Перед зданием казарм в Омской крепости под барабанный бой выстроились солдаты в киверах и серых шинелях. Служилые маршируют, проделывают упражнения с ружьями-фузеями. Все как двести лет тому назад. Есть только одно отличие: за этим увлеченно наблюдают многочисленные зрители, яблоку негде упасть...
Текст: Елена Мачульская, фото: Александр Бурый
Все желающие могут попробовать себя в строевой науке. Взрослые и малыши приноравливаются к непривычному оружию, увлеченно исполняют команды «Шагом марш!», «Кругоом!». Возле пушки на солнце пригрелась собака: до канонады можно и подремать...
В стороне заряжают фитильные ружья служилые люди – гости из бурного XVII века. И над Иртышом грохочет залп, возвращая всех в те времена, когда шло освоение местных земель.
Вокруг разливается запах петровской перловой каши, которую готовят недалеко от импровизированного плаца. За вкусным варевом выстроилась целая очередь. Еда простая и сытная...
В минувшем, 2023 году в Омске стартовал образовательный исторический фестиваль «Омская область – главный русский военный рубеж в Западной Сибири», призванный рассказать о воинских подразделениях, которые в разные годы базировались на территории современной Омской области. Это серия мини-фестивалей выходного дня, каждый из которых посвящен определенному воинскому формированию. Нынешний рассказывает о прославленном Ширванском полке, навсегда вписавшем свое имя в русскую военную историю на Бородинском поле. Свой путь к славе этот полк начинал именно из Омской крепости – он здесь дислоцировался почти пятьдесят лет.
«На батарее Раевского сибиряки смогли остановить лучшие подразделения войск Наполеона. Бородинская битва стала самым кровопролитным сражением Отечественной войны 1812 года. А ширванские стрелки, среди которых несомненно было много омичей, оказались в самом ее эпицентре и совершили свой подвиг. Об этом обязательно нужно напоминать», – говорит директор исторического парка «Омская крепость» Василий Минин.
Но какими судьбами этот полк с совершенно «несибирским» названием оказался в Сибири?
НА НЕСПОКОЙНОМ РУБЕЖЕ
Ширванский полк был сформирован в 1724 году по указу Петра I в крепости Баку после победоносного завершения Персидского похода – «дабы заставить уважать русское имя». Из одной роты гренадерского Зыкова, четырех рот Азовского и четырех рот Казанского пехотных полков, которые участвовали в том походе.
Три десятилетия Ширванский полк дислоцировался на берегах Каспия, неся пограничную службу. А потом он был срочно переброшен в Западную Сибирь, которая тогда граничила с могущественным Джунгарским ханством. Воинственные кочевники то и дело нападали на русские поселения в Западной Сибири. Для защиты от них вдоль Иртыша в первой половине XVIII века возвели несколько крепостей, образовавших Иртышскую пограничную линию. Но джунгары не унимались. 31 марта 1742 года джунгарский владетель Галдан-Цэрэн обратился к императрице Елизавете Петровне с требованием снести крепости в районе Верхнего Иртыша. Кроме того, он заявил о своем праве собирать дань на обширной территории, которая прежде подчинялась Джунгарии: от Красноярска и Томска до Кузнецка и Алтая.
28 июня 1744 года в Усть-Каменогорскую крепость прибыли три урянхайца, которые сообщили, что правитель Джунгарии Галдан-Цэрэн «имеет намерение собрать войско и пойти» войной на Усть-Каменогорскую, Семипалатную и Ямышевскую крепости и на Колывано-Воскресенский медеплавильный завод на Алтае.
В сентябре 1744 года Сенат рассмотрел вопрос защиты Сибири от возможного нападения джунгар и решил, что сил размещенных там пяти гарнизонных полков и одного батальона крайне мало для столь обширной территории. В край по указу императрицы Елизаветы Петровны и по «определению» Сената было приказано немедленно отправить три драгунских полка (Вологодский и Луцкий, выведенные из Казанской губернии, и Олонецкий, передислоцированный из Нижегородской губернии) и два пехотных (Ширванский и Нашебургский), которые служили в бывших персидских провинциях, «чтобы для такого сильного неприятеля всегда содержать особливый военный корпус».
