Двоюродная сестра попала к горе-психологу, после общения с которым с ней стало противно находиться рядом

У моей двоюродной сестры Жени детство было сложным. Так получилось, что ее папа, который приходится братом моей матери, ушел из семьи. Девочка осталась с матерью, которая не выдержала того, что легло на ее плечи. В итоге женщина оставила Женю на свою свекровь, а сама уехала. Женя была вынуждена жить с пенсионеркой, которая была очень своеобразная. Жанна Львовна, так ее кажется, звали, могла проявлять агрессию, могла бить внучку, воспитывая ее так. Моим родителям было жалко Женю. Но только они не могли ничего сделать. Им не разрешила бы опека взять ее к нам в семью, потому что материальное положение у нас было очень плохим. Мы сами с трудом выживали. У бабушки Жене становилось все хуже и хуже с каждым годом. Старушка становилась все более набожной, не только сама ударялась в религиозные крайности, но и заставляла внучку это делать. Когда Женя постилась по наставлениям бабушки, она даже в обмороки падала в голодные, потому что растущему организму не хватало питательных веществ. Когда бабушка стала совсем немощной, горе-отец появился на горизонте. Он сдал свою мать в интернат для престарелых, а дочку забрал к себе в семью. Женя была явно лишней доме отца. Ее обижала мачеха, не любили сводные братья и сестры. К нам она приходила в гости, у нас она отдыхала душой. Принимать ее у себя - было все, что мы могли для нее сделать. С мамой, кстати, ее брат, общаться перестал по каким-то причинам после развода с первой женой. С облегчением Женя смогла вздохнуть только тогда, когда поступила в колледж. Но только привычки у сестры сформировались определенные. И они ей явно мешали жить. Сестра не могла отстоять свою позицию, она была слишком уступчивой. Она не умела пробиваться, соглашалась на второстепенные роли всегда и везде. И это при всем том, что она была талантливой. Я понимала, что своими силами обойтись у меня не получится. Я посоветовала Жене обратиться к психологу, который поможет проработать старые травмы, решить проблемы, которые есть в душе. Мне казалось, что на это нужно будет уговаривать сестру. Но она согласилась пойти к специалисту. Его она выбрала сама. Когда терапия только началась, изменения стали появляться. Выраженными ярко они не были. Но довольно быстро невооруженным глазом можно было увидеть, в кого превратилась Женя. И ее поведение в восторг не приводило. Сестра стала настоящей хабалкой. Она спокойно может нахамить любому человеку, с которым будет разговаривать даже на нейтральную тему. Раньше даже в каких-то сложных ситуациях Женя могла пойти на компромисс, уступить оппоненту. Сейчас же она ведет себя так, словно является последним быдлом. - Ты посмотри только, как красиво стало в нашем парке! - сказала как-то раз я сестре, когда мы гуляли. - Да, место красивое, - сказал Женя, - но только ты портишь его своим видом. У тебя просто отвратительный костюм. Он ужасно сидит на твоей фигуре, которая изменилась в худшую сторону за последний год. Я остолбенела от такого хамства. Я не была к этому готова. Мне проще было думать, что подобные вспышки - всего лишь особенности переходного периода. В этом случае они должны пройти. Но время шло, а не менялось ничего. Женя становилась все более невыносимой. Общаться с ней стало невозможно. Уже год прошел с момента, как она начала терапию. И она только навредила Жене. Я хотела попросить сестру прекратить посещать психолога, которого она выбрала, поискать вместо него другого специалиста. Но я уверена, что она меня просто пошлет, когда я ей такое скажу. Я недавно говорила с мамой по поводу Жени. И она тоже не понимает, что происходит с нашим родным человеком. - Я знаю, что Женя изменилась, - сказала мама, - но ты не ругайся с ней. Ты же сама ее уговорила пойти к психологу. А эти “великие специалисты” могут из любого человека вылепить то, что они хотят. Теперь пожинай плоды своих стараний. После этих слов мне стало еще хуже. Я почувствовала себя виноватой. У меня есть ощущение, что я испортила жизнь сестры. Из-за меня она попала к горе-специалисту, который только навредил ей. А как исправляться теперь, я ума не приложу.