Вскоре Аннушка перебралась в свою половину в новом доме, оставив молодых одних. Она не переживала за сына. Всего несколько месяцев прожив под одной крышей с молодой невесткой, женщина к своей радости поняла, что с этим человеком не пропадёшь, голодным сын ходить однозначно не будет. Из минимального количества продуктов Лида умудрялась соорудить вкусную еду, хотя и без изысков, на это-то и не рассчитывал никто. Но еда в доме сына всегда была. Приходила свекровь к молодым по какой-то надобности и без угощения из дома её ни разу не выпускали. Если что-то готовилось особенное, то или сама невестка приносила ей это опробовать, или Михаил приходил за матерью чтобы посидеть по-семейному, поговорить о жизни, да просто чтобы мать не считала себя одинокой и ненужной.
В конце года радость случилась в семье сына, родился первенец. Вот уж было счастье у молодого отца. Ведь имя-то для сына он придумал ещё задолго до того, как Лида согласилась выйти за него замуж. Это имя так ему нравилось, что он иногда сам представлялся им, зная, что с этими новыми знакомыми он больше никогда не встретится. Причуда? Ну и пусть! А у него есть любимый сынок, носящий то имя которое нравилось отцу.
Помчался в Москву, решив потратить часть денег отложенные на новый дом, для того чтобы отблагодарить жёнушку за рождение желанного сына. Привёз дорогие отрезы на платья, такого «богатства» ещё никто не видывал в этих местах и названия чудные: «крепдешин», «креп-жоржет»...
– Мыслимое ли дело тратиться на безделушку! – сетовала Лида на траты мужа. – Вот за ситец и байку спасибо! Пелёнки замечательные получатся! – между тем радовалась счастливая маманя, прижимая к щеке мягкую ткань.
– Не нравится?! А мне так хотелось тебя порадовать… – удручённо глядя на жену, разочарованно произнёс молодой мужчина.
– Что ты! Что ты! Как такое может не нравится! Спасибо, Миша! Я так счастлива! – зарываясь в объятия мужа, с восторгом восклицала Лида.
Чуть больше чем через год в счастливом семействе молодая жена снова порадовала мужа рождение мальчиков-близнецов. От радости Михаил не мог прийти в себя. Детей в их родне родилось много, а вот чтобы сразу двое – это впервые. Может в родне жены такое бывало, надо будет тёщеньку расспросить…
Снова у мужа Лиды была поездка в Москву. На этот раз он привёз кроме тканей ещё чудную обувь ей в подарок. Боты! Боты ботами, но не простые. Они были на каблуках и в них вставлялись изящные кожаные босоножки на тонком высоком каблуке. Осенью в непогоду, а при желании и необходимости можно и зимой нарядиться, да удивить односельчанок этой невидалью.
Мешок пшеничной муки и мешок сахара, были сопутствующими привезённые Михаилом товарами. Оставив немного себе, остальное было продано по чуть завышенной цене. (Не по закону… Но это иногда практиковалось, у тех кто умел этим заниматься). Как раз был повод для приготовления пирогов из муки высшего сорта. Скоро предстояло встретить главный праздник – Пасху. Всё бы хорошо только...
Только вскоре случилось в молодой семье горе, омрачившее надолго их жизнь. Один из близнецов вскоре умер, хотя казалось, что оба малыша совершенно здоровы.
Чтобы как-то улучшить настроение жёнушки, глава семейства приступил к строительству нового дома. Хотя ему снова часто приходилось отвлекаться на другие работы, но строительство нового жилища потихоньку продвигалось. Решил Михаил сначала построить дом с одной комнатой, сенями и крыльцом, а уж немного позже добавить к нему ещё одну.
Вот уж и сруб готов с высокими стропилами, пришла пора освобождать место от домишка в котором они сейчас жили.
Аннушка уговорила их перебраться пока в половинку Степана, всё равно она пустовала, но не успели они переехать – неожиданно прибыл хозяин.
Степан отслужив в Армии, сразу домой не вернулся, сообщив в письме, что решил приобрести какую-нибудь специальность. Аннушка сначала рассерчала на сына, но Михаил убеждал её в том, что в этом нет ничего плохого.
– Ну и кем он хочет стать? – недовольно глядя на сына, вопрошала мать.
– Да кем бы не стал! Уж всяко лучше чем просто с лопатой или с вилами в колхоз бегать. Небось с техникой-то он познакомился на службе… – заступался за брата Михаил.
– Много у нас тут техники! На шофёра и в нашем городишке выучиться можно! Ох, чует моё сердце, неспроста эта его задержка! Ой отчубучит чего-то меньшой нам! – выплёскивая негодование, громко говорила Аннушка.
