сможешь помолиться.
