Если мы играем в эту игру, то непременно наступит момент, когда мы из стороны, «покупающей» услугу, превратимся в предмет аутсорсинга, то есть сами станем этой услугой, которую на тех или иных условиях предоставляет одной договаривающейся стороне – другая сторона. И у предмета, соответственно, никто не спросит его согласия. Зачем? Ведь он предмет. И в этот момент может наступить запоздалое прозрение, что все самое ценное, что было в жизни, было уступлено – передано на аутсорсинг. Между тем, договор исполнен, и предъявить претензию уже в общем-то некому.
Если мы играем в эту игру, то непременно наступит момент, когда мы из стороны, «покупающей» услугу, превратимся в предмет аутсорсинга, то есть сами станем этой услугой, которую на тех или иных условиях предоставляет одной договаривающейся стороне – другая сторона.
И у предмета, соответственно, никто не спросит его согласия. Зачем? Ведь он предмет.
И в этот момент может наступить запоздалое прозрение, что все самое ценное, что было в жизни, было уступлено – передано на аутсорсинг.
Между тем, договор исполнен, и предъявить претензию уже в общем-то некому.