– Ты думаешь не вернётся он? – вдруг спросил сын, чем ещё больше озадачил мать.
– Как не вернётся? Куда же он? – такого варианта в её предположениях не было. – Ты это брось, Минька! А то на поиски поедем! Не смей даже говорить мне про это! Вернётся! Вернётся! Я это точно знаю!
Вот сын и вернулся, права оказалась Аннушка.
Степан вытянулся, окреп в плечах… Служба в Армии и житьё в городе, хотя и недолгое пошли ему на пользу. Приехал сын в длинном кожаном пальто на меху, на голове дорогая шапка, на ногах добротные ботинки. Когда снял верхнюю одежду, родные залюбовались им, уж больно хорош он был в дорогом сером костюме.
– Сыночка, что же ты меня напугал своим долгим отсутствием-то? А? – со слезами на глазах обнимала мать своего любимчика. – Уж не знала на что и подумать…
– Ну что ты, маманя, так переживала-то! Написал же, что получить специальность хочу…
– Получил?! – с нетерпеливым ожиданием спросила Аннушка, отрывая голову от плеча сына.
– Получил… – отозвался сын, матери показалась неуверенность в ответе Степана.
– Не так что-то? – уже с тревогой в глазах спросила мать.
– Да всё так! Так! – поспешил успокоить сын маманю. Похоже та и впрямь очень за него переживает.
– Выучился я, маманя, на фотографа, – теперь широко улыбался молодой человек, глядя на мать. Видел как увеличиваются от удивления глаза матушки.
– Тю! Ну и работу ты себе нашёл! – вдруг рассмеялась женщина, – удивил так удивил… – продолжая смеяться, едва выговаривала она. – Ну, Стёпка! Однако, обижать тебя не стану всякими словами… – немного успокоившись, продолжила. – И, где ты работать собираешься? В доме своём?
– Да хотя бы и в доме для начала! – воскликнул Степан. – А что – это как один из вариантов! Пока я одинок!
– Не чуди! Кому нужны твои фотографии?
– Не скажи маманя! Не скажи! У нас тут фотографироваться можно только в городе и больше нигде во всей округе. А фотографии у всех должны быть, чтобы память сохранить о том времени в котором мы сейчас живём!
– Чего о нём память-то сохранять? Одна тягота, да безысходность!
– Это у кого как! Нам вот досталось, а кто-то просто живёт и радуется этой жизни.
– Ну не знаю я… Может и повезёт тебе… – неуверенно произнесла женщина. – Дай Бог!
В дом торопливо с радостной широкой улыбкой ворвался Михаил. Подскочил к брату, обхватил его за торс и поднял над полом.
– Хорош! Хорош, братишка! Как же я рад тебя видеть таким! – глаза родственников блестели от влаги. – Ой, молодец! Молодец, дорогой! – продолжал восхищаться братом старший.
– А ты-то! Ты-то настоящий силач! – смеялся младший, обнимая брата. – Спасибо! Спасибо, родной, за дом! Теперь-то нам с матушкой раздолье! Вроде и вместе, а вроде и не мешаем друг дружке!
– Так и было задумано! – Михаил, наконец, поставил брата на пол. – Теперь тебе и жениться самый раз. Дом есть, мебель кое-какую я тебе смастерил… Половинку себе найдёшь, за этим дело не станет. Ишь, красавец, какой!
При этих словах родные заметили смущение парня, не придали этому особого значения, подумав, что сам факт произнесённых слов, заставили его так отреагировать. Отошёл от брата, направился к чемоданам стоявшим у входной двери.
– Я тут вам кое-какие гостинцы привёз… – всё же с растерянностью в голосе заговорил Степан, укладывая чемодан внушительного размера на новенькую, недавно собранную табуретку.
– Какие ещё подарки! – возмутилась мать. – Самому бы одеться!
– Я что тебе не нравлюсь в том в чём я одет! – теперь улыбаясь воскликнул сын.
– Да хорош! Хорош! – подтвердил брат, – теперь девки точно прохода тебе не дадут! – улыбался Михаил, озорно подмигивая брату.
– Я говорил тебе, маманя, что наш ухарь всех догонит и обгонит! – меняя тему разговора воскликнул Степан. – Не успел я в Армии отслужить, а он уже и женой обзавелся, и детьми! Наш пострел всегда везде успевает, – говорил и улыбался гость.
– Главное дом нам успел построить! – вставила Аннушка.
– Вот за это ему отдельное спасибо! – с этими словами Степан открыл чемодан, достал из него костюм похожий на тот, что был надет на нём самом. – Прими, братишка, в знак благодарности.
Михаил не ожидавший ничего подобного остолбенел, потеряв дар речи.
– Ну что ты, Степа… я же по родственному… и только работа моя… – едва выдавливал из себя слова брат от наплыва чувств.
