Меня переполняла радость – мы все ехали в нашу новую квартиру, мой муж и коммунальные службы довели ее, наконец, до ума. Все были довольны этой передышкой, кроме Павлины – она рвалась в бой! Мы убедили ее, что необходимо элементарно придти в себя. К тому же у нас там – зеленая зона, где она лучше применит свои способности и определит место нахождения нашего фазана. Нашего жирненького фазанчика. По пути в квартиру у Валентины вновь зазвонил телефон. Опять Дарья! На этот раз ее интересовало не только то, когда моя подруга вернется в город, но и… Великанида! Дарья прямо спросила, с Валентиной она или нет. Наша спутница пыталась поставить ее на место, но Дарья твердила про какую-то мифическую женщину, которая ищет Велику, прямо с ног сбилась! Даже в школу приходила! А еще она сообщила, что открытый урок, который Великанида должна была давать для серьезной комиссии, занимающейся реформами в народном образовании, откладывается на неопределенное время. И попросила передать это Велике.
- Передайте ей сами, я не могу этого сделать, - отрезала моя Валя.
- А разве она не с вами? – спросила Дарья.
- Нет!
И моя подруга отключилась. Да, эта непонятная либо просто никем не понятая учительница движется на нас как танк! Чего ей все-таки надо? За это время можно было несколько раз съездить в свой родной город, отыскать родное дитя и прижать его к своему сердцу. «Ледяное сердце»… Елена Ваенга… Как странно, что эти огромные афиши великолепной певицы попались нам на глаза именно сейчас… Валентина любит говорить, что на свете нет ничего случайного…
- Смотри-ка, Валь, я как раз думала о Дарье – что же у нее за сердце, если до сих пор своего ребенка не разыскала! И тут – эти афиши …
- Афиши… Какие афиши? Ты часто думаешь не о том, о чем надо! Лирически настроенная дама!
Это было сказано нехорошим тоном. Я Валю просто не узнавала. И выглядела она, прямо скажем, не лучшим образом. Бледная, посеревшая. В глубине души я ее пожалела. Но и оскорбилась. А уж муж мой никак не мог промолчать!
- Что это ты, Валентина? Если у тебя ничего не получается, это не значит, что надо срываться на…
- На тех, кто, может быть, только мешает! Вот что ты сделала полезного за все это время? А?
Я бы сказала, что просто остолбенела. Но поскольку мы ехали в машине, то слово это не совсем подходит. Меня ошарашила такая наглость! А Платон Петрович вдруг заявил:
- Не обращайте внимания! Ей плохо… Сейчас это пройдет… У женщин, знаете, чего только не бывает! Особенно… Стойте! А давайте-ка пройдем до вашего дома пешком, а? Здесь ведь недалеко…
Он был прав. До нашего дома оставалось всего несколько кварталов. На улице Валентину взяла под руку Павлина и стала ей что-то нашептывать. С другой стороны и тоже под руку ее вел Платон. Мы с мужем и с Великой шли поодаль и молчали. Я злилась, конечно. Я всегда признавала ее первенство в наших детективных приключениях. То есть не в самих приключениях – тут моя изобретательность, может быть, работала интенсивнее, чем ее, а в раскрытии тайн и загадок очередного нашего действа. Но в последнее время у нее появилось ко мне этакое снисходительное отношение. И она даже не старалась этого скрыть! То есть – не держала себя в руках! Но и мы не лыком шиты! Она получит то, чего хочет! Что ищет! В конце концов, я должна доказать, что все мои повести и романы – это часть действий, предпринятых именно мной! Вот уж не думала, что мне придется говорить об этом вслух!
- Да не кипи ты как чайник! Она и сама не рада, что такое сказала!
Но слова мужа наткнулись на мое непонимание. Меня словно прорвало – сказались утомительная поездка, бессонная ночь, бессмысленная погоня…
- Нет, я ей докажу, как надо работать! Я ей выдам! А то Наталья вечно на подхвате – иди туда, сделай то, пиши так-то и так-то… А вот пусть сама попробует написать! А я побуду на ее месте!
Валя услышала. И обернулась.
