— Ну, рассказывайте, Ерофеева, для чего вы так рвались ко мне на прием. Мнетесь чего-то, а ведь еще час назад моему секретарю чуть ли не увольнением грозились.
Голос Самойлова заставил Наталью Степановну вернуться в реальность. Она теребила в руке край своего платья, заметно нервничала и до последнего сомневалась в том, стоит ли говорить о том, для чего она оказалась в кабинете самого министра здравоохранения области. Она и вправду рвалась к нему целый месяц, все пороги оббила, а теперь сидела словно воды в рот набрала.
— Павел Аркадьевич, даже не знаю, с чего начать.
— Начните уж с чего-нибудь, а дальше разберемся.
Наталья Степановна набрала побольше воздуха в легкие и наконец заговорила:
— Вы, наверное, не знаете, но ваша жена… В общем, она изменяет вам. Давно изменяет, с молодым человеком, который моложе ее на семь лет.
Лицо Самойлова сохраняло спокойствие, ни один мускул на нем не дрогнул. Напротив, ему будто интересно стало, что же еще такого сможет ему рассказать его такая осведомленная гостья.
— Допустим, дальше что?
— Как это – что? Я вам говорю о том, что ваша жена вам изменяет!
— Допустим, — повторил Павел Аркадьевич, — вам до этого какое дело?
Наталья Степановна выпустила из руки край платья и недовольно посмотрела на министра:
— Самое прямое! Ваша жена соблазнила моего сына, встречается с ним у вас за спиной, а вам все равно? Неужели вы ничего не предпримете?
Самойлов тяжело поднялся со своего кресла, медленно прошелся вдоль стены, поправил фотографию президента, висевшую на стене, прикинул, ровно ли та теперь висит. Тучное тело, маленькие глазки, ровно остриженные ногти на его руках – Наталья Степановна подмечала каждую деталь в его внешности. Неприятный тип, таким он показался женщине, но свое мнение она привычно оставила при себе.
— А чего вы от меня хотите? Чтобы я поймал вашего сына на своей жене, а потом прижал его к стенке? Чтобы натравил на него свою охрану? Чтобы шею ему свернул? Чего вы хотите?
Наталья Степановна почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Нет, не за этим она пришла к Самойлову, не для того часами торчала в его приемной, чтобы он причинил вред ее сыну.
— Почему вы считаете, что пострадать должен мой сын? — она повысила голос, да так, что сама напугалась собственной смелости. — А ваша жена? Это она наставляет вам рога, крутит шашни за вашей спиной, а пострадать от этого должен мой сын?
— Ваш сын был в курсе того, что моя жена – несвободная женщина?
Маленькие глазки буквально прожигали Наталью Степановну взглядом. Она поежилась, снова коснулась пальцами края своего платья. Старенького, уже давно вышедшего из моды, но единственного приличного в ее гардеробе.
— В курсе, но разве это…
— Это очень важно! — Самойлов поднял вверх свой толстый указательный палец. — Ваш сын виноват не меньше моей жены. С ней я сам разберусь, а с вашим сыном будут говорить другие люди.
Наталья Степановна подпрыгнула на стуле. Заметалась по кабинету, словно не в силах отыскать выход из него. Подбежала к двери, обернулась к министру, такому всемогущему и важному, ее губы предательски задрожали, на глаза навернулись слезы.
— Я не позволю! Я сообщу куда следует, если с моим сыном что-то случится.
— Ты уже сообщила, — усмехнулся Павел Аркадьевич, показав ей свои пожелтевшие от возраста и курения зубы, — Теперь извини. Сама своего сына подставила, я тебя об этом не просил.
Как быстро он перешел к ней на ты! К женщине, которая была старше Самойлова лет на пятнадцать, не меньше, старшей медсестре отделения паллиативной медицинской помощи, принесшей пользу не одной сотне людей. Какой мерзавец!
Наталья Степановна пулей вылетела из его кабинета, пронеслась мимо открывшей от удивления рот секретарши, хлопнула за собой дверью и бегом кинулась вниз по ступенькам. Нужно было срочно бежать домой, предупредить Антона о том, что ему грозит опасность.
