— Сонечка, доченька, послушай меня! Да, Дима действительно твой отец. Не спрашивай, как так получилось! Мы с твоим отцом родным встречались, я забеременела, а потом… Потом его посадили. Слава меня беременной принял, и тебя все эти годы он любил и воспитывал как родную. Сонечка, Дима зла тебе не причинит, в этом я уверена. Дочка, не гони его, пожалуйста…
***
Запах яблочного пирога с корицей всегда ассоциировался у Софьи с чем-то незыблемым, почти вечным. В их квартире на восьмом этаже этот аромат означал спокойствие: папа скоро вернется с работы, мама будет переставлять баночки со специями, а впереди — скучный, но уютный вечер за уроками и перепиской с Сергеем. Соня прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу, наблюдая, как во дворе кружится первый, еще несмелый снег.
— Сонь, помоги стол накрыть! — крикнула из кухни Галина. Голос у матери был странный — звонкий, суетливый, будто она ждала не мужа, а как минимум делегацию из министерства. — Достань ту нарядную скатерть, синюю.
Софья нехотя оторвалась от окна и зашла в кухню.
— Мам, зачем скатерть? Мы же просто ужинаем. Папа сказал, что задержится на полчаса.
Галина, не оборачиваясь, яростно натирала полотенцем и без того чистые тарелки. Ее пальцы заметно дрожали.
— У нас гость будет, Сонечка. Очень важный человек. Мой брат приехал.
Софья замерла с пачкой салфеток в руках. Она на секунду даже забыла, как дышать.
— Какой брат? У тебя же нет братьев. Ты всегда говорила, что ты одна у родителей была.
Галина наконец повернулась. Лицо ее было бледным, под глазами залегли тени, которых еще утром Софья не замечала.
— Говорила... Потому что так проще было. Мы долго не общались, он в Сибири жил, на северах. Вахтами, контрактами... В общем, не до писем было. А тут вот, решил навестить. Его Димой зовут. Пожалуйста, Соня, веди себя прилично. Не задавай лишних вопросов.
В дверь позвонили. Мама вздрогнула так, будто выстрелили над ухом. Она поправила фартук, пригладила волосы и почти побежала в прихожую. Софья пошла следом, чувствуя, как внутри зарождается липкое, неприятное любопытство.
На пороге стоял мужчина. Он был невысокого роста, но какой-то кряжистый, тяжелый. На нем была поношенная кожаная куртка и тяжелые ботинки, от которых на чистом линолеуме сразу поползли грязные лужицы. Лицо — дубленое, исчерченное глубокими морщинами, хотя на вид ему вряд ли было сильно больше сорока.
— Ну, здравствуй, Галя, — хрипло сказал он. Голос звучал так, будто человек долго не разговаривал или сорвал связки на морозе. — Сколько лет, сколько зим? Лет семнадцать, поди?
— Ой, Димка... Заходи, чего на пороге-то... Совсем седой стал, — Галина вдруг всхлипнула и прильнула к его плечу.
Мужчина неловко похлопал ее по спине огромной ладонью с короткими, въевшимися в кожу полосками грязи или мазута. Его взгляд упал на Софью, стоявшую в глубине коридора. Глаза у него были странные — выцветшие, почти прозрачные, но очень живые.
— А это, значит, племяшка? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Здравствуй, Соня. Большая вымахала. Прямо невеста.
— Здравствуйте, — сухо ответила девушка. Ей захотелось уйти в свою комнату и закрыться на замок.
В этот момент открылась дверь, и вошел Ярослав. Он замер, переводя взгляд с плачущей жены на незнакомца.
— Так, я что-то пропустил? — Ярослав нахмурился, но голос остался спокойным. — Галя, это кто?
— Слава, знакомься, — Галина отстранилась от брата, вытирая глаза. — Это мой брат Дмитрий. Я тебе рассказывала... ну, про Сибирь. Помнишь?
Ярослав медленно снял пальто. Софья видела, как отец на секунду напрягся, желваки на его лице дрогнули, но он тут же взял себя в руки.
— Дмитрий, значит. Очень приятно. Ярослав.
Мужчины пожали руки. Дмитрий сжал ладонь Ярослава крепко, почти вызывающе, но отец даже не поморщился.
— Ну, что мы в дверях-то? — засуетилась Галина. — Идите руки мыть, и за стол. Пирог остынет! Дима, проходи, вот ванна. Сонечка, помоги отцу с сумками.
Вечер за столом был мучительным. Дмитрий ел молча, сосредоточенно, словно опасаясь, что тарелку сейчас отнимут. Он не пользовался ножом, просто отламывал куски пирога руками и отправлял в рот, тщательно пережевывая.
— Ты надолго к нам, Дмитрий? — спросил Ярослав, прихлебывая чай.
— Дней на десять, если не стесню. Дела у меня тут... кое-какие. С документами разобраться надо, — Дмитрий мельком взглянул на Галину. — Сестру вот увидеть захотел. А то ведь и помереть можно, не повидавшись.
