Действие повести разворачивается в начале лета: в период отпусков и летних каникул горожане устремляются на дачи вместе с детьми. Мальчик и Девочка знают друг друга поверхностно, они являются соседями по даче, не дружат, не интересны друг другу и не становятся героями одного романа. Жизненная ситуация Девочки кажется более трагичной: «Она без пиетета к предкам. Она их изучила вдоль и поперёк и отказала в человеческом. Обе бабушки в доме престарелых, сестрёнка с синдромом Дауна отказная». Мама истеричная и злая; папа живет на две семьи, и «там» тоже есть девочка, «такая же дура с квадратным лицом». «Случайная сестренка» в другой семье родилась без синдрома, а появилась в результате папиного эксперимента: он хотел узнать, был ли он виновником болезни Дауна у второй дочери.
Перед вами отзыв Татьяны Марьиной (канал Sos-реализм: ПРОЗА, ПОЭЗИЯ… ЖИЗНЬ), написанный в рамках марафона «Летние истории» (3—23 июня).
В семье Девочки есть и мобильник, и импортная машина, чего ещё нет у подавляющего большинства окружающих, но «родителей она не любит по-своему, а не по счёту – мобильник там или бассейн». Она «себе на уме», но ум свой не обнаруживает, и её внутренние монологи в отношении несправедливого устройства мира, порядочности и безнравственности, жизни и смерти, ненависти и любви обнаруживают в ней глубоко чувствующую, художественную натуру. Самовыражением становятся рисунки, пренебрежительно называемые «предками» «каляками-маляками». Ей не покупают карандашей, красок и фломастеров, потому что не верят, что выйдет из неё что-то путное. И она потихоньку подменивает свои пустые фломастеры на полные у одноклассников, да так ловко, что никто не замечает. Она много чего делает «не так», вполне осознавая, что это неправильно, нечестно и некрасиво, но иногда этим даже гордится. Как, например, гордится спасенной ею бездомной больной собакой, которую незаметно вытолкала во двор соседям, потому что папа уже приготовил для неё (для собаки, конечно же!) удавку. Девочка восстает против матери, вырывая дорогой (долларовый) мобильник, чтобы вызвать «Скорую» для соседки. Она подсматривает и подслушивает из зарослей кустов чужую жизнь и неожиданно находит в ней огромное человеческое счастье, радость любви, переполняющей людей, и отблески этого пожара смущают и вдохновляют её. Ведь ей открывается, что влюблённые умеют летать, и облитый гудроном камень, на котором сидят они, обнявшись, видится ей позолоченным пьедесталом… И разбитая скульптура ангела «с лицом убивания», униженного, изуродованного и обкаканного, в старом парке бывшего санатория для слабослышащих, видится ей целой и светящейся, а давно отбитый конец ангельского крыла оказывается копией её ладошки…
Но Девочка знает, что она некрасива, лицо её грубо, что её никто не любит, ни мама, ни папа, ни кто-то ещё, а грязные приставания родного дяди ей настолько противны, что получают вполне продуманное злодеяние. Девочка безо всяких колебаний льет незадачливому ухажёру, уснувшему на диване, горячую воду из чайника на ширинку, и он оказывается в больнице. Злость неудержимо растёт в Девочке, вырастает до гигантских размеров, и она всеми силами сдерживает её, дозирует, культивирует, облагораживает, не давая заполонить душу.
Девочке хочется любви, настоящей, такой, которую она подсмотрела у соседей. Более того, она мечтает увидеть покойника, когда он ещё не покойник, но уже и не живой человек, и она чутко «пасёт» состояние заболевшей соседки-учительницы (матери Мальчика), которую терпеть не может, и которой желает смерти именно потому, что ещё никогда не видела покойников.
