На прошлой неделе Петербургский форум рукоплескал экономическим успехам страны. 5,5% в первом квартале года – в последний раз подобное было на рубеже нулевых и десятых, когда Россия выходила из мирового кризиса.
Казалось бы, стоит только радоваться, но напрашивается до боли логичный вопрос: если в условиях вооружённого конфликта, частичной мобилизации и тотальных санкций производство стало так бурно развиваться, что мешало объявить эти санкции самим себе ещё 30, 20, десять лет назад? Что мешало ограничить импорт, дать госзаказы отечественным производителям, сделать оборонный комплекс локомотивом экономики, отменить незаконную приватизацию стратегических предприятий?
Получается, все вопли о нехватке компетентностей, административных барьерах, раздутом госсекторе оказались пустым звуком, и для того, чтобы экономика вновь задышала, нужно было оказаться на грани катастрофы ядерной войны?
Повторять замечательные тезисы о национальном характере, кризисе как источнике возможностей и прочие пошлости, я думаю, не стоит. На мутную от словесной шелухи поверхность всплывает неумолимая и очевидная для каждого здравомыслящего человека истина: последние 35 лет нашу экономику – и, прежде всего, промышленность - совершенно сознательно сначала убивали, а затем тормозили неолиберальной доктриной.
Просто потому, что сильная промышленность – это всегда сильный рабочий класс. Который рано или поздно задаёт собственнику вопрос: «А ты кто такой?» И если на Западе в ответ можно предъявить всю многовековую историю капитализма, то у нас – только грабительскую приватизацию 90-х.
Чубайс изрёк сакраментальное: «Каждый проданный завод был гвоздём в крышку гроба коммунизма». Можно уточнить и дополнить: каждый закрытый завод был гвоздём в крышку гроба рабочего класса и настоящего гражданского общества, которое умеет объединяться и драться за свои интересы, за будущее детей.
Гораздо удобнее торговать сырьём и продукцией низкого передела, а народ частично разлагать, частично – превращать в офисный планктон, постепенно заменяя мигрантами.
Сегодняшняя фактически уже идущая Третья мировая война меняет многое. И не только у нас: неоколониальные прибыли падают, и Западу всё труднее поддерживать государство всеобщего благоденствия. А это значит, что опрометчиво сданная в утиль дихотомия «левые-правые» сыграет так, что мало не покажется.
Первая мировая война стала прологом эпохи социалистических революций. Нынешняя Третья мировая тоже беременна революцией, жестокими классовыми боями между коммунистами и фашистами – и тоже с планетарным размахом.