К концу 1745 года пять вышеперечисленных полков под командованием генерал-майора Христиана Киндермана вступили в Сибирь. Там они были сведены в Сибирский корпус, первым командующим которого и стал Киндерман. О кардинально изменившемся раскладе сил стало известно и джунгарам, так что анонсированный большой набег в итоге не случился.
Поначалу Ширванский полк разместили в Тобольске. Потом полк был разделен на небольшие отряды, которые стояли в иртышских крепостях. В 1753 году бригадир Иван Крафт рапортовал об этом в Военную коллегию.
А вскоре джунгарская проблема была снята: в 1758 году Джунгарское ханство перестало существовать в результате маньчжурско-китайской экспансии. Однако, покончив с джунгарами, завоеватели вознамерились двигаться дальше. Цинские отряды стали все чаще появляться около русских укреплений.
Так что границу вновь решено было укрепить. В 1763 году в Сибирь со специальной инструкцией императрицы Екатерины II был направлен блестящий специалист-фортификатор генерал-поручик Иван Шпрингер. Назначенный командиром войск Сибирского корпуса, Шпрингер сразу же занялся обустройством Омской крепости, которая должна была стать военной столицей Сибири. И Ширванский полк перевели в Омск. Судя по всему, для того, чтобы обеспечить охрану строительных работ государственной важности.
В ОЖИДАНИИ «НАСТОЯЩЕГО ДЕЛА»
Во время строительства новой Омской крепости штаб-квартира ширванцев находилась в слободе Чернолуцкой (сейчас там расположена курортная зона Чернолучье). Потом офицерские покои и солдатские казармы возвели в самой крепости. Эти так называемые «зимние квартиры» – одноэтажные каменные строения – образовали целую улицу. Сегодня это улица Спартаковская – одна из красивейших в центре Омска.
Строительство крепости на берегу Иртыша охладило территориальные претензии соседей. Так что с 1789 года часть подразделений Ширванского полка охраняла Тоболо-Ишимскую линию – еще один защитный рубеж, созданный по указу Сената в 1752 году в Ишимской степи. Она защищала от вторжения азиатов-кочевников, которые «одним только разбоем питаются».
Жизнь приграничной крепости особым разнообразием не отличалась. Неслучайно служивший здесь капитан Иван Андреев в своей «Домовой летописи» отмечал события вроде бы незначительные: сильный мороз или невиданный разлив реки Оми. Омская крепость жила на военном положении: на валу стояли солдаты с ружьями, ворота на ночь запирались, внушительный гарнизон мог отразить любое нападение. Но напасть на такое мощное укрепление в здешних степях никто не решался.
В Омской крепости для служилых были созданы все условия: гарнизонная школа с библиотекой, госпиталь и даже первый за Уралом светский театр, названный «оперным домом». Эта крепость была не только военным, но и культурным центром Западной Сибири. Не зря на праздники сюда съезжались офицеры из других пограничных крепостей. В 1794 году Андреев писал: «К продолжению веселостей недели масленой приехали в Омскую полковники Аршеневский, Шрендер, Графов, два Ивелича, князья Еристов, Жевахов и множество офицеров; в первое воскресенье у генерал-поручика Штрандмана бал и ужин; во вторник у подполковника Мориловского бал и ужин и опера. В четверток у Дельноца, подполковника, в школе на верху бал и ужин и опера «Лиза»; в субботу тут же опера «Разнощик», бал и ужин; в прощеный день вольное собрание по билетам, маскарад, бал и ужин на общественный кошт...»
Зимние балы, веселые гулянья на Масленицу и грандиозные летние праздники добавляли красок в однообразную жизнь. Равно как и торжественные смотры войск. А в степях становилось все безопаснее. Так что обязательные летние учения гарнизона по прошествии еще нескольких спокойных лет стали, скорее, демонстрацией внешнего блеска – показательным выходом полков из крепости за городские форштадты.
