Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

"На скоблёжку!"

1987-й год. Была в гостях у родственников в Краматорске. Беременность 3 месяца, внезапно началось кровомазание. Врач в приёмном покое больницы: "Выкидыш. На скоблёжку!" Я сказала: "Нет, не пойду". Врачи приходили, ругали, настаивали. Я молоденькая была, послушная, но тут упёрлась, и ни в какую. Родственники тоже говорили: "Ну даже если сохранишь, нормальным уже не будет. Делай, как врачи говорят." Санитарка, украинка, подошла ко мне, когда я плакала у окна после встречи с роднёй, сказала мне: "Не слушай, дивчинка! Ты доносишь, хлопчик будет". Я спросила: "Откуда вы знаете?". Она ответила: "Я вижу. Как только взгляну на женщину, что здесь на сохранении, вижу, доносит ли и кто родится." Благодаря этой женщине я выдержала прессинг врачей, они начали сохранять беременность, магнезия и всё такое. Вскоре кровомазание прекратилось, я вернулась домой, в Ленинград. Угрозы выкидыша больше не было. Родила в срок здорового мальчика. Сейчас моему сыну 37 лет, он - моё счастье, и мне кажды

1987-й год. Была в гостях у родственников в Краматорске. Беременность 3 месяца, внезапно началось кровомазание.

Врач в приёмном покое больницы: "Выкидыш. На скоблёжку!"

Я сказала: "Нет, не пойду".

Врачи приходили, ругали, настаивали. Я молоденькая была, послушная, но тут упёрлась, и ни в какую.

Родственники тоже говорили: "Ну даже если сохранишь, нормальным уже не будет. Делай, как врачи говорят."

Санитарка, украинка, подошла ко мне, когда я плакала у окна после встречи с роднёй, сказала мне: "Не слушай, дивчинка! Ты доносишь, хлопчик будет".

Я спросила: "Откуда вы знаете?". Она ответила: "Я вижу. Как только взгляну на женщину, что здесь на сохранении, вижу, доносит ли и кто родится."

Благодаря этой женщине я выдержала прессинг врачей, они начали сохранять беременность, магнезия и всё такое.

Вскоре кровомазание прекратилось, я вернулась домой, в Ленинград. Угрозы выкидыша больше не было.

Родила в срок здорового мальчика.

Сейчас моему сыну 37 лет, он - моё счастье, и мне каждый раз становится страшно, когда я только представлю, что его могло бы не быть.