— Да что ты такое говоришь! — всполошилась мама. — Живи сколько нужно. Места хватит, диван в гостиной свободный.
Софья ковыряла вилкой свой кусок, аппетит пропал напрочь. Ей казалось, что этот человек занимает собой все пространство кухни. Даже свет ламп стал казаться тусклым в его присутствии.
— А где именно в Сибири работали? — спросила она, просто чтобы прервать затянувшееся молчание.
Дмитрий поднял на нее свои прозрачные глаза.
— Где... В разных местах, Соня. По глубине сибирских руд, так сказать. На лесоповале был, на приисках. Воздухом свежим дышал.
— Интересно, — буркнула Софья.
— Соня, не приставай к дяде, — мягко прервал ее Ярослав. — Человек с дороги, устал.
После ужина, когда взрослые остались на кухне обсуждать что-то вполголоса, Софья вышла в коридор. Проходя мимо вешалки, она зацепила локтем куртку Дмитрия. Тяжелая кожаная вещь соскользнула на пол. Софья нагнулась, чтобы поднять ее, и увидела, как из внутреннего кармана выпал сложенный вчетверо листок бумаги.
Она не собиралась ничего читать. Честно. Но взгляд сам зацепился за жирную печать в углу и заголовок, напечатанный казенным шрифтом: «Справка об освобождении».
Руки у Софьи похолодели. Она быстро пробежала глазами по строчкам: «...Яковлев Дмитрий Николаевич... отбывал наказание в ИК-12... срок заключения... статья... освобожден...».
— Что ты там делаешь? — раздался за спиной резкий шепот.
Софья подпрыгнула и едва не выронила листок. Позади стояла Галина. Она быстро выхватила бумагу из рук дочери и спрятала за спину.
— Мама... — Софья почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Мам, он из тюрьмы приехал? Прямо к нам? Ты знала?
— Тише ты! — Галина схватила ее за локоть и утянула в ванную, закрыв дверь. — Соня, не смей кричать. И отцу ни слова, слышишь?
— Почему? Мам, он преступник! Ты понимаешь, что он сидел? За что? Он кого-то прибил?
— Глупости не говори! — Галина зашипела, ее лицо покраснело. — Никого он не убивал. Время такое было... На фирме он работал, большой начальник что-то там украл, а на него повесили. Подставили его, понимаешь? Он просто крайним оказался. Дима — хороший человек, добрый. Просто жизнь у него не сложилась.
— Хороший человек не приезжает в чужой дом со справкой из зоны, — отрезала Софья. — Почему ты раньше не говорила, что у тебя брат-зек?
— Потому что не хотела, чтобы вы на него так смотрели! — Галина вдруг закрыла лицо руками. — Он мой брат, Соня. Единственный родной человек, кроме вас. Пожалуйста, будь с ним помягче. Он и так настрадался. Мы же семья. Мы должны помогать друг другу.
Софья молча вышла из ванной. В ушах звенело. Она вернулась в свою комнату и рухнула на кровать, глядя в потолок. «Дядя Дима». Свежий воздух Сибири. Лесоповал. Теперь все встало на свои места — и эта манера есть, и тяжелый взгляд, и запах.
Она достала телефон и быстро набрала сообщение Сергею:
«Приходи завтра к школе. Мне нужно тебе кое-что рассказать. У нас дома кошмар».
***
На следующее утро город окончательно засыпало снегом. Софья стояла у школьных ворот, кутаясь в длинный шарф. Сергей появился через минуту — высокий, в расстегнутой куртке, с неизменной улыбкой.
— Привет, Сонька! — он притянул ее к себе и поцеловал в щеку. — Что за таинственность? Кто тебя обидел?
— Серёж, у нас дома зек живет, — выпалила она, отстраняясь.
Сергей удивленно приподнял брови.
— В смысле? Квартиранта взяли, что ли?
— Нет, мамин брат. Который «в Сибири работал». Вчера приехал, а у него справка об освобождении из кармана выпала. Мама просит его жалеть, а мне страшно. Он какой-то... не такой. Смотрит так, будто насквозь видит.
Сергей хмыкнул, доставая из кармана пачку жевательной резинки.
— Да ладно тебе, Сонь. Если он мамин брат, значит, не опасный. Ну, посидел мужик, с кем не бывает. Главное, чтобы не буянил.
— Тебе легко говорить, не тебе с ним в одной квартире спать. Он сегодня утром на кухне сидел, нож точил. Просто сидел и точил, представляешь?
— Хозяйственный, значит, — Сергей попытался ее обнять, но Софья снова увернулась. — Ну хочешь, я сегодня зайду к вам? Познакомимся, я ему дам понять, что ты не одна.
— Не надо, — испугалась Соня. — Мама просила не говорить папе, что я видела справку. Она боится скандала. Просто проводи меня до дома после уроков, ладно?
