— Я не допущу этого. Сталь вновь зазвучала в его голосе. Он достал из прикроватной тумбочки запечатанный конверт.
— Нужно только вовремя доставить адресату это письмо.
Нерадивый студент – чужой сон
После того неприятного разговора Артему очень хотелось верить, что Алика устроила нехитрая отмазка, но, судя по реакции друга, понял, что того терзают сомнения. И все же Артем ни в коем случае не хотел втягивать Алика во всю эту чертовщину, потому продолжал делать вид, что всё в полном порядке и не о чем беспокоиться.
В последнее время все мысли Артема и днем и ночью были заняты Линой, наверное, поэтому Прасковья не смогла до него достучаться. Гуляния под луной и бессонные ночи стали сказываться на учебе, особенно на лекциях. Вот и сегодня под монотонный голос лектора, как Артем ни старался взбодриться, глаза закрывались, голова склонялась все ниже и ниже…
Нерадивого студента разбудили голоса. Артем сразу же узнал голос Прасковьи, сначала умоляющий, а затем резкий и требовательный. А вот другой голос, приятный баритон, он слышал впервые, тихий, успокаивающий и в то же время уверенный, не терпящий возражений. Артем догадывался, кому он принадлежит.
Спор накалялся, звучал все громче и громче где-то внутри его головы. Артем оглядывался по сторонам, кроме него, похоже, никто ничего не слышал, даже Алик, сидящий рядом, никак не прореагировал.
Но дальше было круче. На месте лектора в центре лекционного зала появились цветные светящиеся круги в виде воронки, которые, постепенно рассеиваясь, являли глазу огромный сексодром – кровать в каком-то викторианском стиле с изящной инкрустацией и прозрачным балдахином. А так же прослеживались неясные контуры богато отделанной и обставленной спальни. Под балдахином угадывались очертания тех самых, выясняющих отношения, мужчины и женщины в костюмах Адама и Евы.
Кроме Артема, никто в зале на это не прореагировал. «Значит, я сплю, и блин на лекции самого жесткого и принципиального препода». Но прислушавшись к разговору, понял, что очень вовремя заснул.
Встреча - сон на двоих
С той памятной ночи Кирилл не видел ее, ту самую дьяволицу, чему был несказанно рад. Ему нужно было прийти в себя и всё спокойно обдумать. Накал последних событий всё еще выводил его из равновесия, он постоянно ждал подвоха и практически перестал спать.
Вот и сегодня он никак не мог заснуть, в который раз убеждая себя, что нужно выспаться, набраться сил, чтобы быть в форме. Раны на теле быстро затягивались, а вот где-то в груди сдавливало и противно саднило, не давая расслабиться и уснуть.
Тоска по Прасковье была невыносимой. Он вспоминал их последнюю встречу, ее глаза, губы, волосы, руки, вся она, такая теплая, родная, так ясно стояла перед глазами.
Ему так хотелось дотронуться до нее и почувствовать ее прикосновения, легкие, как крылья бабочки. Особенно сейчас, балансируя между жизнью и смертью, он понимал, как она ему нужна. Мое жгучее солнышко, где ты, что с тобой? Она так и не успела сказать ему что-то важное, о чем-то предупредить, хотя он уже догадывался о чем, вернее, о ком.
Он понимал, что даже думать о ней опасно, но ничего не мог с собой поделать. И вдруг почувствовал ее руки, она кончиками пальцев обводила его лицо.
— Я нашла тебя, нашла… Я здесь, с тобой, посмотри на меня.
Кирилл боялся открыть глаза, боялся, что этот сон развеется и она снова исчезнет. Он жадно обнимал ее, целовал, исследуя губами каждый изгиб, вдыхая знакомый волнующий запах, желая ее так сильно, что трудно было дышать. Она так же неистово откликалась на его ласки.
Они торопливо срывали одежды, отчаянно цепляясь друг за друга, стремясь поскорее слиться, раствориться друг в друге, чтобы в унисон взорваться фейерверком сладостных переживаний. И потом они еще долго не размыкали объятий, не сводя друг с друга глаз, боясь снова потерять из вида, не в силах поверить, что они снова вместе, что они снова рядом.
Наконец решившись, Прасковья с трудом оторвалась от него, слегка отодвинулась, с тревогой и отчаянной решимостью встретила его взволнованный сиреневый взгляд.
— Что с нашим сыном, ты знаешь, где он?
— С ним всё нормально, — поспешил успокоить ее Кирилл. — Он в безопасности.
— Тебе тоже опасно здесь оставаться, быть так близко, быть рядом с ней. Она хочет…
— Я знаю, что она хочет…
Он, успокаивая, гладил и целовал ее волосы, нежно убирая выбившиеся рыжие прядки. Затем внимательно посмотрел ей в глаза.