«Должно и стоит того, чтобы сказать, что такое был Ширванский полк, – писал в своих воспоминаниях первый начальник Омской области, Семен Броневский. – Офицеры, как уже изъяснился выше, были очень хороши и достаточно образованные люди. Нижние чины – исполины и стройные красавцы. Старика ни одного, рост, начинаясь с 2-х аршин 13 вершков, заканчивался 2 аршинами 6 вершками, особенно в гренадерском батальоне. Музыка изрядная для фронта (тогда не наступила еще пора щеголять многочисленною музыкою), обоз превосходный, лошади – все одной масти, не хуже драгунских, сбруя – блестящая с набором, шанцевый и прочий инструмент – полированный и укладывался в футляры, обитые сукном. Квартировали в наилучших деревнях, широко и приохотно; шагу не делали пешком, все на подводах, с изобилием съестной провизии. Шествие их в лагери – эпоха! Другой, увидя нескончаемые обозы, подумает, что это идут две армии, либо целая губерния колонизуется в места обетованные. <...> Щегольство в одежде замечательное, перевязи, портупеи, ранцевые ремни и сапоги чистили под лак, пуговицы и пряжки – полированы...».
А вот воинскую науку ширванцы подзабросили, что и показали первые же учения, которые устроил назначенный в 1807 году начальником Сибирской линии (так в итоге стала именоваться вся система укреплений, возведенных в Западной Сибири для защиты границ от набегов кочевников) участник екатерининских войн генерал-лейтенант Григорий Глазенап: «...ружейные приемы сильны, но ловкости и развязки в руках нет, стрельба залпами хороша, но рядами слаба и шумят во фронте...»
Впрочем, не прошло и месяца, как в Омск приехал новый шеф Ширванского полка – отличный боевой офицер, участник турецкой и польской кампаний, 43-летний полковник Федор Васильевич Зварыкин. В кратчайшие сроки он довел полк до уставной кондиции: «Отличный служивый Зварыкин, в форме командир, круто занялся одиночным учением и чрез две недели дал такой развод, что всех удивил быстрою во всем переменою». Ведь все они – солдаты и офицеры – страстно желали проявить себя в настоящем деле. Была бы возможность!
И она вскоре представилась. Летом 1808 года Глазенапу поступило высочайшее распоряжение: 24-ю дивизию, образованную из регулярных частей, «направить к западным границам империи». Шесть полков, в том числе и Ширванский, под командованием генерала Антона Скалона навсегда покинули Сибирь.
ВРЕМЯ ПОДВИГОВ
В Отечественную войну ширванцы снискали себе славу одного из лучших полков Русской армии. Произошло это не только благодаря стараниям полковника Зварыкина. У полка был вдохновенный духовный наставник – протоиерей Григорий Мансветов, потомственный священник родом из Тобольска. Сохранился «Сборник кратких христианских поучений к воинам», составленный по материалам проповедей полкового священника 84-го Ширванского полка перед личным составом 24-й пехотной дивизии, произнесенных в 1810 и 1811 годах. Ведь «по причине особой пользы и назидательности поучений отца Григория военное начальство приказывало унтер-офицерам переписывать их в тетради для прочтения воинам в свободное от службы время, а в 1829 году напутственные речи обер-священника были отпечатаны для всеобщего ознакомления в полках и учебных командах», – пишет в монографии «Военное духовенство России: страницы истории» Вячеслав Котков. Этот сборник переиздавался четыре раза. Отец Григорий напоминал своей пастве: «Положение воина важно и почетно; защищать Отечество его избрал «Промысел Небесный». <...> Войны начинают люди, а оканчивает их Сам Бог, который, как правило, помогает правому».
Для ширванцев долгожданным боевым крещением стал бой под Смоленском. По воспоминаниям участника этих событий, подполковника Ивана Липранди, «полки, сформированные из сибиряков и в первый раз здесь сошедшиеся с французами» после нескольких выстрелов без всякой команды бросались в штыки. Так происходило повсеместно: командиры были не в силах удержать солдат, наконец дождавшихся настоящего дела...
Шеф ширванцев, полковник Зварыкин, в этом бою получил тяжелое ранение в руку – пуля раздробила кость. За проявленное мужество Зварыкин был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом. Несмотря на ранение, он остался в полку, но долгое время не мог участвовать в сражениях.
А потом было Бородинское поле... И знаменитая батарея Раевского на Курганной высоте, за которую разгорелась ожесточенная кровавая схватка. Взятие стратегически важной Курганной высоты, господствовавшей над окружающей местностью, стало бы для французского императора ключом к победе. Но не сложилось. Планы Бонапарта перечеркнула Сибирская 24-я пехотная дивизия генерал-майора Петра Гавриловича Лихачева, заменившая на высоте войска генерал-лейтенанта Николая Раевского, которые держались «до тех пор, пока убитыми и ранеными не приведены были в совершенное расстройство».