Весь день Софья не могла сосредоточиться на физике и истории. Перед глазами стояло лицо Дмитрия. Она вспоминала, как мама суетилась вокруг него, как подкладывала лучшие куски. Это было так неестественно, так странно.
После школы Сергей, как и обещал, ждал ее. Они медленно шли по заснеженным улицам.
— Сонь, ну не грузись ты так, — Сергей пытался ее развеселить. — Хочешь, в кино сходим в субботу? Там какой-то новый ужастик вышел. Как раз по твоей теме.
— Не смешно, — Софья улыбнулась вопреки себе. — Ладно, может, ты и прав. Мама говорит, его подставили. Может, он и правда просто несчастный.
Они подошли к подъезду. Сумерки уже сгущались, фонари еще не зажглись. Сергей прижал Соню к стене возле входной двери.
— Ну, всё, пришла, — прошептал он. — Не хочешь меня пригласить на чай? Вдруг там твой дядя уже всё золото вынес, надо проверить.
— Дурак ты, Серёжа. Нельзя к нам. Там вахтерша новая, вредная, как фсбшница бывшая. Да и мама дома, наверное.
— Ну тогда хоть поцелуй на прощание.
Они стояли, обнявшись, и Софья на мгновение забыла о своих страхах. Ей было тепло и спокойно в его руках. Но вдруг тяжелая железная дверь подъезда с грохотом распахнулась, и на крыльцо вышел Дмитрий. Он был без куртки, в одной серой футболке, которая обтягивала его мощные плечи. В руках он держал мусорный пакет, но, увидев подростков, замер.
— Это что тут за танцы? — голос Дмитрия прозвучал как удар хлыста.
Софья отшатнулась от Сергея. Ее сердце забилось где-то в горле.
— Дядя Дима... Мы просто... — пролепетала она.
— Я видел, что вы «просто», — Дмитрий шагнул к ним. — Ты, пацан, ты кто такой? Чего лапы распускаешь?
Сергей, который обычно не лез за словом в карман, вдруг побледнел. Он почувствовал исходящую от мужчины угрозу — настоящую, не книжную.
— Я Сергей. Мы с Софьей встречаемся. Мы просто...
— Встречаешься? — Дмитрий подошел почти вплотную. Его глаза превратились в узкие щели. — Ты школу закончил, герой? Знаешь, что бывает с такими, кто чужих дочек по углам тискает?
— Дядя Дима, прекратите! — крикнула Софья, бросаясь между ними. — Вы что творите?
Дмитрий грубо отодвинул ее в сторону. Его рука, тяжелая и жесткая, легла Сергею на плечо.
— Слушай меня сюда, Ромео. Чтобы я тебя рядом с ней больше не видел. Понял? А увижу — можешь сразу себе место на кладбище присматривать. Я за базар отвечаю. Вали отсюда, пока я добрый.
— Сонь, я... я позвоню, — Сергей быстро высвободился, бросил на Софью испуганный взгляд и почти побежал в сторону ворот.
— Вы с ума сошли! — Софья со слезами на глазах набросилась на Дмитрия. — Какое вы имеете право? Вы кто такой вообще?
Дмитрий медленно повернулся к ней. Его лицо было спокойным, почти безжизненным, и это пугало сильнее любого крика.
— Я тот, кто знает, чем такие прогулки заканчиваются, — тихо сказал он. — Ты еще малявка, Соня. Ничего в жизни не понимаешь. А этот твой... он тебе только жизнь испортит. Иди в дом.
Софья пронеслась мимо него в подъезд, взлетела на восьмой этаж, не дожидаясь лифта. Дома она сразу бросилась в ванную и заперлась. Ее всю трясло. Она пыталась набрать номер Сергея, но телефон был вне зоны доступа. Видимо, он отключил его от страха.
«Урод! Ненавижу!» — думала она.
***
Вечером дома была тишина. Мама пришла с работы позже обычного, папа ушел в магазин. Софья сидела в своей комнате, прислушиваясь к звукам в квартире. Она слышала, как Дмитрий ходит по гостиной. Позже она решилась выйти на кухню за водой. Проходя мимо полуоткрытой двери в гостиную, Софья услышала голоса — говорили мама и Дмитрий.
— ...я тебе в десятый раз объясняю, Галя! Я всё правильно сделал, — гремел голос Дмитрия. — Я этого щенка просто припугнул.
— Ты сдержаться должен был, понимаешь? Поаккуратнее! — голос матери сорвался на высокую, дребезжащую ноту. — Мы же договаривались, Дима. Мы всё обсудили еще до твоего приезда. Соня — девочка впечатлительная, она к такому не привыкла.
Софья замерла в тени коридора, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось в самые ребра, мешая дышать.
— Про «сдержаться» мне начинаешь рассказывать? — Дмитрий хмыкнул, и Софья почти физически почувствовала его тяжелую усмешку. — Я тебе обещал, что не вылезу раньше срока — я не вылез. Сказала — молчи про зону, я молчу. Но смотреть, как этот шкет ее зажимает... У меня аж внутри всё перевернулось. Ты не забывай, Галя, что я её отец.
