Июль 1831 года. Наступают тревожные времена: страна готовится к новой войне с Польшей, и это обстоятельство удерживает вдали от дома и колыбели новорождённой дочери капитана Петра фон Гана. Череда напастей до того обессилила его семнадцатилетнюю супругу, что она произвела на свет дитя раньше срока. Девочка была настолько слабой, что, казалось, просто не выживет. Для души, которой было суждено в будущем испытать столько потрясений, момент рождения был более чем подходящим — Елена родилась в ночь с 30 на 31 июля, «посреди холерных гробов и слёз». Её поспешно крестили, как свидетельствует семейная хроника, дабы «младенец не умер с душой, отягощённой первородным грехом». Дурные предзнаменования сопровождали как момент рождения, так и крещения.
Вся семья собралась на крестины в церкви. В центре — священник, облачённый в ризу, вокруг — толпа зевак. Слуги и крепостные
толкутся у входа. Наступает важный момент в православном богослужении — всё пространство наполнено золотистым сиянием риз священнослужителей, в воздухе стоит запах ладана, таинственно мерцают свечи в руках прихожан.
Юная тётя новорождённой, сама немногим старше девочки, которую как раз окунают в купель, от усталости и умиротворения почти засыпает... Происходит непоправимое: крёстный отец как раз «отрекается от сатаны и всех дел его», троекратно крестясь супротив невидимого врага, когда полусонная крошка наклоняется и огонь её свечи перекидывается на длинную полу рясы священника. Пламя мгновенно охватывает собравшихся. Некоторые, особенно пожилой батюшка, получают серьёзные ожоги.
Уже в этом эпизоде проявляется — пожалуй, слишком уж ярко — пламенная натура Блаватской.
📚 Отрывок из книги «Елена Блаватская, или Ответ Сфинкса» Ноэля Ришар-Нафарра.
В книге настоящая биография Елены Блаватской — не пересказ известных фактов, а глубокое авторское исследование, впервые переведённое с французского.