После огульных обвинений в домогательствах и сексуальном насилии Голливуд, не дожидаясь суда и следствия, отправил подозреваемого Кевина Спейси в семилетний бан, спешно вырезав его из всех картин и сериалов, которые на тот момент были в производстве. Так мы узнали, что самоцензура — заболевание международное. За считанные дни от Спейси отвернулись практически все, кроме самых близких друзей и родственников. А его оправдательное признание в гомосексуальности, которым он попытался отвлечь публику от скандала с домогательством, лишь усугубило положение актёра. Тогда старший брат Кевина Рэндалл Фаулер решил поддержать брата и рассказать об ужасных условиях, в которых они росли. Выяснилось, что отец Рэндалла и Кевина был нацистом, антисемитом, гомофобом, тираном и педофилом, который насиловал собственного старшего сына.
В свежем интервью Пирсу Моргану Кевин признался, что хоть ему и доставалось меньше, чем Рэндаллу, в такой обстановке он вырос очень замкнутым человеком. И накрепко усвоил, что скрытность — лучшая стратегия для сохранения безопасности. «Я люблю маму, но я абсолютно уверен, что она могла нас защитить, но не сделала этого. И не хочу снимать с неё ответственность за это. Мне очень повезло, что у меня была сестра, которая постоянно повторяла мне: Не слушай отца, он сумасшедший. Мать считала, что отцу просто надо “отвести душу”. Он был гомофобом, и я на себе успел это испытать. Я не думаю, что я на тот момент хоть что-то знал о себе, но что-то я там чувствовал и я был очень эмоциональным ребёнком.
Я изо всех сил пытался увидеть тот путь, который он проделал. От медика на Второй Мировой войне, преданно служившего Америке солдата, до автора альбомов и дневников, в которых он описал свои чувства от поездки в послевоенную Германию. Как его больные убеждения постепенно захватывали его с приходом в его жизнь определённых людей. И как он, наконец, нашёл оправдание тому, что он не смог преуспеть в качестве великого писателя, каким он всегда хотел быть.
Он часами читал нам с сестрой и братом лекции о своих убеждениях. Я так боялся приглашать домой друзей. Я не мог пригласить своего лучшего друга Майка, потому что он был еврей. И я боялся, что мой отец оставит дверь в свою комнату открытой, и Майк увидит висящий там нацистский флаг. Да, у него висел нацистский флаг. Я был в ужасе от такой перспективы. Я защищал своих друзей от этого всего, но в то же время я усвоил в очень юном возрасте, что секреты обеспечат мне безопасность».