(К 30-летию со дня смерти Юрия Нагибина)
Я плохо знаю прозу Нагибина. Прочла лишь его наделавший шуму дневник и один потрясающий рассказ в каком-то еженедельнике, теперь уж и не помню в каком.
Многочисленные повести про Москву-молодость-любовь-Чистые пруды каким-то неведомым образом прошли мимо меня.
Киносценарии Юрия Марковича поражают своим "разным качеством": есть замечательные фильмы, снятые по Нагибину: "Ночной гость" с гениальным Смоктуновским, "Председатель", ставший настоящим событием, когда вышел, а есть несносная фальшивая эпопея про Гардемаринов или снятая с привлечением целого отряда звезд "Красная палатка", фильм скорее видовой, чем драматический; помню только прическу КК и её валяние в северных снегах с Эдуардом Марцевичем.
Безусловно Юрий Нагибин был очень одаренным писателем, и, как и каждый писатель, хотел создать нетленку. Иначе зачем писать?
Но подозреваю, что его желание жить в комфорте и в безбедности было сильнее, чем желание написать нечто такое, что по гамбургскому счету стоило высокой оценки.
Ведь при всем таланте ни одно его произведение, кроме уже упомянутого "Дневника", не стало настоящим литературным событием, какими становились в 60-е произведения Аксенова, Войновича, даже Гладилина, Анчарова и прочих. Да, их читали; но обсуждать там, как я понимаю, было особенно нечего...
Вот названия некоторых его ранних произведений:
- "Гвардейцы на Днепре"
- "Государственное дело"
- "Всегда в строю"
- "Зерно жизни"
- "Партийное поручение" и т.д.
Советскость, советскость; шагал в ногу со временем да и сам был в строю...
И прошагал. Женитьбы его тоже "знаковы": падчерица философа Асмуса, дочь директора завода Лихачева...
Про шестую женитьбу с настигшей его в поздние годы откровенностью написал, что впервые женился без какого-либо давления извне, по зову сердца.
Кто же или что так насиловало его и давило на него при молодых первых браках? Загадка.
В 1966 году подписал коллективное письмо в защиту Синявского и Даниэля. Но, к счастью, не подвергся гонениям, как те подписанты, кто продолжал свою протестную деятельность, подписывал и подписывал, и их книги рассыпались в типографиях, преследование властей
усиливалось.
Юрий же Нагибин сошел со скользкой дорожки возможного диссидентства: надо ведь жить, писать, публиковаться.
Что останется в истории русской литературы из Нагибина? Конечно, его обжигающий откровенностью "Дневник"; настоящий памятник эпохи, он издается и переиздается; из него стало известно, что же на самом деле писатель думал о советской власти и о народе.
Не знаю, переизданы ли в последние двадцать лет его многочисленные повести. Надо поинтересоваться.
Может, я и ошибаюсь, мне кажется, Юрий Нагибин не реализовал свой литературный дар в полной мере. И это жаль...
Вот таким, как на фото, он помнится современникам: красивый, вальяжный, в пальто хорошего драпа.
"И вдруг я замечаю, как прекрасно
Лицо, что к снегу обращаешь ты".
(Ахмадулина. "Мы соблюдаем правила зимы...")
Примечание:
Вспомнила! Еще читала очень интересную книгу его литературных биографий. Там отличный мемуар об Александре Галиче.
Марина ПТУШКИНА