Видимо, раненный ангел ещё обладал некоей целительной силой, раз именно к нему приходит девочка, когда ей плохо. Но насколько же порочным видится ей мир, раз в руках – веревка, та самая, которую, завязав удавкой, папа хотел набросить на шею бездомной собаке. Девочка чувствует «отчаяние без предела», «полный безысход», и примеряет верёвку на себя…
Трагедия Мальчика осталась в прошлом. Он её не помнит. Но она годами приходит к нему ночами в кошмарных снах: это чувство покинутости. Почему?! Почему мама бросила его на берегу бушующего моря, ночью, когда волны стеною поднимаются до неба и готовы обрушиться на него? Где она? И где были спасатели? Почему не было спасателей?! Для Мальчика это так и останется тайной.
Папу Мальчик не любит; он даже представлял его в гробу (как, впрочем, не раз представлял и себя!), и никакая жалость в нём не шевельнулась. Хотя папа хороший и порядочный, он, по маминым же словам «вне подозрений», иначе мама не пригласила бы пожить на дачу на две недели красавицу-коллегу, тоже учительницу, намного младше себя и совершенно, что говорится, «без комплексов». Однако и Мальчик для мамы – весь в папу, и тоже «вне подозрений», что означает «тёха» и «тюфяк». Отношения с мамой у мальчика сложные. Мама – учительница «с голосом пронзительным и виновато злым». «Мама – странная. Она все время говорит и делает глупости и тут же объясняет их как нечто безусловно правильное». Мальчик за это даже любит мать, находя в этом хотя бы попытки мысли. «Папа – тот просто дурак. Дурак классический. В нём нет ни одной щёлочки, куда могла бы внедриться мысль величиной с атом», – так характеризует отца Мальчик. Себя Мальчик не видит идеальным. Ведь главной на ближайшее будущее задачей для него становится задача «откосить» от армии, а точнее, от Чечни, которая представляется полным кошмаром. Чечнёй пугает его истеричная мама, и сам он почти готов решиться положить на рельсы ступню… Впереди ещё год до того, как надо будет сделать это (Мальчику только 17), и он сосредоточено готовит себя к решительному шагу.
Мальчика уже накрыла волна полового созревания, и он уже знает из фильмов и родительского шума за тонкой стенкой, их неряшливого вида по утрам, что человек «шумен, стыден и отвратителен». В нём вырастает протест против неправильности такого человекоустройства. «Он видел, что папа глуповат, а мама вздорна, и возможно временами ему хотелось умереть, так несимпатична и фальшива была вокруг жизнь. От девочек с опущенными лямками его тошнило, от банальности речей в доме закладывало уши. В этот момент отвращения его и настигло то, что настигает каждого, – желание любви», – пишет автор о своём герое в предисловии.
Спасенная им от петли брошенная больная собака раскрывает его сердце. Он готов защищать её от восставших родителей, готов ухаживать за ней и лечить, он полюбил никому не нужное животное, и будто бы в награду к нему приходит настоящая любовь. Её дарит Мальчику Дина, коллега и якобы приятельница мамы, приехавшая погостить на даче. В своем страстном порыве Дина осознает, что для неё это тоже любовь, а не увлечение.
Тайное становится явным сразу. Для матери сын является всем: он дороже мужа, родины, работы, матери и всех вместе взятых. Ради сына она живет, а он спутался с учительницей! Мать приходит в бешенство и это стоит ей удара, уложившего её в постель.
У Мальчика на руках оказываются две больные: мама и собака, названная тоже Диной. Обе болеют одинаково. Им надо добыть денег на лекарство, приготовить бульон и накормить, напоить лекарством и убрать за ними рвоту, кал и мочу. Только в отличие от благодарной собаки женщина костерит сына по-всякому, и «повесить на сукУ эту сУку» (тут имеется ввиду возлюбленная сына, а не собака) – самое безобидное из всего, что изрекает эта тяжелобольная женщина.
Читатель в ожидании: на сколько же хватит сил выносить несправедливые обвинения у бедного Мальчика, и вот, наконец, он разражается целым абзацем отборной матерщины, чем, естественно, усугубляет и без того тяжёлое состояние матери.
Мальчик в отчаянии. Он не хочет смерти матери; он понимает, что причиной болезни является он. Но Мальчик любит и любим. И перед ним со всей взрослой жестокостью стоит выбор: мать или Дина.
