53,6 тыс подписчиков

Жизненные привычки Марка Твена

22 июля 202422 июл 2024

245

2 мин

Марк Твен (1835–1910) В 1870-е и 1880-е Твен с семьей проводили лето на ферме Куэрри в штате Нью-Йорк, примерно в 350 километрах к западу от своего дома в Хартфорде, Коннектикут. Лето оказалось наиболее продуктивной порой для писателя, особенно с 1874 г., когда владельцы фермы построили ему отдельную беседку-кабинет. В то лето Твен приступил к «Приключениям Тома Сойера». Распорядок дня у него был простой: утром, основательно подкрепившись, он уходил в кабинет и работал там до обеда, то есть до 17.00. Поскольку он пропускал второй завтрак, а его близким не разрешалось даже приближаться к кабинету (если он неотложно им требовался, они трубили в горн), писатель мог непрерывно работать много часов подряд. «В жаркие дни, – писал он другу, – я распахиваю окна кабинета, прижимаю листы бумаги кирпичами и тружусь на сквозняке, одетый в тот самый тонкий лен, из которого обычно шьют рубахи».

После обеда Твен читал всей семье то, что успевал написать за день. Ему нравилось иметь слушателей, и эти

Марк Твен (1835–1910)

В 1870-е и 1880-е Твен с семьей проводили лето на ферме Куэрри в штате Нью-Йорк, примерно в 350 километрах к западу от своего дома в Хартфорде, Коннектикут. Лето оказалось наиболее продуктивной порой для писателя, особенно с 1874 г., когда владельцы фермы построили ему отдельную беседку-кабинет. В то лето Твен приступил к «Приключениям Тома Сойера». Распорядок дня у него был простой: утром, основательно подкрепившись, он уходил в кабинет и работал там до обеда, то есть до 17.00. Поскольку он пропускал второй завтрак, а его близким не разрешалось даже приближаться к кабинету (если он неотложно им требовался, они трубили в горн), писатель мог непрерывно работать много часов подряд.

«В жаркие дни, – писал он другу, – я распахиваю окна кабинета, прижимаю листы бумаги кирпичами и тружусь на сквозняке, одетый в тот самый тонкий лен, из которого обычно шьют рубахи».

После обеда Твен читал всей семье то, что успевал написать за день. Ему нравилось иметь слушателей, и эти ежевечерние чтения почти всегда имели успех. По воскресеньям Твен воздерживался от работы, чтобы отдохнуть с женой и детьми, почитать и помечтать где-нибудь в тенистом уголке на ферме. И за работой, и на отдыхе он непрерывно курил сигары. Один из его ближайших друзей, Уильям Дин Хоуэлл, рассказывал, что после визитов Твена «приходилось проветривать весь дом, потому что он курил без передышки с завтрака и до ночи».

Хоуэлл также пишет об одолевавшей Твена бессоннице:

«В те дни его мучила бессонница или, скорее, невозможность вовремя заснуть, и он разрабатывал всякие методы, чтобы приманить к себе сон. Сперва это было шампанское перед укладыванием в постель, и мы обеспечивали его этим напитком, но затем он вернулся из Бостона с четырьмя бутылками светлого пива под мышкой и отныне утверждал, что сон нагнать способно только светлое пиво, – мы сделали соответствующие запасы. Еще позже, когда я навестил его в Хартфорде, выяснилось, что единственное гарантированное снотворное – скотч, и у нас в буфете появилась бутылка шотландского виски. Когда же я в очередной раз спросил, принимает ли он по-прежнему скотч перед отходом ко сну, он ответил, что не принимает больше ничего. Одно время он укладывался на полу в ванной и там дожидался дремоты, а затем однажды ночью улегся ровно в десять в постель и тут же без всяких вспомогательных средств заснул. С тех пор он с неизменным успехом следовал этой методе. Разумеется, все это его развлекало, Любые жизненные события, печальные и веселые, по большей части развлекали его, даже если причиняли досаду и беспокойство».