Французы сосредоточили на редуте и его защитниках огонь 150 пушек, русские позиции атаковала пехота и тяжелая кавалерия. По свидетельству современников, ширванцы в этом сражении проявили безумную храбрость и беспредельную стойкость. На батарее шел жестокий рукопашный бой. В плен не брали ни с той, ни с другой стороны. Вместе со своими солдатами сражался 37-летний командир Ширванского полка майор Николай Афанасьевич Теплов. «Во весь день сражения с полком в первой линии под сильным с неприятельских батарей огнем, и штурме на Кургане батареи нашей – с отменной храбростью, ободряя всех подчиненных, ударил с полком в штыки на наступающего неприятеля и тем обратил его в бегство», – написал потом генерал Михаил Андреевич Милорадович в представлении Теплова к награждению орденом Святой Анны 2-й степени. Но этот бой стал для отважного офицера последним: во время сражения Теплов получил тяжелую контузию, от которой так и не смог оправиться. Для лечения он поехал в Пермь, где жила его супруга, и там в октябре 1813 года «скончался от изнурения сил». В побежденный Париж Ширванский полк войдет без своего командира...
В наградных документах упоминаются геройские действия капитанов Романовского, Курендовича и штабс-капитана Какурина: «при отогнании неприятеля от занятия батареи все, будучи впереди фронта, первые бросились на неприятельские колонны, и чрез то, подав пример подчиненным, принудили неприятеля отступить». Да, ширванцы отлично усвоили не только воинскую науку, но и наставления священника: «Воин-христианин <...> должен надеяться на помощь Божию и никогда не предаваться унынию». И в тяжелейших обстоятельствах совершили то, что считалось невозможным.
В 4 часа дня батарея Раевского все же была взята французами. Но это уже не могло принести Наполеону желанную победу: потери его армии на Бородине оказались слишком велики. Ширванцы, как и многие другие полки, заплатили за то дорогой ценой. В Российском государственном военно-историческом архиве хранится ведомость потерь 1-й Западной армии в сражении при селе Бородино. Среди сибирских частей, бывших в деле, наибольшие потери понес именно Ширванский полк: «Убито 5 унтер-офицеров, ранено 14, рядовых убито 174, ранено 283. И 41 человек пропал без вести».
В начале 1814 года в Заграничном походе Ширванский полк участвовал в сражении при Краоне. Он выдержал несколько яростных атак французской конницы. Оказавшись под обстрелом, ширванцы под предводительством Зварыкина, оправившегося к тому времени от ранения, атаковали неприятельские батареи. Между тем войска получили приказ отступать, и ширванцы оказались окружены неприятельской конницей. Расстреляв все патроны, солдаты трижды под барабанный бой прокладывали себе путь штыками. В итоге они вышли к своим, сумев при этом вынести всех раненых и тела убитых офицеров.
В этом сражении Зварыкин получил новые ранения – «в правый пах навылет и в поясницу». И очередной орден – Святой Анны 1-й степени. А Ширванский полк за геройство был отмечен высшей коллективной воинской наградой – Георгиевскими знаменами.
После заключения мира Федор Зварыкин возвратился в Россию залечивать раны. Но уже в 1817 году он получил новое назначение – комендантом города Витебска.
Ширванский полк по окончании заграничной кампании тоже двинулся на родину. А там два года спустя внезапно перестал быть Ширванским.
ПОД НОВЫМ ИМЕНЕМ
О том, как это произошло, можно узнать из брошюры, изданной в 1900 году «К 200-летнему юбилею 64-го пехотного Казанского Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Николаевича полка».
