Фантом

За годы практики Алику перестали пугать потусторонние сущности. Из-за этого колдунья – худший компаньон для похода на ужастик.

Профдеформация: пока публика визжит от ужаса, ведьма прикидывает, как гарантировала бы семье в проклятом особняке покой, скуку и безопасность.

С одним духом можно договориться, другого припугнуть, ну а кто-то безобразничает нарочно, хочет, чтобы его изгнали – не терпится вернуться домой. Гораздо хуже дела обстоят, если призрак существует лишь в голове клиента. От таких фантомов избавиться сложнее всего.

***
В тот день к ней пришла женщина лет сорока, будто сошедшая из стихотворения Некрасова – кровь с молоком. Густые русые волосы были убраны в толстую косу, серо-голубые глаза светились решимостью.

Рядом с клиенткой мялся муж, – большой, нескладный, похожий на бурого мишку. В маленьком кабинете он чувствовал себя неуютно и, судя по всему, мечтал, чтобы консультация поскорее закончилась. Посетители представились Любовью и Святославом.

– На нём стоит подчин или морок! – авторитетно заявила Люба.
– С чего вы это взяли? Он лебезит перед кем-то и слепо ему повинуется? Может, даже отдаёт всю зарплату?

«И при том этот кто-то – не вы» – добавила колдунья про себя.

– Именно! Вначале речь шла о тридцати процентах с прибыли, затем – о пятидесяти. А теперь этот наглец – его напарник –заявил, что хочет все семьдесят! И мой-то почти согласился! – запричитала Люба. – Это грабёж!

Алика со Святославом синхронно поморщились.

– Моя жена не смыслит в бизнесе, – словно извиняясь за клиентку, пояснил Слава. – Без напарника ничего не было бы. Повышение справедливо.

С тем же успехом он мог успокаивать разъяренного быка, помахивая перед его носом красной тряпкой.

– Справедливо!? Да ты целыми днями торчишь на работе. В отпуске не был пять лет, дети тебя не видят. А когда в последний раз появлялся в офисе Илья? – казалось, клиентка вот-вот задохнется от возмущения.
– Он работает дистанционно.
– Знаю я, как он работает! – Люба выразительно щелкнула пальцем по шее.

– Брейк, – остановила их ведьма. Судя по всему, спор шёл уже не один раз и обещал затянуться. – Давайте я сделаю расклад. От него и будем отталкиваться.

Результат получался странным. С одной стороны – никакого морока или подчина на Славе не было. С другой – он не мог отказать партнеру ни в чём – нечто будто парализовало волю.

После того, как Алика рассказала, что у неё вышло, мужчина неохотно признался, что Илья по большей части выполняет декоративную функцию – ни вреда, ни пользы от него нет. Но финансовые аппетиты балласта продолжают расти.

– Вначале он очень помог – давал советы, подбадривал, – продолжил неуклюже оправдываться Слава. – Вот я и решил сделать Илью соучредителем. Понимаете, он мне был как отец.

Алика не была согласна с тем, что все беды идут из детства (обычно это служит поводом обвинить родителей в неудачах), но за неимением иных вариантов решила зацепиться за этот образ. Отец, отец…Слава, что для тебя это слово?

Ей открылись рваные осколки воспоминаний и чувств: восхищение, отравленное опасностью, едкий дым, бездомный старик, который тянет к Славе руки. Клиент испытывает к нему отторжение и любовь. Одновременно.

Колдунья не стала лезть дальше – ей показалось это слегка неприличным.
– Если вы хотите, чтобы я помогла, откройтесь, – сказала она, стараясь, чтобы это услышала не только личность Святослава, но и его душа.

Мужчина выдержал паузу, во время которой ворожее уже показалось, что он спасует и сбежит, выдохнул и, наконец, заговорил. Предсказуемо, о своём папе.

***
Отца Святослав знал в двух ипостасях. «Первый папа» был для мальчика лучшим другом. Они вместе искали пиратские клады – и находили! – подкармливали белок и голубей, разводили костры. Отец обожал пламя и устраивал небольшой огонёк, где бы они ни были – в лесу, у речки или на даче.

Когда мальчик любовался игрой пламени или подносил к нему шампур с сосисками, Славка думал, что его папа – самый лучший на свете. Ему можно доверить любые тайны и даже взять с собой в разведку!