Если бы она знала о том, что так все обернется, несчастная мать никогда бы не пошла на прием к этому злодею! Наталья Степановна ждала совсем другой реакции министра, ей хотелось, чтобы тот приструнил свою жену, дал ей затрещину, наказал ее так, чтобы она и взглянуть на сторону не смела. Но нет, Самойлов решил пойти другим путем – наказать Антона, которого сама Наталья Степановна считала в этой ситуации всего лишь жертвой обстоятельств.
О том, что у ее сына был роман с замужней женщиной, Наталья Степановна узнала случайно. Подруга забежала к ней за миксером, они перекинулись парой слов, а потом та странным взглядом посмотрела на Наталью Степановну и задала не менее странный вопрос:
— А ты знала о том, что твой Антошка с девушкой встречается?
Наталья Степановна рот открыла от изумления. Она-то была уверена в том, что знает все про своего единственного и горячо любимого сына, а, оказывается, у двадцатилетнего Антона была какая-то другая, параллельная жизнь, в которую он свою мать не посвящал.
С того дня мать присматривалась к сыну, а потом и вовсе начала за ним следить. Выяснила, что встречается Антон с замужней женщиной, да еще с какой! С женой самого главы министерства здравоохранения их области! И так захотелось эту изменщицу наказать, так захотелось отвадить ее от Антона, что руки зачесались.
Решила Наталья Степановна пойти своим путем, сыну ни словом ни обмолвившись о том, что она в курсе его шашень с Ксенией Самойловой. Пробилась на прием к министру, хотела жизнь этой подлой обманщице испортить и сына своего от ошибки спасти, а вышло все совсем не так, как Наталья Степановна рисовала в своем воображении.
— Мам, что случилось? — дома ее встретил обеспокоенный сын. — На тебе лица нет.
— Антоша! Я должна тебе кое-что сказать! — Наталья Степановна плакала, размазывая слезы по лицу, хватала сына за руки, пыталась обнять его, вымолить прощения за свой необдуманный поступок.
Рассказала Антону всю правду про свой поход к Самойлову, поймала на себе изумленный взгляд сына.
— Мама, зачем? — спросил он дрожащими губами. — Мы бы сами со всем разобрались. Зачем ты полезла не в свое дело?
— Это и мое дело! Ты мой сын! — разрыдалась Наталья Степановна. — Связь с этой женщиной – это огромная ошибка!
— Огромная ошибка – это твой поход к ее мужу! Если бы ты промолчала, все само бы разрешилось. Павел давно изменяет Ксении, она знает об этом, но даже я не лез в их семейные дела. Рано или поздно они бы расстались, а ты только усугубила ситуацию. Ты все разрушила!
Наталья Степановна не находила себе места. Видела, как сын взволнованно бегает по квартире, звонит кому-то, потом он молча оделся и выбежал из дома. Куда он пошел, к кому, какая опасность теперь ему грозила – обо всем этом Наталье Степановне оставалось только догадываться. Весь вечер она просидела у окна, оборвала телефон Антону, но он был недоступен, а сын так и не перезвонил ей.
Ночью он не пришел домой, а на следующий день совершенно разбитая Наталья Степановна снова побежала на ковер к министру. Он ее не принял, а она только потеряла четыре часа, сидя в приемной и ожидая, когда Павел сжалится над ней и пригласит для разговора.
Антон не появился и на следующий день, и через неделю. Наталья Степановна почти не спала, вздрагивала от каждого звука, мысленно простившись с сыном навсегда.
Он позвонил спустя две недели. Звонил на домашний телефон, на заднем фоне слышались какие-то громкие звуки: не то стройка, не то загруженная автомобильная трасса.
— Мама, все в порядке, — отчитался он, — Не ищи меня. Я сам позвоню, когда получится.
— Где ты, сынок? — закричала в трубку Наталья Степановна. Сердце кровью обливалось, руки тряслись от волнения, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее.
— Не я, а мы. Мы с Ксюшей далеко, уехали. Не ищи меня, еще раз тебя прошу, я сам все тебе потом объясню. Мам…
Он помолчал, а Наталья Степановна сжимала в руке трубку, боясь раздавить ее.
— Мам, — повторил Антон, — Ксюша ждет ребенка. Ты станешь бабушкой.
После того, как сын положил трубку, Наталья Степановна еще долго сидела на стуле, прислонившись спиной к стене. Какой же глупой оказалась ее собственная ошибка!