- Ты извини. Просто я сейчас в таком положении… Одним словом…
Да уж, положение хуже некуда! Долларов нет. Надежды Великаниды тают. Наверное, она уж сто раз ругала себя, что с нами связалась! И с наследством композитора ничего не решено. Будем мы бороться за него или нет… Полный круговорот задач и неопределенность решений! А тут еще – у меня в кармане запел Валин мобильник! Они у нас одинаковые, да, но когда мы успели ими поменяться? Она же, не поняв этого, вытащила у себя мой телефон и нажала на нужную кнопку. Не знаю уж, что там у нее высветилось, но пока я передавала ей ее собственную мобилу, она не отрывала глаз от какого-то сообщения, покоящегося в моих входящих.
- Странно… Очень странно… И почему же ты, Наталья, никому не рассказала об этой угрозе?
Я наконец вручила ей её собственную трубку, взяла свою и с удивлением прочла: «Просим! Пока – просим! Образумьте вашу Великаниду! Она должна отказаться сама от того, что находится за тысячи километров! Это чужое! Рядом никого не потерпим.»
- Надо же… А я и не читала… Пропустила…
- Посмотри дату. Это было еще до молотка? – спросила Валентина.
- Нет. Сразу после нападения.
Сама Великанида, кажется, уже ни на что не реагировала. Чувствовалось, что она дико устала, хочет домой, в свою школу, к своему Михаилу Ефремовичу. Но все-таки она заявила, что ни в чем не виновата, ни за чем конкретно не гналась, и…
- Павлина, а почему вы все-таки думаете, что это деньги из вашего сейфа? Я как-то упустила, забыла вам сказать – там все доллары точно такие же, как эти две купюры, что у меня… В сбербанке удивились – говорят, очень старые. Одинаково старые, понимаете? На них и портрет президента еще другой. Но бумаги эти в ходу. Но ведь не может быть, что деньги всех ваших клиентов или как их там были такие?
- В общем-то, я уже думала об этом. Разные там были деньги. Но ведь преступники могли их где-то поменять. Для удобства. Чтобы меньше места занимали.
- Павлина Владимировна, даже и для удобства не могло так совпасть, что все они – чуть ли не одного года рождения… Нет! Тут что-то совершенно другое! Есть и еще вопрос. У меня. Вы на меня давите своим авторитетом и я как-то мало думаю самостоятельно. А когда думаю, то не понимаю, почему Светлана, по вашим словам очень сильный экстрасенс, пишет вот эти послания, подстерегает меня с молотком. Ведь ей легче воздействовать на меня иначе… Подчинить меня, заставить делать то, что ей надо… Вот недавно мою родственницу загипнотизировали и забрали у нее из квартиры все накопления. Прямо у нее на глазах. Так же и со мной она могла поступить – заставить подписать все необходимые бумаги… Забрать все, что ей надо… Но она этого не сделала!
- Но такое воздействие может пагубно отразиться на человеке… И на вашем сознании – тоже… Вдруг вы уже не сможете сделать для нее то, что она хочет…
- А я думаю, у нее просто не было времени развернуться, - уверенно заявила Валентина. – И все еще впереди. Молоток. Лечение. Потом мы уехали. Вот сейчас вернемся, и…
О, господи! Хорошо, что мы уже пришли. А, придя, поразились изобретательности и кулинарным способностям моего мужа – в нашей квартире, которая просто сияла от чистоты и свежести, замечательно пахло блюдами с восточными специями. И запаха краски не наблюдалось вообще! А я-то боялась…
За столом ни слова не было сказано о делах – так мы намучились, напереживались, так поиздевались над своими мозгами, что хотелось просто есть, пить и слушать хорошую музыку.
Но – противная сторона не дает расслабляться! Опять мы услышали в мобильнике Вали Дарьин голос:
- О! Так я еще не могу к вам прийти? Вы еще в поезде? Извините, но мне так интересно, где вы сейчас? Я вот прямо вижу вас на море… Наверное, вы решили отрешиться от всех дел и махнуть туда? Да? Я права?
В это время Великанида, стоя у окна с видом во двор и рассматривая прихваченную кем-то на улице афишу Елены Ваенги со строками из ее песен, громко прочла-пропела:
Папа, нарисуй
Белый океан…
Наша Велика действительно не обратила внимания на звонок – ее увлекли наш двор и песня! Совпадение было в том, что Дарья услышала слова про океан и приняла их за дальнейшее развитие разговора.
- Океан? Почему океан? Там ведь море…
А Велика продолжала петь:
Посади медведя
На большую льдину…
- Какая льдина? Там тепло! Адриатика же! – закричала Дарья.