— Она хочет меня, и я могу использовать эту ее слабость, чтобы сбить с нее спесь...
Он опередил, готовый вырваться с ее губ протест, закрыв ей рот поцелуем…
— Я знаю, как это опасно, но только так, ее же оружием можно расправиться с этой дикой опасной кошкой. Да, шанс победить, возможно, невелик, но он есть, и он реален.
Кирилл старался поймать ее ускользающий взгляд, когда она наконец взглянула на него, ее глаза горели бешенством.
— А если победит она, и ты встанешь на ее сторону, когда жажда живой плоти и крови станет невыносимой, ты навсегда останешься монстром, да еще с такими задатками лидера. Ты соберешь целое войско таких же кровожадных чудовищ, и тогда гибель будет угрожать всему человечеству! Ты готов заплатить такую цену?
— Я не допущу этого, поверь мне.
Сталь вновь зазвучала в его голосе. Он достал из прикроватной тумбочки запечатанный конверт.
— Нужно только вовремя доставить адресату это письмо.
— Ты не представляешь, с кем связался, я ее лучше знаю, стало быть, мне с ней и разбираться, — она говорила резко, ее слова хлестали по живому: — Я видела твоего зверя, видела, что он творил, ублажая ее…
Судорога пробежала по лицу Кирилла, желваки перекатывались на скулах. Прасковья чувствовала его боль, и сердце ее ёкнуло, но продолжала хлестать, пытаясь достучаться до него.
— Пока она с тобой играет, но если мы упустим время, ты навсегда останешься игрушкой в ее руках. Тебе нужно быть как можно дальше от нее, чтобы не остаться зверем навсегда, — слезы отчаяния зазвенели в ее голосе: — Я не хочу потерять тебя снова, слышишь, не хочу. Я не вынесу этого.
Прасковья порывисто обняла его, с радостью ощутив горячий отклик. Он крепко прижимал ее к себе, гладил по голове, целовал в макушку, уговаривая и успокаивая.
— Все будет хорошо, любимая, мы справимся... все будет хорошо.
Родственничек
Артем внимательно вслушивался в разговор, не предназначенный для чужих ушей, да, собственно, и глаз тоже. Было довольно неловко, но он же не специально, а раз уж так вышло…
Артем понимал Прасковью, и ему было жаль ее, и все же у Кирилла гораздо больше шансов справиться с Кассандрой. Он для нее загадка, она не знает всех его подводных камней, а Прасковью хитрая бестия изучила вдоль и поперек. Кириллу придется зайти к дикой кошке в клетку, из которой живым не выбраться и никогда не стать самим собой. Кирилл прекрасно осознавал, на что идет, и что этот день у них с Прасковьей последний.
Артем не собирался оставаться в стороне, но чем он мог помочь?.. Для начала он доставит письмо Кирилла адресату. Ему ужасно не хотелось отбирать у влюбленных драгоценные минуты, но другой возможности может и не быть, так что делать было нечего…
— Кхе-кхе…
Прасковья с Кириллом наконец заметили его в проеме противоположной стены.
— Боже… — Прасковья натянула простыню до подбородка. — Артем?..
— Я ничего не видел, — его глаза были закрыты. — Но, из-вините… слышал.
— Это еще кто? — Кирилл напрягся, мышцы так и бугрились на его тренированном теле. — Как он сюда попал?
Растерявшаяся Прасковья молчала…
Ситуация грозила выйти из-под контроля, прямо как в добром старом анекдоте...
— Не надо так волноваться, я же свой… вернее ваш… так сказать… дальний родственник. — брякнул Артем первое, что пришло ему в голову.
И, действительно лицо парня показалось Кириллу знакомым, и волевой подбородок – характерная внешняя черта Петровских...
— Ладно, так откуда же ты взялся, родственничек?
— Э-э-э… Как бы это сказать… Вы мне… приснились… Звучит конечно…
Тут все трое переглянулись и расхохотались. Этот безудержный смех сгладил всю неловкость ситуации. Артем видел, как Прасковья надеялась на его поддержку и как окаменело ее лицо, когда он не только одобрил, но еще и предложил Кириллу свою помощь в практически невыполнимой смертельной миссии.
Кирилл посмотрел ему прямо в глаза… и отдал конверт.
— Доставить нужно как можно скорее.
Прасковья отчаянно цеплялась за Кирилла.
— Я знаю, что ты удумал. Я не дам тебя убить, кем и каким бы ты ни был, слышишь, не дам!
Как вдруг… она стала таять, ее словно стирали ластиком, Прасковья бесследно исчезала прямо из рук отчаянно старавшегося удержать ее Кирилла.