Крикунов, ну, Ваня, Крикунов. Сегодня он встал с обеих не тех ног. Сначала он знатно поругался с женой, на почве того, что ей нужно работать в выходной день, и они бы могли вместе сходить в какой-нибудь театр, или кабак, но нет. Она ушла, хлопнув дверью, и назвав его бранным словом.
Телевизор и интернет не говорили ничего хорошего. Крикунов пощелкал сначала одно, потом другое, потом уселся за компьютер, чтобы поиграть в свою любимую компьютерную игру. Внезапно свет в квартире погас, компьютер затрещал и перестал демонстрацию изображения. Вот так неприятность, подумал Крикунов. Подумал он про это совершенно не в таких терминах, мне просто не очень хочется выплескивать их на бумагу и пачкать всё вокруг коричневыми буквами. Тем не менее, он подошел к розетке и проверил – не-а. Тогда он выглянул на лестничную площадку, и, к его удивлению он обнаружил две вещи: первое это то, что на площадке горел свет (для того, чтобы в рассказе было более выразительно понятно, что свет в доме есть), второе это то, что у соседей была приоткрыта дверь, а еще, был немного приоткрыт электрический щиток. Вот так да…
Не долго думаю, очень недолго думая, Крикунов выпрыгнул на лестничную площадку, прямо так, босиком. Его утренний гневный настрой был еще более раззадорен, будто в костер кто-то плеснул бензина, и Ваня был готов метать искры во все стороны. На самом деле он переживал из-за политической ситуации в мире, поэтому он плохо спал и поэтому он встал не стой ноги. Ну еще и потому, что был агрессивным и злобным упырем. Из двери соседей вышел дедушка, с отверткой в руках. На его носу висели очки, а кожа на лбу собралась в несколько морщинистых волн, из-за чрезмерного напряжения электромонтажной мысли.
Началось. Крикунов орал на бедного дедушку так, что стены звенели, соседи начали выглядывать из-за дверей, чтобы понять, что случилось. Дедушка вжал голову в плечи, а Крикунов кричал, кричал и кричал. Когда он совсем побагровел и слюни начали капать из его рта, он замолк, крикнул еще один матюк, и скрылся в квартире.
В квартире был балкон, выходил он окнами на город, так, что можно было хорошо разглядеть горизонт, небо и всё вокруг. День был ясный, солнечный, и теплый. Тут на небе он заметил длинный след от самолета. След этот был немного не такой как другие следы, он как-то крюком нависал над городом. Крикунов выкурил одну сигарету, и принялся за вторую, не потому что он хотел, а потом что наблюдал.
Спустя пятнадцать мнут, стало абсолютно ясно, что этот объект – это не самолет, который летит себе куда-то, это объект, который летит прямо вот на город, почти что на самого Крикунова, а еще через десять минут, стало понятно, что это ракета. Он посмотрел на улицу, машины неслись по дороге, снося мусорные баки и столбы, по улице бежали единичные люди. Загудела сирена, Крикунов достал телефон и посмотрел в новости. Одни запустили, другие пытались сбить, но не смогли. Он позвонил.
- Галя, прости меня, пожалуйста, я не прав был, правда, я… знаешь, я такой дурак. - Галя, кажется, не смотрела новости, и в окно тоже, она просто заплакала, от счастья, и сказал, что прощает. – Да, хорошо, я тебе перезвоню, осталось еще одно дело.
Он пошел к соседу, сосед не открыл, а спросил: «Чего надо».
- Я извиниться пришел, вы меня простите, пожалуйста, дверь можете не открывать, просто извините.
- Ну чего же вы кричите, мы же старые люди.
- Да знаю я, знаю, вот и извиняюсь, а я вот как мальчишка себя веду, хоть мне уже и сколько лет, извините.
Он снова вышел на балкон. Ракета была уже совсем близко. Что-то был в этом даже, красивое, что ли.
Современные способы уничтожения человечества дошли до очень серьёзных высот. Если раньше одна ракета — это исчезновение дома, то сейчас это может быть половина страны. Ракетка просто упала, чуть поодаль от горизонта, двумя районами дальше. Вверх поднялось облако, и странная волна начала двигаться в сторону Крикунова. ДомА начали вырываться с корнями и рассыпаться на кирпичи, а потом превращаться в пыль. Деревья, люди, животные – все сгорало сразу же. Крикунов успел заметить, как ударная волна подошла к его дому, но в ту же секунду от него ничего не осталось. Ваня разлетелся на мелкие кусочки до того, как смог что-то почувствовать, а вместе с ним и остальные полтора миллиона человек, живущих в городе.
За одну секунду.
Еще долго оседала пыль, еще долго температура понижалась до нормальной, потом еще даже пытались кого-то искать, но это было бесполезно, ничего не осталось, только огромное выжженное радиоактивное поле.
И всё, ну прямо вот, вообще всё, в одночасье, потеряло смысл для полутора миллионов человек.