Несмотря ни на что, Мальчик любит свою мать. Даже представшую перед ним голой, с одряблевшей кожей и дурно пахнущую («хуже собаки», – отмечает он про себя…), больно бьющую его словами. Он принимает её такую и любит, в отличие от матери, в ревности своей не желающей снизойти до его счастья и его муки.
И это тем более удивительно при открытии собственной тайны матери. Да ведь история её повторилась с сыном! Это она, отдыхая с трёхлетним малышом, там, на юге, встретила свою единственную, настоящую и страстную любовь, мальчишку, который в два раза моложе её. Это там она потеряла себя, потеряла и трёхлетнего сына, выставленного хозяйкой (да-да! матерью несовершеннолетнего любовника!) за дверь вместе с вещами… Вот откуда чувство покинутости у взрослого уже юноши. Но мать справилась, похоронила в себе эту сумасшедшую чувственную любовь. И искренне призналась себе через много лет: «Я просто мёртвая!»
Неблагодарное дело пересказывать повествование, собственно, эту повесть пересказать и не получится потому, что в чувствованиях и Мальчика, и Девочки, столько ассоциативных связей, переплетённых с запахами, звуками, светом и цветом, даже с настроением или отсутствием такового, что наше читательское восприятие передать все это без налёта собственной индивидуальности не способно. И при повторном прочтении находятся новые структуры ассоциативных связей, которые, возможно усилятся или ослабятся при новом прочтении или новом пересказе… С данной повестью пересказ и невозможен; неоднозначность сюжета требует собственного прочтения и домысливания. Финал остается открытым и это тоже повод для раздумий над дальнейшими судьбами героев.
Я ничего не написала о мимолетных встречах Мальчика и Девочки, но ведь это и не обязательно, ведь книгу можно прочитать. Впрочем, влюблённый Мальчик Девочку-соседку и не замечал. А Девочка – то почти любила, то ненавидела его.
Повесть написана мастером, написана сильно, и слабых сторон тут искать неуместно. Сцены психологически достоверны и переживания героев убедительны. С постели, от любимой женщины, Мальчика поднимает встревоженная собака. Она движима инстинктом опасности. Она чувствует коварство веревки, из которой плёл петлю мужчина для неё, для бездомной, брошенной собаки. Теперь эта верёвка в руках отчаявшейся Девочки, которой показалось, что она хочет умереть. Но Девочка была первым звеном цепочки спасения на пути погибающей собаки. Теперь погибала девочка, и собака бежала её спасать. Не мать, не отец, а собака, рядом с которой шёл Мальчик, пытающийся понять тревогу любимой псины…
И пусть эта Девочка, уткнувшаяся в подмышку Мальчика, запомнит его запах, хотя у неё будет другая жизнь. А Мальчик, независимо от Девочки, увидит искалеченного Ангела невредимым, и конец отбитого крыла скульптуры совпадёт с ладошкой Мальчика. А увидеть «убитого» Ангела живым и почувствовать собственную руку крылом способны лишь те, кто может читать чужие громкие мысли и говорить словами наоборот.
Невольно склоняешься к параллели между повестями «Вам и не снилось» и «Мальчик и девочка». Если первая повесть вызвала бурю негодований при обсуждениях на педсоветах советских школ при упоминании «трусиков 42 размера», то вторая повесть Галины Щербаковой перлами физиологического и фразеологического характера вызовет гораздо больше нареканий даже у сегодняшнего «раскомплексованного читателя», которого уже нечем удивить. Это и не удивительно, поскольку советское время в период написания повести ещё не так далеко отстояло от нового, постсоветского и откровенного времени массовой культуры, и крен в сторону свободы и раскрепощённости уже достиг того предела, когда едва ли не узаконенный в литературе мат стал едва ли не нормой выражения чувств и эмоций. А жаль!
***
Спасибо Татьяне (Sos-реализм: ПРОЗА, ПОЭЗИЯ… ЖИЗНЬ) за яркий отзыв!
Друзья, а вы читали повесть Галины Щербаковой «Мальчик и девочка»?