Но порой папа возвращался домой иным – внешне похожим, но мальчик чувствовал – он уже не Славкин лучший друг. Отец глупел, без конца рассказывал одни и те же дурацкие шутки, мог прикрикнуть на мать.

С каждым днём папа приходил всё «наряднее» и «наряднее» (хотя Слава догадывался – дело не в модной одежде).

Мама терпела до тех пор, пока папа не делал нечто из рук вон выходящего. На следующее утро, отец был угрюм и бледен, как полотно. Он каялся, клялся, что во рту больше не будет ни капли – только по праздникам!

Папа очень старался и на несколько месяцев становился почти идеальным. В те «передышки» к Славке вновь возвращалось детство – с играми, походами в кино и парки аттракционов.

Но папа срывался. Всегда. Вначале он позволял себе выпить лишь по особым случаям. Потом задумывался: зачем ждать праздника, если можно устраивать его каждый день?

«Людям свойственно ошибаться», – вздыхала мама. Но никто из их знакомых не ошибался так, как папа – не терял работу во время очередного «загула», не вытаскивал деньги из маминой сумочки.

И точно не пытался устроить костёр прямо в доме. В тот вечер Слава отказывался идти с папой гулять – когда отец был «слишком нарядным», мальчик чувствовал за него жгучий стыд.

Отец пробурчал, что Славку науськала мать, и решил устроить весёлое барбекю, которое не могло не сблизить двух мальчиков.

То, что случилось дальше, до сих пор является Славке в кошмарах: мальчик сидел над домашним заданием и вдруг почувствовал запах дыма. Вначале подумал – подгорела еда, вышел из комнаты и увидел, как в прихожей полыхает пламя – в ход пошло всё, что отцу попалось под руку: газеты, мамины книги, календарик с котёнком…

Дальше воспоминания представляются кашей: бледное лицо мамы, вовремя вернувшейся из магазина, то, как она кричит отцу: «Ненавижу!» и яростно тушит пожар. Когда всё закончилось, мать отвела Славку к бабушке и весь вечер просила прощения за то, что давала отцу так много шансов.

Она любила. Но любовь, мальчик понял это тогда, если её всё время поджаривать на огне, однажды превращается в едкий дым и чёрные головёшки.

Они остались у бабушки навсегда. Отец, как обычно, быстро “исправился”: устроился на работу, носил маме цветы, сыну – игрушки: радиоуправляемую машинку, самокат, вертолётик…

Но энтузиазма хватило ненадолго. Однажды он заявился проведать Славку “нарядным”. Папе устроили такой приём, что он забыл к ним дорогу, даже когда был трезв.

Славка был рад, всё разрешилось, но порой (в этом мальчику было стыдно признаваться даже себе) тосковал по отцу. Не по тому сумасшедшему, который развёл костёр в прихожей, а по взрослому Питеру Пену, что знал миллион игр и был самым классным папой во всём дворе.

Он всё ждал, когда папа придёт за ним, угостит мороженым, и они отправятся на поиски пиратского клада.

***
И дождался, увы, через двадцать лет. Они с женой отдыхали на даче вместе с детьми – восьмимесячной Анечкой и десятилетним Саней. В тот вечер шёл ливень и бушевала гроза. Как в фильмах ужасов, после очередного раската грома раздался стук в дверь.

Вначале Слава отца не признал – подумал, к дому прибился бомж. Но бездомный вдруг посмотрел родными глазами престарелого Питтера Пена и протянул к мужчине руки:

– Сына! – прозвучал голос из детства.

Слава остолбенел. Вначале он испытал недоверие, лёгкий испуг, а затем… внезапную радость. Конечно же, он впустил папу в дом. Конечно, начал отпаивать чаем, искать подходящую одежду.

Тогда Слава даже представить не мог, что можно иначе. Люба недовольно громыхала посудой, разогревая новому родственнику суп. Сын Сашка недоверчиво щурился на “дедушку”, не понимая, что бездомный делает на их кухне. Но хуже всего дела обстояли с маленькой Анечкой. Как только Слава впустил отца в дом, девочка начала захлёбываться в истерике, словно предчувствовала и тщетно пыталась прогнать беду.

