Обучаюсь на сказко-коуча. Одно из заданий курса - написать продолжение любимой сказки из детства. Вот такая у меня слодилась сказка.
Про Крошечку - Хаврошечку
Долго ли, коротко ли времени прошло, а родилась у Хаврошечки дочь. Жизнь в барском дому не сахар - нрав крут оказался, что у мужа, что у матери его. А у Хаврошечки характер мягкий да покладистый - всем угодить старается, острые углы сгладить. Да только своей-то жизни нет при этом. В отчем дому хоть Коровушка была ей помощницей да советчицей, а в мужнем дому совсем одна Хаврошечка, хоть и народу полон дом. Дочь подрастает, скоро и сынок народился, а Хаврошечка всё кружится вокруг своих домочадцев. У свекрови характер требовательный - попробуй не обернись по хозяйству, да и муж что третий ребёнок оказался - одним словом барин. А сестра его, золовка - что ни на есть змеиная головка. Как в гости ни придёт - всё острым словом задеть норовит, всё-то у Хаврошечки не то, да не так.
Долго так жила Хаврошечка.
Вырастила дочь и сына. Сын женился, дочери замуж давно пора - а та ни в какую! Не хочу, говорит, как ты - жить да вокруг всех суетиться. Замкнулась в себе, и не надо ей никого. Даже имя за ней закрепилось: Устинья - Грустинья. Женихи вокруг Устиньи ходят, кто посмелее - сквозь броню невидимую пробиться пытаются, а та ни в какую. А кто пробился да контакт с Грустиньей сладить смог - того всё равно рано или поздно назад отворачивает. Тяжко с Грустиньей, невесело. Словно замороженная она - сама себе не рада, ни любви, ни ласки, ни заботы отдавать не хочет. Дозировать не умеет, да границы дозволенного устанавливать, а как мать - безмерно всю себя отдавать - не желает.
Стала Хаврошечка думать - что делать, как дочери помочь?
Проходила как-то мимо дома странница, да на ночлег попросилась. Приютила её Хаврошечка, хоть свекровь косо на неё глянул. Постель ей в кухне на лавке расстелила, да так и проговорили они всю ночь. Рассказала Хаврошечка женщине незнакомой всю свою жизнь, о страхах своих, да о беспокойстве за дочь.
А та и говорит ей:
- Помоги для начала себе, а у дочери уж само собой всё сладится.
- Поздно уж мне, - махнула рукой Хаврошечка.
- Коли поздно - ложись в гроб да помирай, - отрезала странница. - А не хошь - так и не говори, что поздно.
- Делать-то что? - развела руками Хаврошечка.
- А делай всё наперекор тому, как привыкла, - посоветовала странница. - Привыкла за мужем ходить, да свекрови во всём угождать - научись их вовремя осаждать.
- Страшно, - вздохнула Хаврошечка. - Коли из дому выгонят, куда пойду? Да и люди что скажут?
А уж как представила, какую бучу золовка заведёт на её смелость да дерзость, так ещё страшнее стало.
- Дорога под ногами всегда развернётся, - задумчиво произнесла странница, отхлёбывая чаю из кружки.
- Так не хочу я, как ты, странствовать, - заупрямилась Хаврошечка.
- А, может, тебе и не придётся, - зорко глянула на неё странница. - На-ка вот, возьми, - и протянула ей ниток клубок. Да только не пригодный он совсем оказался - весь в узелках.
- Что мне делать-то с ним, - подивилась Хаврошечка. - Ни сшить ничего, ни связать.
- То-то и оно, - кивнула странница. - Коль всю жизнь свою узелками завязала, какой пользы от нитки требуешь? Ты узелки-то для начала развяжи, а там уж и посмотришь, что с ниткой сделать. А развязать узелок сможешь тогда, когда поступила не так, как привыкла. Да одним узелком не обойдёшься - вон их тут сколько.
Ничего больше не сказала странница. Легла на лавку и уснула. А утром уж как и не бывало её вовсе. Один только клубок в узелках и напоминал Хаврошечке о визите странной гостьи. Носила она его в кармане фартука, долго не решалась советом странницы воспользоваться. Хочется порой мужу поперёк поступить, да и свекровкин нрав осадить, а слова и решения новые не идут - застряли комом в горле. И клубок в кармане всё тяжелее становится да увесистее, грузом к земле тянет, и носить невмоготу уж и выкинуть жалко - свои ведь узелки-то.
Не стану я дальше описывать, как жилось Хаврошечке, которая всё для всех Хорошечкой быть старается.
Только узелки свои развязать придётся, рано или поздно, если хочешь быть хозяйкой себе и жизни своей. Плохую девочку в себе разбудить, а хорошую приструнить.
И дочерей своих учить границы дозволенного выставлять и любовь в сердце при этом сохранять, узелки обид не завязывать, чтоб развязывать их потом не пришлось. Лучше себя с любовью отстоять, чем другому потакать, а потом обидой маяться.
И все от этого только выиграют - и дочери, и мужья их, и дети, и даже свекрови.