В коридоре будто выкачали весь воздух. Софья качнулась, едва не задев плечом вешалку с ключами. Ей показалось, что она ослышалась. «Отец? Какой отец?»
— Тише ты! — Галина почти закричала шепотом. — Она может услышать! Ты же обещал, что она никогда об этом не узнает. Мы со Славой столько лет...
— Не узнает, не узнает, — перебил ее Дмитрий уже тише, но в его голосе прорезалась горькая, стальная нота. — Я свои слова держу. Но кровь-то не водица, Галь. Я семнадцать лет стены разглядывал и думал: какая она? На тебя похожа или на меня? А увидел — и всё, крышу сорвало. Моя она. И я не позволю всяким подонкам рядом с ней тереться.
Софья не помнила, как сделала эти три шага. Ноги сами вынесли ее на свет, в дверной проем кухни.
Мама сидела за столом, сжимая в руках пустую кружку. Лицо у нее было такое, будто она постарела на десять лет за одну секунду. Дмитрий стоял у окна, широко расставив ноги, и курил в форточку, несмотря на мамины запреты.
— Соня? — Галина вскочила, кружка с глухим стуком перевернулась на скатерть. — Доченька, ты чего не спишь?
Софья смотрела на Дмитрия. Тот медленно выдохнул дым, не отводя взгляда. В его глазах не было раскаяния — только какая-то колючая, первобытная тоска.
— Кто твой отец, Соня? — шепотом спросила она саму себя, но вышло громко. — О чем вы сейчас говорили?
— Сонечка, ты всё не так поняла, — Галина бросилась к ней, пытаясь схватить за руки, но Софья отшатнулась, как от удара. — Мы просто... это образно было. Дима так шутит, понимаешь? У него юмор такой... специфический.
— Хватит врать, мам! — закричала Софья, и слезы наконец брызнули из глаз. — Хватит! «Отец»? Этот уголовник — мой отец? Тот, который на Сергея напал? Тот, про которого ты всю жизнь молчала? А папа? Он знает?
Дмитрий бросил окурок в раковину. Он шагнул к Софье, и она непроизвольно сжалась.
— Слава знает всё, — спокойно сказал он. — Он мужик правильный, Соня. Он тебя вырастил, пока я... пока меня не было. Но правда — она такая. Горькая, как полынь.
— Какая правда? Что ты бросил нас? Что ты сидел, пока папа меня на танцы водил и коленки забинтовывал? — Софью трясло от гнева и отвращения. — Зачем ты приехал? Зачем ты вообще появился?
— Соня, не надо так, — Галина плакала, закрыв лицо руками. — Дима не бросал. Всё было сложно. Я забеременела, а его... его посадили. Я думала, не дождусь. Ярослав встретил меня, пожалел, полюбил. Он принял тебя как свою. Мы решили, что так будет лучше для всех.
— Для всех, кроме меня! — Софья сорвала с вешалки свою куртку. — Я вас обоих ненавижу. И его, — она ткнула пальцем в сторону Дмитрия, — и тебя за это вранье.
— Стой! Ты куда на ночь глядя? — Галина попыталась загородить дверь.
— Уйди, мам. Просто уйди.
Софья вылетела из квартиры, не чувствуя под собой ног. Холодный подъездный воздух обжег легкие, но она не остановилась. На улице снег превратился в ледяную крупу, которая больно хлестала по лицу.
Она бежала к Сергею. Ей нужно было к кому-то, кто не врал ей всю жизнь. Кто не скрывал за улыбкой страшные тайны. У ворот общежития она долго набирала его номер. Раз, другой, третий. Наконец, сонный голос Сергея отозвался в трубке:
— Алло... Сонь, ты время видела? Что случилось? Твой дядя-псих опять на охоте?
— Серёжа, выйди, пожалуйста. Мне очень плохо. Мне... мне идти некуда.
Через пять минут Сергей вышел — заспанный, в натянутой наспех куртке. Увидев Софью, которая стояла под фонарем и буквально захлебывалась слезами, он растерялся.
— Эй, ну ты чего? Совсем замерзла. Пошли в холл, там вахтерша уснула, проскочим.
Они уселись в темном углу за старыми автоматами с газировкой. Софья, кутаясь в куртку, рассказала всё: про справку, про подслушанный разговор, про то, что ее жизнь оказалась декорацией из дешевого сериала.
Сергей слушал молча. Он не обнимал ее, не пытался успокоить. Он просто сидел рядом, и Софья видела, как он нервно перебирает пальцами шнурок от толстовки.
— Жесть, конечно, — наконец выдавил он. — То есть он реально твой батя? Зек настоящий? Блин, Сонь, я же говорил — он отбитый. Ты видела, как он мне руку заломил? У меня до сих пор плечо ноет.