– А этого мало? – воскликнул младший, снова обнимая брата. – Мы теперь с маманей как баре будем жить!
Снова отошёл к чемодану, достал из него отрез дорогой ткани.
– Это жёнушке твоей, – вручил он красивую материю глубоко растроганному родственнику, – а это племянничкам! Подрастут немного, я их фотографировать в этом наряде будут.
Теперь в руках Степана оказались детские бескозырки и матросские рубахи для малышей Михаила, да и брючки клёш как полагается были при них.
– Дети моряка – должны быть моряками! – смеялся Степан, радуясь тому, что подарками он явно угодил брату.
– Ой, братишка, завалил подарками. – смеялся старший, едва сдерживая нахлынувшие слёзы. Думал он, вернее знал, что брат будет доволен его работой, но такой благодарности не ожидал.
Досталось подарков и матери, не забыл Степан и про остальных родственников, хотя и были они не столь щедрыми, как для матери и семьи Михаила.
– Это сколько же ты потратил, сынок, на подарки-то? – удивлялась мать.
– Ничего, маманя, не последние потратил. А ведь на всё это я заработал трудясь фотографом в городе. Правда жить экономно пришлось, но стоило того. Очень мне хотелось брата отблагодарить и тебя, маманя, порадовать. Да и самому приодеться…
Вечером после трудового дня вся родня собралась в половине Степана. Оказывается семья-то уже многочисленной стала. У всех кроме пока холостого хозяина дома было по двое детей. Старшие внуки Аннушки подросли, скоро в школу пойдут.
Наконец-то дошли руки, пришла пора установить Михаилу новый сруб на место, где и будет стоять новый дом. Сначала разобрать старую избушку, уже ставшую тесной для растущей семьи. Михаил и Лида мечтали о дочке…
Не успел хозяин выставить рамы оконные, как к нему подошла запыхавшаяся женщина, жившая с сыном на соседней улице, на которой и его сестрица проживает со своим семейством.
– Михаил, здравствуй, сынок! – торопливо произнесла женщина, при этом смахивая с лица капли пота, – торопилась, думала не успею.
– Доброго здоровьица, тётушка Таисья! – отозвался молодой мужчина, аккуратно приставляя к стене остеклённую раму, пригодится для парника.
Женщина трудилась в школе техничкой как и его сестрица Пелагея.
– Миша, мне Поля сказала, что ты этот домик на дрова хочешь пустить… Правда это?
– Так и хочу…
Не успел хозяин дома закончить то, что думал сказать, а женщина уже перебила его.
– Миша! Сынок, продай мне его! А? Моя-то избёнка совсем обветшала, да и тесновато нам с Николкой. Ты же знаешь, она у нас чуть больше баньки о двух окошечках. А ваша-то всё просторнее.
Михаил задумался… И семью женщины жалко, и вроде бы сами жили бы без забот о дровах.
– Миша, ты молодой – всего добьёшься, а я баба вдовая. Сына одна рощу… Войди в положение! Сынок, а!
– Можно и отдать… Только ведь и наш домишко уже давно построен и кое из каких материалов. Знаете, наверное, как всё происходило.
– Помню, помню, Миша! Всё помню! Вот и пожалей меня бабу несчастную, – Таисья всхлипнула, смахнула набежавшие на глаза слёзы.
– Ладно. Я потом, если, что сгнившие брёвна заменю, не разбирая сруба.
– А как так-то? – удивилась женщина.
– Разберёмся… – многозначительно произнёс Михаил.
– Миша, должна сказать тебе ещё… – Таисья замялась, смущённо посмотрела в глаза хозяина избушки. – Миша, только у меня с деньгами-то не ахти… Не смогу сразу-то заплатить, – женщина опустила взор, боясь, что тот передумает.
– Разберёмся, тётка Таисья, небось, люди мы…
Вот так значит! Думал, раскидает домишко за пару дней и ладно будет. А вот изменились обстоятельства. Несколько дней Михаил кружил возле избушки: стучал, вбивал в углы массивные скобы, вырубал зачем-то из брёвен подобие полозьев. Через несколько дней к его дому прибыли два гусеничных трактора. Любопытный народ начал собираться поглазеть на происходящее…
К тракторам прицепили массивные цепи, обвязанные вокруг избушки. Наконец, Михаил махнул рукой, дав знак трактористам – можно двигаться. Над тракторами взвился чёрный дым и избушка на удивление толпы сдвинулась с места, тихонько не торопливо трактора делали своё дело. Так и перевезли домик на новое место без поломок, даже печь внутри осталась целёхонькой, мало того на удивлённую толпу из оконного проёма посматривал старший трёхлетний сынишка Михаила.