Бытует мнение, что если человек родился в определенной стране, то и язык этой страны будет легко выучить, так как его окружают носители языка с младенческого возраста.
Однако я совершенно не согласна с таким штампованным утверждением. Ведь младенцев и детей никто не спрашивал, легко или трудно было им учиться говорить на родном языке, и как они это делали. Да и во взрослом возрасте люди не смогут вразумительно ответить на этот вопрос, так как никто, в общем-то, не предает этому большого значения.
А я вот предаю и не только потому, что я лингвист, но еще и потому, что я хорошо помню, как трудно мне было начать говорить на языке страны, в которой я родилась. А родилась я в России, и меня окружали носители именно этого языка, да не где-нибудь, а в культурном центре России, — Санкт-Петербурге.
К сожалению, я не помню своих первых слов и не помню, были ли они мама, папа, или еще что-то. Это совершенно стерлось у меня из памяти. Как ни странно, но не помнит этого и никто из моего ближайшего окружения.
Честно говоря, я не помню, чтобы я вообще что-то говорила, — в основном, я молчала, своих желаний никак не выражала, и, вообще, была замкнута. Мне казалось, что меня должны понимать без слов, то есть считывая мои мысли и энергию. Но мысле-формы мои никто не считывал, а передавать образы, не зная соответствующих слов и звуков их составляющих, я не могла. Поэтому выучить мне русский язык все же пришлось, и сделала я это очень интересным способом.
Еще до поступления в школу я полюбила книжку Приключения Незнайки, не из-за текста, — читать я тогда не умела, — а из-за картинок. Почему-то они мне очень нравились. И вот одним прекрасным вечером я взяла книгу Приключения Незнайки и попросила прочесть мне первую страницу книги. Слыша слова и смотря на страницу, я запомнила целые абзацы. Абзацы конечно не были длинными — по два предложения.
Каждый раз когда я просила прочесть новый абзац, я запоминала звучание слов, а через них звучание предложений. Скоро я смогла открыть книгу и по фотографической памяти произвести слова в каждой строчке и таким образом прочитать целую страницу вслух. При этом, я просила объяснить слова — их значение. Часто я не понимала, о чем эти слова, но слова я запоминала.
Те слова, которые я запомнила и поняла их значение, я затем просила произносить по буквам. Таким образом я стала запоминать буквы и их звучание.
Когда я пошла в первый класс, и мы стали учить алфавит, для меня это было легко, так как я уже узнавала буквы и даже некоторые слова.
Но для того, чтобы научиться говорить, то есть поддержать разговор о себе и о других, мне нужно было больше. Тогда я стала брать книги в школьной библиотеке и, читая их, запоминала диалоги, которые вели герои. Однако прилагать на практике мне эти диалоги почти не приходилось. Причиной тому были сами книги, в которых герои не соответствовали окружавшей меня действительности. По просту говоря, вокруг меня не было людей которые были бы похожи на таких героев. К тому же, окружавшая меня жизнь не отражала образы из книг. Однако, именно образы и герои из книг отражали мою личную действительность и образы ей соответствовавшие. Только вот моя личная действительность и действительность, которая меня окружала, были довольно разными, если не сказать диаметрально противоположными.
Тогда, в детстве, я не понимала в чем дело. Но спустя годы, мне стало ясно, что несоответствие реалий и ассоциаций, связанных с определенными образами окружавшей меня жизни, и мое молчание и не желание говорить были взаимосвязаны.
Все дело было в том, что я просто не могла найти знакомых образов, которые бы соотносились с моими внутренними, мне присущими мысле-формами. Поэтому-то и говорить мне было собственно не о чем. А вот мое окружение таких трудностей не испытывало. Все они, сокашники, соседи, семья, где я жила, их родственники и друзья о чем-то говорили. Их разговоры меня ужасно напрягали и утомляли. Мне приходилось вкладывать немало энергии в то, что бы вообще их слушать и иногда что-то вставлять от себя. А вставлять мне ничего не хотелось, так как было неинтересно совершенно. Но слушать и реагировать было необходимо, иначе я бы совсем не вписывалась в окружавшую меня обстановку.
Отдохновение от этой обстановки я находила в чтении книг. Ведь с чтения-то можно сказать и начался мой разговор на русском. Тут я могла выбирать то, что отражало мой внутренний мир и образы ему соответствовавшие. Конечно настолько насколько это позволял репертуар школьной библиотеки.
Я читала Чарльза Диккенса, Конан Дойла, Александра Дюма, Оскара Уайльда, Оноре де Бальзака, А. С. Пушкина, а также русских и зарубежных фантастов — Кир Булычева, Стругацких, Герберта Уэллса. Больше всего меня привлекала научная фантастика и детективные сюжеты Конан Дойла. Мне не только нравились звезды, галактики и иные миры, но и узкие лондонские улочки и традиции Англии, и дворцовые интриги Франции, а также психологические и философские зарисовки Бальзака.
Только вот говорить обо всем этом было не с кем, поскольку ни школьные друзья, ни семья, с которой я жила, этими темами не интересовались, тем самым еще раз подчеркивая, что мы с ними из разных миров.