— Мне плевать на плечо, Серёж, — Софья подняла на него опухшие глаза. — Ты понимаешь, что они мне врали? Семнадцать лет!
— Понимаю... — Сергей отвел взгляд. — Слушай, а он... ну, этот Дмитрий... он теперь у вас жить будет? Насовсем?
— Не знаю. Наверное. Мама говорит, у него никого больше нет.
— Плохо, — Сергей нахмурился. — Очень плохо. С таким соседом ты и сама скоро на стенку полезешь. И мне теперь к вашему дому даже подходить опасно. Он же сказал — убьет. Сонь, он не шутил, у него глаза были как у акулы.
— Ты боишься его? — в голосе Софьи промелькнуло разочарование.
— А ты не боишься? — Сергей вскинулся. — Он сидел, Сонь! За ним зона, там людей ломают. Короче, ты это... постарайся его выжить как-нибудь. Маме скажи, что или он, или ты. Она же тебя любит, выберет по-любому.
Софья вздохнула. Совет Сергея казался правильным, но каким-то... мелким. Ей хотелось поддержки, а он думал о собственной безопасности.
— Ладно, иди спи, — она поднялась. — Завтра в школе увидимся.
— Ты куда? Домой?
— А куда еще? На вокзал? — она горько усмехнулась. — Пойду играть свою роль дальше.
***
Дома было тихо. Мать, видимо, выплакалась и легла. Дмитрий спал в гостиной — Софья слышала его тяжелый, с присвистом, храп. В прихожей горел тусклый свет. Она уже собиралась проскользнуть в свою комнату, когда из кухни вышел отец. Он всё еще был в рабочем костюме, только галстук был расслаблен. Перед ним на столе стояла пепельница, полная окурков, хотя папа почти не курил.
— Поговорим? — тихо спросил он.
Софья замерла. Папа — человек, которого она считала идеалом. Сильный, надежный, честный, она всегда его слушалась.
— Ты тоже знал? — голос ее дрогнул.
Ярослав кивнул и указал на стул напротив. Софья села.
— С самого начала, Сонь. Еще когда мы с Галей только познакомились. Она мне всё рассказала. И про Диму, и про то, почему он сел. И про тебя.
— И как ты с этим жил? Как ты мог смотреть мне в глаза и называть дочерью?
Ярослав протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Его кожа была теплой и привычной, но сейчас Софье хотелось выдернуть руку.
— А я не врал, когда называл тебя дочерью, Соня. Отец — это не тот, кто... — он запнулся, подбирая слова. — В общем, биология тут ни при чем. Я тебя выбрал. С того самого дня, как взял на руки в роддоме. Ты моя дочка, понимаешь? И никакой Дмитрий этого не изменит.
— Тогда зачем он здесь? Зачем вы его пустили?
— Он отсидел большой срок, Соня. Семнадцать лет — это полжизни. Он вышел в никуда. Ни жилья, ни денег, ни будущего. И он очень просил. Клялся, что не навредит, что просто хочет посмотреть на тебя. Мы с мамой посоветовались... Мы решили, что это будет по-человечески. Дать ему шанс увидеть, какую дочь он потерял.
— По-человечески? — Софья вскочила. — А обо мне вы подумали? О том, что я чувствую, когда на меня смотрит чужой человек? Он неадекватный, папа! Он на Сергея напал, он мне жизнь портит!
— Он просто... — Ярослав вздохнул. — Он отвык от нормальной жизни. Там, где он был, другие законы. Он пытается защитить тебя так, как умеет.
— Мне не нужна такая защита! — отрезала Софья. — Если он не уйдет завтра, я уйду сама. К бабушке, в интернат, куда угодно. Я не буду жить с ним под одной крышей.
Ярослав долго смотрел на нее. В его взгляде была такая печаль, что Софье на мгновение стало стыдно. Но обида была сильнее.
— Хорошо, — глухо сказал он. — Я поговорю с ним утром. Иди спать, Соня.
***
Следующее утро началось со скандала, который Софья слышала сквозь сон. Голоса были приглушенными, но яростными. Грохнула дверь гостиной, что-то упало. Когда Софья вышла на кухню, Дмитрия уже не было. Мама стояла у плиты.
— Он ушел? — спросила Софья, доставая из холодильника сок.
— Ушел, — Галина не оборачивалась. — Собрал сумку и ушел. Ты этого хотела?
— Да. Я хотела жить в своей семье, а не в притоне для бывших заключенных.
— Не смей так говорить о нем! — Галина резко повернулась. Глаза у нее были красными. — Ты ничего не знаешь о том, что он пережил. Из-за тебя он теперь на улице. В чужом городе, без копейки.
— Это не мои проблемы, мама. Нужно было думать раньше. Семнадцать лет назад, например.
Весь день в школе Софья чувствовала себя победителем. Она добилась своего, монстр изгнан. Сергей встретил ее после уроков, он явно был в приподнятом настроении.
