Моя дорогая, пишу Вам письмо за то долгое время моего лично изволенного отсутствия. Хоть и вижу я Вашу недовольную гримасу каждый день, не хватает мне наших посиделок. Прошу, не бодайтесь, расслабьтесь и придите ко мне на завтрашний ужин в 19: 00. Поставив точку, я снова визуализировал ее в своей голове. Черты лица простые, темные глаза, как и мои, умеющие вовремя включить щенка. Я отправлял письмом своё приглашение, потому как не мог подойти и снова поймать ее суровый взгляд. Склонив голову в сторону окна и минуту подумав, я всё же встал, прошел по недавно застеленному полу, протянул ногу к обуви, ловко ее надев, накинул следом и темное пальто на свои плечи, отворил тяжелую дверь. Томно выдыхая, я спускался по лестнице, охватывая на свою голову странные мысли. Я не мыслитель, не искусный и не творческий человек. Всё это мне чуждо, но такую привычку пораздумывать мне привила моя невыносимая подруга, к которой я и шёл.
Мелкие капли прохладного дождя сразу же ударили по моему лицу и телу. Дождь - ее любимая погода. А что же любил я? Что угодно, но только не ее.
К пункту назначению я пришел быстро. Открыв нужный почтовый ящик с белой пометкой 13, я закинул туда свое письмо. И убежал. Убежал, что были силы. Словно интуиция и судьба кричали: беги! Словно прямо сейчас меня убьют на месте. Я знал, что она прочтет. Я знал, что она ждала письмо и каждый раз по расписанию отправлялась вниз, проверить, не написал ли ей кто, не написал ли ей я.
Дойдя домой, я со спокойной душой лёг спать, зная, что уже завтрашним вечером она придёт в мои объятия.
Днем она не подошла ко мне, промолчала, всё также кружась вокруг подружек. Я уж было расстроился, что это действительно конец. Но, несмотря на это, к 19 я все же убрался, подготовил угощения и чай. И как знал, как Богом клялся - она пришла!
- Моя дорогая, - Я раскинул руки для объятий. И, конечно же, она поддалась им.
- Здравствуй, - Ели уловимо для моего слуха прошептала Дива. Я всегда знал, что чтобы я не сделал, она вернется. Это как плавленный сахар, сладко до тошноты. Рядом с нею я чувствовал себя маньяком, преступником на свободе.
- Проходи, проходи. Не стесняйся, садись, рассказывай. Чаю, чаю тебе, моя прелесть? - язвительно улыбаясь, я вертелся на кухне. Это было ее слабостью, мои обольстительные слова. Я знал, что она не удержится от них и будет готова хоть ноги мне целовать. Это единственное, что я любил в ней - слабохарактерность.
- Спасибо, немного, - Она улыбнулась мне в ответ. То было хорошим знаком. Разумеется, в мою пользу.
- А что же рассказывать? Все по прежнему. Не меняется ничего.Пугает лишь твоя заинтересованность мною. С чего вдруг? Молчишь ведь все время. Нужно что-то? Так вроде самодостаточный и не маленький вовсе.
- Что ты, что ты. Ищешь и видишь во мне все плохое. Ну как же так - я продолжал улыбаться сквозь стиснутые зубы.
- Извини, не хотелось задеть твое сердце. Считай, что это нелепая случайность. - Мне нравилось, что мы могли переключаться с вы на ты в зависимости от обид и ситуаций. В зависимости от нашей тяжёлой близости.
Было ожидаемо то, что через пару суток мы снова пришли в разлад. Молчание и крупица неловкости. Я знал, что справлюсь без нее. А вот она? Она нет. И мне это тоже нравится. Оставалось лишь ждать, пока девица прибежит ко мне в слезах и с просьбами простить ее глупость. Но этого, как ни странно, не произошло. Не на следующий день, ни через неделю. Даже через 3 месяца! 3 месяца - это 1 сезон! Всю зиму мы не говорили. По началу я было принялся думать, что же такого случилось. Вдруг нашла другого, нашла себе другого Бога? Немыслимо. Осознание того, что я теряю своего обожателя - уничтожало. Мне пришлось переступить через собственную гордость. И, конечно же, я сделал это в виде обычной шутки и случайности.
Мы сидели поздним вечером в пустом парке под закат прекрасного солнца. Положив свою руку ей на плечо, я сказал то, о чем, наверное, буду жалеть до конца своих дней:
- Я ведь все еще уничтожаю твою несчастную душеньку, не так ли? Так что же ты хочешь, милая? - Полный самовольностью и прочими плохими чертами, я смотрел ей прямо в глаза, не боясь ничего.
- Я? Я хочу тебя убить. С недавних пор это моя мечта. Из всех тех, кто когда-либо тебя ненавидел, я буду первой, кто начнет копать тебе могилу. Будь мы детьми, я была бы единственной, кто ставил бы тебе подножки. Будь я императрицей, был бы ты моим крепостным - Дама говорила это так спокойно, так хладнокровно, что в этот момент я и вправду себя заверил, что она встанет и убьет меня. Страх сжал мне сердце, я готов был разрыдаться, как маленькое дитё.
- Убить? Меня? За что, дорогая, за что же! - Руки тряслись, как и дрожал голос. Но она мне не отвечала. Она молчала. И это молчание было страшнее любых кошмаров, что снились кому-либо. Она взяла меня за руку, потянув моё обмякшее тело за собой. Я был поражен. Мне всегда казалось, что победитель я. Вдруг почувствовав острую боль в спине мой рот смог издать лишь хрип. Тонкое лезвие входило в мою спину.
Она не солгала. Она убила меня.