Герцог Сассекский подробно описал инцидент, который заставил его потерять равновесие и бороться с трудностями, рассказывая о том, как он обратился за поддержкой к своему брату. Гарри рассказал о том, как семистраничная газетная статья, обвиняющая его в проблемах с наркотиками, оставила его опустошенным.
В своих мемуарах "Запасной" Гарри объяснил момент января 2002 года, когда он попал на первую полосу новостей под заголовком "Позор Гарри из-за наркотиков". Гарри назвал статью "ложью", объясняя, что в ней его "не только обвиняли в регулярном употреблении наркотиков, но и утверждали, что он недавно проходил реабилитацию. Реабилитация!"
Гарри также рассказал, что редактор "получила в свои руки некоторые фотографии Марко и меня во время посещения пригородного реабилитационного центра несколько месяцев назад", описывая этот визит как "типичную часть моей благотворительной работы принца", которую журналист использовал и "переосмыслил фотографии, сделав их визуальными подспорьями для своего клеветнического вымысла".
Огорченный принц сказал, что он "смотрел на фотографии и читал историю в шоке". Он объяснил: "Я чувствовал себя тошнотворно, ужасно, я представлял, как все, все мои соотечественники, читают эти вещи, верят им".
Гарри также выразил, что это заставило его внутренне "слышать, как люди по всему Содружеству наций сплетничают обо мне". Затем он выразил мысль, что его отец Чарльз и мачеха Камилла могли быть частью этой истории, оставив его "с разбитым сердцем от мысли, что это была частично работа моей собственной семьи, моего собственного отца и будущей мачехи".
Гарри задумался о том, как они "поддерживали этот бред. Зачем? Чтобы упростить свою собственную жизнь?" Затем он подробно рассказал, как он "позвонил Уилли, я не мог говорить. Он тоже. Он был сочувствующим, и даже больше". Гарри раскрыл детали разговора, добавив: "В некоторые моменты он был даже более зол на все это, чем я, потому что он знал больше деталей о пресс-секретаре и закулисных сделках, которые привели к этой публичной жертве".
Однако Гарри признал, что Уильям также преуменьшил его беспокойство, сказав ему, что ничего нельзя изменить. Он продолжил: "И тем не менее, одновременно он заверил меня, что ничего сделать нельзя. Это был Па. Это была Камилла. Это была королевская жизнь".
С тех пор братья втянулись в горькую ссору и, как считается, не разговаривали месяцами, а может быть, и годами.