Кэмерон называет это качество - приметчивость. Уметь видеть не только событие целиком, но и всю мозаику мелочей, которые его составляют. Своего рода, шерлокхолмсовщина по-писательски.
С одной стороны, это тысяча мелочей внешнего мира. Можно написать: стоял жаркий полдень. И этого, в принципе, будет достаточно для движения сюжета. Но можно вместо этого рассказать о резких коротких тенях от дома и надворных построек, о поникших розах, о ящерице, распластавшейся на плоском раскалённом камне, о собаке, которая забилась под крыльцо, коротко и торопливо дыша, о серой пыльной дороге... И ваш жаркий полдень оживёт, наполнится оттенками и звуками.
С другой стороны, это масса оттенков мимики, действий, выражения, через которые мы расскажем о чувствах героя. Чак Паланик грозно запрещает нам употреблять выражения вроде: любит, ненавидит, думает то-то, боится, ждёт, огорчается, радуется. Это всё надо уметь показать. Например, можно сказать: Нина с нетерпением ждала Васю домой. Но это сделает текст плоским. Ну ждала и ждала. Другое дело, если Нина начинала волноваться, много раз проверяла, всё ли готово к ужину, подбегала к двери, прислушивалась: лифт едет! Ах, не наш этаж... Даже выглядывала в глазок на лестничную площадку. Поправляла скатерть. Наконец, ругая себя, садилась на диван, брала газету, но взгляд скользил по странице, смысл заметки постоянно ускользал... К этому моменту мы уже хотим немножко побить Васю, ну где он ходит в конце-то концов! Или, наоборот, посочувствуем ему, парень с работы, а ему явно сейчас будут причинять заботу и любовь.
Чтобы рассказать об этой тысяче мелочей, нужно приучить себя внимательно смотреть. В биографии Паустовского меня поразил один эпизод. Представьте, идёт гражданская война, разруха, голод, разбой. А молодой Костя посреди всего этого уходит на весь день за город, на какую-нибудь заброшенную дачу, и там целый день - целый день! - может провести, рассматривая ветку цветущего шиповника, текстуру и оттенки его лепестков, муравьёв, прокладывающих тропу под этой веткой. Или несколько недель жить отшельником на морском берегу, без удобств, практически впроголодь, весь день посвящая ловле бычков и наблюдению за тысячей и одним оттенком волн и неба.
А Джералд Даррел, помните же его трилогию о Корфу, всё его детство - наблюдение, созерцание многообразия жизни, мелкой и опасно- огромной, забавной и отвратительной, именно это созерцание теперь позволяет нам наслаждаться историями о мире, в котором мы живём, и тварях в этом мире.
Или вот Дина Рубина рассказывает, что писатель - страшный вообще-то человек, расспрашивает тебя с таким интересом, а потом всё, что он видит и слышит, раздербанится на чешуйки и пойдёт в ход, и бородавка у тебя на носу, и словечки твои любимые, и как ты пятку чешешь за рулём, и история, как твоя троюродная тётя выходила замуж.
Воти я сейчас учусь быть внимательной к мелочам. Накапливать эти мелкие чёрточки, запахи, звуки, ощущения, оттенки. Чтобы тому, кто диктует нам истории, было откуда зачерпнуть.