Рассказ отца был печален: он потерял дом – трижды. В первой «хате», где он остался после того, как жена ушла вместе с сыном, вскоре случился пожар – видимо, у соседей были проблемы с проводкой (на этом месте сердце Славы тревожно забилось, а по спине покатилась первая капля холодного пота). Хорошо, тётка оставила в наследство квартирку!

Смелый поступок! Вскоре отец снова оказался на улице. Старик даже не мог сказать, как так вышло: помнит, сидел с друзьями, уважаемыми людьми. Колька попросил по-братски поставить подпись на паре бумаг, взамен притащил ящик водки. Ему разве сложно?

Через несколько дней отец очнулся в деревенской избе. Попробовал вернуться домой – его спустили с лестницы и сунули документы: обменял ты, говорят, квартиру на дачный домик. Всё чин по чину и подпись твоя!

– Какой дачный домик? Ни отопления, ни воды. Даже пол – и тот земляной! – запричитал папа. – Пожил я там с полгода, потом и та развалюха сгорела – еле ноги унёс! Наверное, её подожгли хулиганы – ничего не помню: отмечал новоселье, очнулся, когда всё было в дыму.
Пошёл я куда глаза глядят – через пару дней набрёл на знакомую дачу. А тут ты! Выходит, знак божий, – папа заулыбался беззубым ртом. – Пустишь к себе, сына? Буду с детишками помогать. А пью я теперь, сам знаешь, только по праздникам.

Анька вновь отчаянно зарыдала.

***
В ту ночь Славка так и не смог заснуть. Перед внутренним взором стоял «костерок», устроенный папой. Мужчине всё чудился запах дыма – он вскакивал, мчался в прихожую и успокаивался, только когда слышал отцовский храп.

“И ты привёл его в семью? Думаешь, три пожара – лишь совпадение?” – стучало в висках, а сердце сжимали ледяные когти страха. После очередного “патруля” и тщетных попыток унять резь в груди Слава почувствовал: надолго его не хватит.

Мужчина вспомнил ласковую улыбку своего кардиолога. “Меньше нервничайте, голубчик, в вашем случае это прямой путь к инфаркту.” Но как не переживать, если сознание рисует то картины страшного будущего, где жена и дети задохнутся от дыма, то день, когда они с папой ищут пиратский клад?

“Успокойся, – приказал себе Слава – за ужином папа был трезв”. Он знал – “исправительный период” не продлится долго, но в эту ночь семья в безопасности.

“Отец – больной человек. Ему нужно лечиться.” До утра мужчина гуглил клиники. С сайтов улыбались счастливые люди на фоне природы – пациенты, что прошли курс реабилитации. Цены кусались, но Слава мог потянуть. Главной проблемой было то, что принудительное лечение возможно лишь по решению суда. Нужно согласие.

“Я его получу,” – пообещал себе Слава, но без особой уверенности.
Отец вышел к завтраку умытый, довольный, готовый к новой жизни. Он балагурил и призывал всё своё обаяние так, что Люба и Саша понемногу оттаивали и подключались к общему разговору. Даже Анечка больше не плакала.

Слава честно пытался уговорить папу лечь в больницу – всё утро. Убеждал. Умолял. В конце концов стал ловить косые взгляды родных – старику ужасно не повезло, но разве это повод класть человека в психушку?

Отец ловко переводил каждую фразу сына в шутку. Зачем ложиться в больничку? Нет у него никаких психических проблем! Это ваше поколение страсть любит в них покопаться! Дед лучше займётся раскопками пиратского клада с внучком (глаза у Сашки заблестели), – спорим, пираты зарыли сокровища прямо здесь, во дворе? А потом они разведут костерок, будут пекарить картошку.

– Помнишь, как тебе это нравилось, сына? – простодушно поинтересовался старик. – Утомил ты меня своими разговорами. Пойду, покурю…

Слава, чуть помедлив, направился за ним – может, наедине убедить отца будет проще?

И оцепенел. Папа сидел на крыльце и, странно улыбаясь, смотрел на пламя из зажигалки. Этот миг показался Славе вечностью. При виде огня в отцовских руках мужчина не смог сделать ни шага, ни вздоха. Резь в груди, что не отпускала с вечера, стала невыносимой. Слава стал медленно оседать на пол. С кухни раздавался Сашкин смех, ворчание Любы, требовательный крик Ани…

“Вот и всё, – пронеслось в голове, – если я умру, никто их не защитит. Сгорят!”