— Ну что, Сонька, победа? — он обнял ее за талию. — Теперь заживем?
— Ушел он. С утра еще.
— Красава! Слушай, раз такое дело, может, ко мне сегодня? У меня соседа по комнате не будет, предки ему денег подкинули на выходные, он к девчонке уехал. Посидим спокойно, закажем пиццу.
Софья заколебалась. Ей не очень хотелось в общагу, но дома атмосфера была тяжелой — мама демонстративно молчала, отец хмурился.
— Давай, Сонь. Тебе надо расслабиться после такого стресса.
Они пошли к Сергею. Вечер прошел странно. Сергей постоянно проверял телефон, нервничал, когда кто-то проходил по коридору. Он много говорил о деньгах, о том, как трудно жить на стипендию и подработки курьером.
— Представляешь, подставили меня на заказе, — жаловался он, развалившись на кровати. — Доставил еду, а заказчик сказал, что всё холодное, и платить не стал. А с меня в конторе вычли. Пятак как корова языком слизнула. А мне за комнату платить, долги отдавать...
— Каким долгам, Серёж? — Софья приподнялась на локте.
— Да так... карты, ставки. По глупости влез. Но я отыграюсь, Сонь, точно тебе говорю. Система есть одна...
Софья слушала его вполуха. Ей почему-то вспомнились слова Дмитрия: «Этот твой... он тебе жизнь испортит». Раньше они казались бредом, а сейчас...
Домой она вернулась поздно. В квартире было темно, только под дверью родительской спальни полоска света. Софья тихо разделась и пошла в свою комнату.
Утром ее разбудил крик матери.
— Ярослав! Соня! Идите сюда скорее!
Софья выбежала в коридор. Мама стояла посреди гостиной, указывая на старую деревянную шкатулку, которая всегда стояла в серванте. Шкатулка была открыта, бархатная подкладка сиротливо пустела.
— Деньги... И золото мое. Всё пропало! — Галина схватилась за сердце. — Кольцо обручальное, бабушкин кулон, серьги с изумрудами!
Ярослав подошел, заглянул внутрь. Лицо его окаменело.
— Сколько там было?
— Почти двести тысяч наличными. На ремонт кухни копили... Слава, кто это сделал? Дверь же закрыта была!
Все трое одновременно посмотрели на диван, где еще вчера спал Дмитрий.
— Ну что, мама? — Софья почувствовала, как внутри всё заледенело. — Будешь дальше рассказывать, какой он хороший человек и как его подставили?
— Нет... Дима не мог, — Галина замотала головой. — Он не такой. Он бы не стал у меня воровать!
— А у кого еще? — Софья сорвалась на крик. — Он знал, где что лежит! Он видел, как ты золото туда складывала! Он вышел из тюрьмы, ему нужны деньги! Мама, очнись! Твой «брат» нас просто обокрал и смылся!
— Надо заявлять в полицию, — тихо сказал Ярослав. — Галя, звони.
— Слава, подожди... Может, это ошибка? Если мы заявим, его же снова посадят! У него рецидив будет, он не выйдет больше!
— И поделом! — отрезала Софья. — Пусть сидит там, где ему место. Звони, папа. Если ты не позвонишь, это сделаю я.
Полиция приехала быстро. Сухощавый следователь в сером костюме долго осматривал шкатулку, снимал отпечатки. Софья сидела на кухне, сжимая в руках кружку остывшего чая.
— Значит, Дмитрий Николаевич Яковлев? — следователь записывал данные в протокол. — Родственник, говорите? Судимости имел?
— Имел, — твердо ответила Софья, опережая мать. — Вчера только вышел. Статья... не знаю какая, но справка у него была из Сибири.
Следователь хмыкнул.
— Понятно. Классика жанра. Родственная душа вернулась из мест не столь отдаленных. Вы не переживайте, найдем мы вашего родственника. Подписка о невыезде у него, наверное, есть, далеко не уйдет.
Когда полиция уехала, в квартире воцарилась гробовая тишина. Мама заперлась в спальне и плакала, отец ушел на балкон курить одну за другой. Софья чувствовала странное опустошение. Она была права. Она с самого начала знала, что Дмитрий принесет беду. Но почему-то радости от своей правоты не было. Было только мерзкое чувство, будто она сама испачкалась в этой грязи.
Днем она пошла за хлебом. Около подъезда, прямо за углом, она увидела знакомую фигуру в кожаной куртке. Дмитрий стоял, прислонившись к стене, и смотрел на окна их квартиры.
Софья хотела пробежать мимо, но он заметил ее.
— Соня, подожди, — он сделал шаг навстречу.
— Убирайся! — крикнула она, отступая. — Мы уже всё знаем! Мы заявили в полицию! Тебя ищут, слышишь?
Дмитрий замер. Его лицо дернулось.
— О чем ты? За что заявили?
— За деньги! За золото мамино! Ты всё забрал и ушел. Как ты мог? Она же тебя жалела, она за тебя горой стояла!
