Герасим отправился прямо к Крымскому броду. По дороге возле строящегося флигеля взял два кирпича, на берегу вскочил в лодку вместе с Муму. Хромой старичишка вышел из-за шалаша и закричал на него, но Герасим принялся грести против течения реки.
Вот уже и Москва осталась позади. Герасим бросил вёсла, приник головой к Муму и остался недвижим, скрестив могучие руки у неё на спине. Затем с болезненным озлоблением на лице опутал верёвкой кирпичи, оставив два свободных конца. Один конец верёвки он обмотал вокруг собачьей шеи, а другой - закрепил на своей.
Собака сидела у него на коленях, доверчиво и без страха смотрела в глаза хозяину. У Герасима текли слёзы по щекам, по бороде. Муму несколько раз лизнула ему лицо и тоже тихонько заскулила.
Он уже вознамерился перекинуться через борт лодки с собакой на руках, которую он прижимал к себе. И тут у Герасима из груди вырвался то ли рык, то ли рёв. Он с остервенением размотал верёвку на собачьей шее, сорвал петлю со своей и стал яростно грести вёслами.
Лодка легко скользила по течению реки. Доплыл до шалаша со стариком, привязал Муму, дал деду пятак, положил ему на плечо тяжелую ладонь и так посмотрел в глаза, что дед аж присел. Показав на Муму, сказал: "Присмотри, я вернусь!". Старик воздержался от соблазна пойти в трактир, чтобы тут же пропить деньги. Собачка, увидев удаляющуюся фигуру хозяина, громко лаяла, потом завыла, когда он скрылся.
Герасим прибежал в свою каморку, собрал кое-какие пожитки да и был таков. Деревня, из которой барыня его забрала, была в 25 верстах от шоссе. Он шёл по дороге, прижимая к себе Муму, и полной грудью вдыхал свежий воздух. Через два дня он уже был в своей избёнке, куда подселили старую солдатку.
Староста в деревне, который давно уже ничему не удивлялся и не задавал лишних вопросов, вручил Герасиму косу и отправил в поле. Герасим наконец-то был абсолютно счастлив и ничего не боялся, тем более что барыня вскорости померла.
Герасим был молчуном, но он не был глухонемым. В детстве во время пожара в деревне, ребёнок перенёс тяжелый стресс и долго не мог говорить, хотя и всё слышал. Сейчас это называется психогенный мутизм. Он мог бы со временем научиться говорить, но не захотел с людьми разговаривать. Да, и о чём...?
