Маленькие серые точки насекомых облепили по кругу штанины и сосредоточенно ищут, не взирая на ароматы репеллента, место, где можно было бы укусить. По шее проскользнуло что-то щекочущее. Наверное, мошка. В этом году в начале июня её почему-то ну очень много.
Я приподняла москитную сетку накомарника, чтобы снять с шеи лазутчика. Подцепила кроху кончиками пальцев и с удивлением обнаружила, что это была не мошка. А клещ. А я думала, они уже не так активны, в такую-то жару. И ведь успел высоко подняться — пробраться под москитку.
Хотя клещам сейчас и не надо быть особенно активными — трава выросла до такой джунглеподобной величины, что им можно сидеть на самой вершине этих зарослей и спокойно ждать свою жертву.
Высокая трава — это ещё одно обстоятельство, помимо разнообразия кусающих тебя существ, немного мешающее любить июньский лес. Хотя в самом лесу, в его тенистых дебрях, высоких трав не так уж и много, но вот на входе в массив, а также на лесных дорогах она стоит в пояс.
Чтобы пробраться в наш лес, надо сначала преодолеть широкую заросшую поляну, разгребая руками крапиву, малину, сныть и кукушкин цвет. Травы ещё влажные после утренней росы, и одежда сразу впитывает влагу.
Шагаю осторожно, потому что в зарослях не видно тропы, не видно, что там под ногами — коряга, камень, змея или ямка. Можно ухнуть так, не заметив, в углубление в почве, или запнуться и упасть. Иду медленно, пошатываясь на кочках, вслепую прощупываю подошвой землю.
Честно скажу, как только наступает полноправное комариное лето, мне приходится немного уговаривать себя пойти в лес. Теперь это целая микро-экспедиция, требующая особого настроя и специального снаряжения. Без накомарника, репеллента и резиновых сапог в нашем лесу находиться сложно. Но, как только там оказываюсь, я уже ни о чём не жалею.
В этот раз уже в начале пути я нашла цветущие северные орхидеи — некоторые пальчатокоренники успели распуститься, и я радовалась им как старым добрым друзьям, с которыми целый год не виделась. Такие они необыкновенные, почти волшебные, посреди прозаичной лесной грязи.
Прохожу дальше, в глубину массива, а там орхидеи ещё на бутонах, не распустились, а только пятнистые листья раскинули. Но зато в тени высоких елей нахожу ещё не отцветшие ландыши и майники.
Рядом с ними уже развесила свои цветки-колокольчики грушанка, родственница цветущей рядом брусники из семейства Вересковых. Жительницы ельников цветут скромно, не такими буйными красками, как луговые травы, но всё равно очень красиво и трогательно.
Выбираюсь на просеку, которая и на просеку почти не похожа — трава заполонила её во всю ширину, оставив только узкую нитку лосиной тропы, в которой на грязи тянется вереница тяжёлых следов. Здесь цветут ярко-сиреневые герани, безбрежными полями расцвели и заполонили всё вокруг лютики, а среди них робко выглядывают незабудки.
Пробираюсь сквозь эти заросли по просеке на выход из леса, но на выходе меня ждёт ещё один квест — густая стена борщевика Сосновского, отгородившая лес от прилегающего к нему поля. Стена эта высотой с меня, просветов не имеет, а толщина её — несколько метров.
Решаю обойти препятствие по лесу и выбраться на поле где-то сбоку, но в итоге попадаю в ещё более дремучие заросли борщевика, от которых начинаю даже немного паниковать. Но руки у меня предусмотрительно в перчатках, тело скрыто плотной одеждой, лицо — москитной сеткой. Лишь при взаимодействии с голой кожей сок борщевика может вызвать ожог.
Я возвращаюсь на просеку, успокаиваюсь и решаю пройти эту стену прямо насквозь, отодвигая толстые стебли коварного растения руками от лица. Пара минут, и препятствие позади. Можно было и не паниковать.
Выбираюсь на открытое поле. Здесь нет ни мошки, ни комаров. Снимаю с себя кофту и вижу ещё одного клеща на футболке. Отправив его доживать свой век в траве, тщательно проверяю себя с головы до пят и, убедившись, что незваных гостей на мне больше нет, выдыхаю и иду домой.
Прекрасен наш июньский лес, хотя и не всегда просто по нему гулять.
На этом всё. Спасибо, что дочитали до конца, и до скорых встреч!