Дмитрий смотрел на нее долгим, немигающим взглядом.
— Значит, золото... — тихо повторил он. — И ты думаешь, это я?
— А кто еще? Кроме нас в квартире никого не было!
Дмитрий усмехнулся — горько и страшно.
— Справедливо. Зек — значит вор. Другого и быть не может, да? Послушай меня, дочка... Я в жизни много чего делал. Ошибался, дурил. Но у своих я никогда не крысил. Запомни это.
— Не называй меня дочкой! — выплюнула Софья. — Видеть тебя не хочу.
Она развернулась и почти побежала в магазин. Сердце колотилось в горле. «Не крысил... Конечно, так я и поверила».
***
Прошло два дня. Полиция молчала. Мама ходила как тень, Ярослав погрузился в работу. Софья старалась больше времени проводить вне дома. В субботу она решила зайти в свою любимую юбку — та стала ей велика. Полезла в шкаф за игольницей и случайно уронила стопку бумаг, которые папа обычно складывал на верхнюю полку.
Софья начала собирать листки и замерла. Среди страховок и квитанций за квартиру лежал узкий листок из ломбарда. Свежий. Дата — три дня назад. Сумма — сорок тысяч рублей. Предмет залога — «Золотые изделия, лом». И внизу — четкая, размашистая подпись... отца.
Мир вокруг Софьи качнулся.
— Папа? — прошептала она. — Нет, этого не может быть.
Она начала лихорадочно перерывать бумаги. Нашла еще одну квитанцию. И еще. Все подписаны отцом. Общая сумма была приличной, но всё равно меньше той, что пропала из шкатулки. Она дождалась, когда отец вернется с работы. Он выглядел измотанным, под глазами залегли темные круги.
— Пап, нам надо поговорить, — она положила квитанции на стол.
Ярослав посмотрел на них, потом на дочь. Он не стал отпираться. Просто сел на стул и закрыл глаза.
— Это не то, что ты думаешь, Соня.
— А что я должна думать? Что ты сам сдавал золото в ломбард, пока мы обвиняли Дмитрия? Папа, зачем?
— У меня проблемы в бизнесе, — глухо сказал он. — Поставщики подвели, образовалась дыра. Мне нужны были живые деньги, срочно. Я не хотел расстраивать маму. Я сдавал вещи своей бабушки, кое-что из своих запасов. Это не мамины украшения из шкатулки, Соня! Клянусь тебе. К краже из серванта я не имею отношения.
— Но полиция... они же проверяют ломбарды! Если они увидят твое имя...
— Пусть проверяют. Там вещи, на которые у меня есть документы. А мамино золото... его там нет.
Софья запуталась окончательно. Если не Ярослав и не Дмитрий... то кто?
В воскресенье ей позвонил следователь.
— Софья Ярославна? Зайдите, пожалуйста, в отделение. Есть новости по вашему делу.
Она ехала в полицию, гадая, поймали ли Дмитрия. В кабинете было накурено, следователь выглядел довольным.
— Садитесь, Софья. В общем, нашли мы часть ваших побрякушек. В одном ювелирном магазине на окраине. Мастер сознался, что принес парень. Хотел переплавить в слиток, чтобы клейма не было.
— Дмитрий? — выдохнула Софья.
— Нет. Некий Станислав Верник. Перекупщик мелкий. Он уже дает показания. Говорит, что купил золото у своего знакомого.
Следователь выложил на стол фотографию.
— Вы знаете этого человека?
Софья взглянула на фото и почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. На снимке был парень со снимка из социальных сетей — лучший друг Сергея, Стас. Тот самый, с которым Сергей постоянно «зависал» в общаге.
— Это... это друг моего парня. Стас.
— Вот как? Интересно, — следователь прищурился. — А ваш парень, Сергей, он у вас дома часто бывал?
— Ну... бывал. Но он никогда...
— Соня, не будьте наивной, — следователь вздохнул. — Мы проверили звонки Верника. В день кражи он десять раз созванивался с вашим Сергеем. И геолокация у них совпадает — прямо рядом с вашим домом.
Софья вышла из отделения как в тумане. Ей не хотелось верить. Сергей? Ее Сережа, который так красиво говорил о любви, который сочувствовал ей, который... который подговаривал ее выжить Дмитрия!
«Постарайся его выжить... Мама выберет тебя».
Она вспомнила, как Сергей выспрашивал про Дмитрия. Конечно, он боялся! Он знал, что Дмитрий — бывший заключенный, и если в доме что-то пропадет, подозрение падет на него первым делом. Это был идеальный план. Она не пошла домой, а поехала к общежитию.
У ворот она увидела их. Сергей и Стас стояли у старой «девятки» и о чем-то спорили. Софья спряталась за деревом, сердце колотилось так, что казалось, сейчас лопнет.