Отчаянно цепляясь за угасающее сознание, он наблюдал, как папа любовался пламенем – оно отразилось в глазах старика, его взгляд на миг стал безумным, а затем… наваждение рассеялось, и отец умиротворенно закурил.

Слава не мог унять дрожь. Майка насквозь пропиталась холодным потом. Он жадно хватал воздух, пытался успокоить бешеный пульс.

– Ты что, сына, – раздался добродушный голос отца, – присел отдохнуть?

То, что случилось дальше, произошло будто против Славиной воли. Само. Неоднократно он мысленно возвращался в тот миг, находил много иных, более благородных решений. Но тогда…

– Пап, у нас к борщу не хватает сметаны, – произнесли губы Славы.
Старик приосанился – первое семейное поручение. Он был похож на разувающегося от гордости пса, которому хозяева доверили «службу».
– Сгоняешь в магазин? Только мелочь закончилась! Но ничего, разменяешь, – Славка порылся в кошельке и протянул пятитысячную купюру.

Глаза старика алчно сверкнули, как при виде пиратского клада. Он заверил, что вернётся мигом, просил не садиться за стол без дедушки.

Но Слава знал – отец не придёт. Он не мог сдержаться перед сумкой матери, не удержался и теперь – прикарманит всё и сбежит.

Святослав не ошибся. В первое время он испытывал лишь облегчение. После – уколы совести, от которых ещё можно было отмахнуться. Но чем дальше прошлое уходило в туман, тем светлее казался образ отца.
В последние годы Славу мучило не воспоминание о пожаре, а совсем иные фрагменты детства. Вот отец кружит его на руках, вот они идут на рыбалку, вот отправляются за сокровищами – и надо же! – добывают клад!

***
– Я пытался найти его, и не раз, – прохрипел Слава. – Подключал деньги, связи, но папа будто исчез.
– И тогда появился тот партнёр, да? Возрастной мужчина с глазами Питтера Пена? – мягко вывела клиента из регрессии ведьма. – Был главным затейником на корпоративах, воспринимал бизнес как охоту за сокровищами… и, конечно же, пил. Скажите, сколько лет вашему напарнику? Шестьдесят?
– Шестьдесят семь – мужчина спрятал лицо. – Надо же…папе столько же. Я об этом не думал.

– Так он давал деньги из чувства вины? – смущенно пролепетала Люба. Упрёки, которыми она сыпала в самом начале, наконец-то затихли.

– Пяти тысяч показалось недостаточно, – кивнула ведьма, – Святослав подсознательно думал, что его настиг призрак, этакая тень отца Гамлета. Он откупается от старика до сих пор.

Мужчина извинился и пулей вылетел из комнаты. Вернулся через пару минут с подозрительно красными глазами. Он был похож на преступника, ожидающего самого сурового приговора. Но судить клиентов не было задачей ворожеи.

Магия – не всесильна. С помощью ворожбы невозможно изменить прошлое, снимать чувство вины колдовством Алика тоже бы не советовала, это дало бы лишь краткосрочный эффект. Но кое-что она всё-таки могла.

– Вы защитили семью. Как смогли. С остальным поможет психотерапия, – ведьма протянула визитку специалиста. По кивку жены поняла – рекомендации они последуют.

«Ну а от меня что нужно? Чтобы я Славу расколдовала? Что же…попробую.»

– Слава, – начала ворожея, – Вы же понимаете, Ваш напарник – не папа. Он – чужой человек. Илье вы уж точно совсем ничего не должны.

Когда клиенты ушли, ведьма наколдовала, чтобы эти слова периодически звучали у Славы в ушах – до тех пор, пока его не отпустит. Алика не знала, удалось ли ей помочь, или это заслуга психотерапевта, но через пару месяцев от Любы пришло сообщение: “партнёр по бизнесу” в Славиной фирме больше не работает.

Тогда ведьма думала, что говорит ту фразу клиенту, но с тех пор каждый раз, когда кто-то выводит её из равновесия, напоминает себе: «Это не твой близкий. Это всего лишь фантом, жалкий призрак, который чем-то его напомнил».

Потому что лишь близкие могут причинить нам настоящую боль. И те, кого мы за них принимаем.

Автор Власова александра