Сегодня все активно обсуждают возникшее предложение вернуть в школу «старую и добрую» оценку по поведению. Комментарий на эту тему дал Вардан Эрнестович Багдасарян, доктор исторических наук, профессор, декан факультета истории, политологии и права Государственного университета просвещения.
Оценки за поведение ставили еще в образовательных учреждениях Российской империи. В период борьбы со старорежимным наследием после революции от них отказались. Оценки за поведение вновь стали выставлять при И.В. Сталине – в 1943 году, что само по себе, учитывая военное время, показательно.
При Н.С. Хрущеве от этого снова отказались, а потом к выставлению оценок за поведение снова вернулись в 1970 году. Конечно, наличие таких оценок не было панацеей, но в определенных аспектах механизм работал. Он позволял, в частности, законно пресечь действия систематических нарушителей дисциплины, хулиганов. В основном в СССР оценку по поведению использовали не для воспитания, а как механизм блокировки девиантных личностей.
Сейчас введение оценок за поведение пытаются сделать методом защиты чести и достоинства учителя. Но более действенные, а главное, правовые нормы уже есть. В декабре прошлого года был принят закон о защите учителей от всех форм физического и психического насилия. Речь идет об изменениях в законе об образовании, которые на законодательном уровне закрепили за педагогами право на уважение человеческого достоинства, защиту от всех форм физического и психического насилия, оскорбления личности. Применять новые нормы будут уже с 1 сентября текущего года. Учитель в любой момент сможет обратиться в органы управления образовательной организации с просьбой применить дисциплинарные взыскания к обучающимся, нарушающим и ущемляющим его права. Это важно, поскольку порой речь идет не о шалостях.
Так нужна ли оценка за поведение? Получается, что в современной школе оцениваются лишь полученные знания и умения. А важнейшая позиция – воспитание – не оценивается нигде. Однако для образования в целом важно не только получение конкретных знаний, а воспитание человека социальной личностью, гражданином и патриотом страны.
Да и главное знание, в конечном итоге, – это знание о добре и зле. О приоритетности воспитания рассуждал в свое время Константин Дмитриевич Ушинский:
«Конечно, образование ума и обогащение его познаниями много принесет пользы, но, увы, я никак не полагаю, чтобы ботанические и зоологические познания или даже ближайшее знакомство с глубокомысленными творениями Фохта и Молешотта могли сделать гоголевского городничего честным чиновником, и совершенно убежден, что, будь Павел Иванович Чичиков посвящен во все тайны органической химии или политической экономии, он останется тем же, весьма вредным для общества пронырой. <…> В преподавателе среднего учебного заведения знание предмета далеко не составляет главного достоинства. <…> Но главное достоинство гимназического преподавателя состоит в том, чтобы он умел воспитывать учеников своим предметом».
А вот уже мнение о приоритетности воспитания, высказанное в наше время:
«Получить знания – это не просто, но это все-таки вторично по сравнению с воспитанием человека, с тем, чтобы он должным образом относился и к себе самому, и к своим друзьям, к семье, к Родине. Это абсолютно фундаментальные вещи, и только на этой базе можно рассчитывать на то, чтобы человек стал полноценным».
И это мнение высказано Президентом Российской Федерации.
Сможет ли решить столь серьезные задачи простая оценка за поведение? С одной стороны, это индикатор восстановления ценностного подхода в образовании. С другой – решение вопроса требует учета и оценки рисков, которые, несомненно, есть. Например, оценка за поведение может стать оценкой за лояльность к учителю.
Бесспорно, вопрос крайне дискуссионный. Считаю необходимым тщательно обсудить как само предложение, так и критерии соответствующего оценивания.