— Я тебе говорю, вали всё на того мужика! — донесся до нее голос Стаса. — Менты уже на хвосте, мне это не надо! Ты сказал — всё чисто будет, типа батя ее зек, на него и подумают.
— Да тише ты! — Сергей нервно оглядывался. — Соня уже в полиции была, ей следователь что-то втирал. Если они на меня выйдут, мне конец. Ты деньги спрятал?
— Какие деньги, Серёга? Я их в дело пустил, на ставку ту, про которую ты говорил. Продули мы, понял? Нету бабла.
— Как нету? — Сергей схватил друга за куртку. — Ты дебил? Мне за комнату платить нечем! Мне...
— Что тебе, Серёжа? — Софья вышла из тени.
Оба парня подпрыгнули. Стас сразу отступил к машине, а Сергей побледнел.
— Сонь... ты чего здесь? Мы тут... просто разговариваем.
— Про золото разговариваете? — Софья шагнула к нему. — Про то, как вы Дмитрия подставили? Серёжа, как ты мог? Я же тебе верила! Я тебе всё рассказывала!
— Сонь, подожди... Ты всё не так поняла, — Сергей сделал попытку подойти, его голос задрожал. — Это Стас, это он меня подговорил! Сказал, что у вас денег куча, а нам нужнее...
— Заткнись! — выкрикнула Софья. — Ненавижу тебя! Ты хуже любого уголовника. Ты трус и вор!
Она развернулась, чтобы уйти, но Сергей, окончательно потеряв голову от страха, дернул ее за руку.
— Стой! Куда ты? В полицию побежишь? Не пущу!
— Пусти, мне больно! — Софья попыталась вырваться.
Сергей, обезумев, толкнул ее. Софья не удержалась на скользком асфальте и со всего маха полетела назад. Голова отозвалась резкой, вспыхнувшей болью, когда она ударилась о бетонный бордюр. Мир вокруг потемнел и рассыпался на тысячи искр.
Последнее, что она слышала — визг шин уезжающей машины и крики прохожих.
***
Очнулась она в белой палате. Голова гудела, будто внутри работал отбойный молоток. Рядом на стуле сидела мама, она спала, уронив голову на скрещенные руки.
— Мам... — тихо позвала Софья.
Галина встрепенулась, вскочила.
— Сонечка! Слава Богу! Доктор, она очнулась!
Через час, когда врачи закончили осмотр, к ней в палату пустили следователя. Тот выглядел хмурым.
— Ну, Софья Ярославна, поздравляю. Сотрясение средней тяжести, но жить будете. Вашего кавалера мы взяли. Он на трассе застрял, бензин кончился. Сдался сразу, плакал даже.
— Сергей... — Софья закрыла глаза.
— Да. И Стаса взяли. Всё рассказали. Как залез в квартиру через балкон — вы же второй этаж на ночь не всегда закрывали? Как деньги брал, как золото. Знали, что Дмитрий уйдет и на него всё свалят.
— Где он? — спросила Софья.
— Здесь он. В коридоре сидит. Всю ночь просидел, пока вас оперировали.
Софья попросила маму выйти.
— Ну, здравствуй, дочь, — негромко сказал он.
Софья молчала. Она смотрела на его большие, узловатые руки и думала о том, сколько несправедливости этот человек перенес за свою жизнь. Сначала тюрьма, потом предательство любимой женщины, теперь — обвинение от собственной дочери.
— Простите меня, — шепнула она. — Я была... я была такой дурой.
Дмитрий усмехнулся.
— Да ладно. Чего уж там, я привык. На мне всегда всё сходится. Ты главное поправляйся.
— Почему вы не уехали из города? Вас же могли арестовать.
Дмитрий посмотрел в окно, где кружился снег.
— Не мог. Знал, что этот пацан мутный. Следил за ним пару дней. Не успел только... — он сжал кулаки. — Если бы я раньше его прижал, ты бы здесь не лежала.
— Вы за меня заступились... еще тогда, у подъезда. А я кричала на вас.
— Работа такая у отцов — заступаться, — Дмитрий поднялся. — Ладно, пойду я. Галя там извелась вся.
— Подождите! — Софья приподнялась на подушках. — Вы... вы куда теперь?
Дмитрий замер у двери.
— Не знаю. На вокзал, наверное. Билет куплю обратно в Сибирь. Там воздух чище.
— Нет, — твердо сказала Софья. — Не надо в Сибирь. У нас диван в гостиной свободный. И... и папа ремонт собрался делать. Ему помощник нужен.
Дмитрий медленно повернулся. Его прозрачные глаза вдруг заблестели.
— Ты это серьезно, Соня?
— Серьезно. Только... — она слабо улыбнулась. — Ножи на кухне больше не точите просто так. Мама пугается.
Дмитрий коротко, хрипло рассмеялся.
— Ладно. Договорились. Поправляйся, Сонька.
Он вышел, а Софья откинулась на подушки. Голова всё еще болела, но на душе было странно спокойно. Надо же, у нее теперь два папы…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.