Генерал Алексей Петрович Ермолов просил Александра I о присылке новых полков, и император отправил на Кавказ 10 боевых полков с условием, чтобы прежде служившие на Кавказе полки вернулись в Россию. Любимый Ермоловым Кабардинский полк, стоявший в Закавказье, предписывалось перевести из 20-й дивизии в 19-ю, находившуюся на Кавказской линии. Ермолова такой вариант не вдохновил, и он попросил ограничиться переименованием Кабардинского полка в Ширванский, а Казанского – в Кабардинский. И на это последовало высочайшее соизволение. Причем возникла парадоксальная ситуация: полки, меняясь своими названиями в силу предписания от 4 ноября 1819 года, вместе со своими именами передали и свои знамена. «Таким образом, пришедший из России Ширванский полк передал свое название и Георгиевския знамена за Краон в Кабардинский полк, который с тех пор стал именоваться Ширванским; получив затем от прежняго Кабардинскаго полка Мальтийския знамена за сражение при р. Иоре в 1800 г. он передал их в Казанский полк <...>, который и стал называться Кабардинским; наконец, сам Ширванский <...>, получив знамена Казанскаго полка <...>, уже навсегда сохранил за собой имя Казанского полка», – поясняет брошюра.
Из-за этого возникла невообразимая путаница. И во многих исторических изданиях ныне встречаются утверждения, что дальнейшую службу Ширванский полк продолжал на Кавказе. А реальное продолжение истории этого полка – пусть и под другим именем – к нему попросту не относят. А ведь Казанский полк достойно проявил себя во многих сражениях, ставших знаковыми для русской военной истории. Он участвовал в битве на Альме – первом крупном сражении Крымской войны. В составе гарнизона Севастополя оборонял прославленный Малахов курган.
Не остался полк в стороне и от ключевого события Русско-турецкой войны, предопределившего успешное завершение кампании на Балканском полуострове. 30 августа 1877 года во время кровопролитного штурма Плевны казанцы «как львы, бросились на неприятельские ложементы и вскочили на них одни из первых»...
Да, несмотря на смену названия и на то, что в этом полку состояли уже не те солдаты и офицеры, которые сражались на Бородинском поле, главное осталось неизменным: непоколебимая стойкость и беспредельная храбрость.
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ОМСКУЮ КРЕПОСТЬ
Полк прославил на поле брани оба своих имени. Но, разумеется, на фестивале в Омской крепости рассказывали только о сибиряках-героях Бородинского сражения, ведь последующие события с Омской крепостью уже никак не связаны. Рассказывали в подробностях.
«На голове солдат носил кивер. Этот головной убор перешел в армию из гражданской моды. Ведь кивер – это цилиндр без полей. Он очень хорошо себя зарекомендовал, потому что мог защитить голову от сабельного удара, наносимого сверху. Вообще, элементы солдатского снаряжения были функциональны. Например, галстук не только придавал солдату элегантный вид, но и нужен был для того, чтобы мундир не натирал шею», – поясняет участник военно-исторического клуба «Служилые люди Сибири» Николай Солдатов.
В ножнах у солдата – шпага с тесачным клинком. Причем это был прежде всего шанцевый инструмент – для разнообразных хозяйственных надобностей. А в бою, когда доходило до рукопашной, в ход шел штык.
«Ружья-фузеи у солдат были разные, никакого стандарта тогда не существовало. В патронной сумке по уставу должно было быть 30 патронов, которые солдаты делали сами, – продолжает рассказ Николай. – Тактика ведения боя того времени не предполагала длительных перестрелок: несколько выстрелов и в рукопашную...».
Отечественной войной 1812 года Николай Солдатов интересуется с детства. Сейчас он по возможности занимается поисками информации в архивах. Ведь в истории полка пока что хватает белых пятнен. «Историческая реконструкция привлекает меня возможностью погрузиться в эпоху, почувствовать себя солдатом 1812 года. А погружаясь в эпоху, мы, так или иначе, проводим исторический эксперимент. Это очень увлекательно и позволяет больше узнать о том, как жили наши предки», – считает Солдатов.
Число современных «ширванцев» в Омской крепости пока не слишком велико – всего пять человек. Но планы на будущее весьма обширные. Поиск новой информации, улучшение материальной базы, реконструкция знамени полка.
«Сейчас особенно важны мероприятия, которые раскрывают правдивую историю, показывают, как сложно строилась та страна, в которой мы живем, каких усилий это стоило нашим предкам. В основу нашей победы над Наполеоном легла мощнейшая военная реформа, проведенная Александром I: за несколько лет солдаты были перевооружены, обучены новым тактическим приемам. И все это происходило в момент жесточайшего международного давления, в условиях торговой блокады. Нам нужно знать об опыте предшествующих поколений – чтобы лучше понимать то, что происходит сегодня», – резюмирует Василий Минин.