- Конечно. Конечно, Адриатика, - успокаивала ее Валентина.
- Так вы там?
- Мы, несомненно, где-то там, но когда вернемся, я вам позвоню, и мы встретимся. Хорошо?
- Хорошо…
Понятно. Та сторона дергается из-за наследства композитора. И только. Да они и понятия не имели ни о каких снах и долларах! Мы вроде бы это понимали, но окончательно убедились именно сейчас! Господи! Обидно-то как!
- Обидно, - повторила я по инерции, тихонько, почти шепотом.
Но подруга услышала.
- А почему тебе обидно? А?
- А потому что ты допрашиваешь меня как преступницу. Хотя…
- Договаривай!
- Хотя сама в этом расследовании не блистала! За тебя все делали Павлина да я! Незаменимая наша!
- Ха! У меня есть на то веская и замечательная причина! Но я тебе о ней сейчас не скажу! Хотя… Если ты так много на себя берешь, сама должна догадаться! Но тебе слабо…
Мы смотрели друг на друга не очень добрыми глазами и потому Платон Петрович кинулся к своей милой женушке и стал ей шептать:
- Валюша… Милая… Остановись, тебе же нельзя…
Интересно, а мне можно? У меня тоже бывает давление, например, и вообще…
В этот день мы побывали на другой планете – на концерте Ваенги. Этот поход организовали наши чуткие мужчины, услышавшие фразу: дрожи, шоу-бизнес, Ваенга идет! Честно говоря, концерт потряс! Наша пошлая и безголосая эстрада может долго отдыхать – появилась певица с мощным голосом, удивительно резкой, но красивой и экспрессивной пластикой, открытая, естественная, без фальши, любящая и уважающая зрителей. И она пела без обуви! Длинная юбка порой приоткрывала ее босые ноги, сливающиеся со сценой. А какой у нее был замечательный оркестр! И африканские барабаны, целых три, я очень люблю их ритмичное глуховато-теплое звучание. Словом, забыли мы обо всех своих передрягах. А напрасно. Стоило нам вернуться в квартиру, как Вале позвонила… милиционер Бойцова! Оказывается, милиция в Великанидином городке не дремала. В общем-то, тут подруга моя постаралась – установила в салоне Павлины подслушивающее устройство. Информацию с него и записала Бойцова. Как только этого не почувствовала Светлана, непонятно. Наверное, когда мысли заняты чем-то сверхважным, то некогда оглядываться по сторонам. Вот эта запись, воспроизвожу ее полностью. Она нас мало куда продвинула, но все же…
- Салон «Павлина»?
- Да. Слушаю вас.
- Я попала в сложную жизненную ситуацию и хотела бы проконсультироваться…
- Говори спокойно. Я одна.
- Я не знаю, что делать дальше. Вся издергалась… У меня ничего не получается! Мне кажется, что совсем скоро все всё поймут! Я звоню Валентине Васильевне, а она не говорит ничего конкретного! Ну совсем ничего! То она в транспорте едет – неизвестно где, то про океан какой-то поют там… со льдами… А какие льды на Адриатическом море?
- А ты сделай так, чтобы тебе все разъяснили! Скажи, что просто не можешь больше ждать, что готова покончить с собой, наконец! Они на это должны клюнуть! А вообще мне не нравятся твои сопли! В конце концов, я могу обойтись и без тебя! А вот ты без меня… Сама понимаешь.
- Да, да! Фая, умоляю, скажи, что делать? Только скажи конкретно! Я все выполню! С тех пор, как ты мне открылась, я стараюсь, я тебя слушаюсь… Но у меня уже нет сил! И мозги совсем плохо работают!
- Хорошо. Задача у нас с тобой одна. Напрочь… Впрочем, ты знаешь. Сейчас наших дам нет. Захватчиц. Мысленно я всегда сравниваю их с фашистами… Враги сожгли родную хату… Даю тебе передышку. Но как только они вернутся, ты получишь самые четкие инструкции. Возможно, это случится и раньше. Я имею в виду – если нам не придется ждать их возвращения… Если возникнет необходимость самим явиться к ним… А вообще замечу – ты плохая актриса!
- Фая! Как ты можешь! Ты меня унижаешь! В конце концов, мы же с тобой не чужие!
- Ты плохая актриса! Ходишь по краю обрыва… Они вот-вот поймут, что все твои сопли с ребенком – полный бред!
В трубке было долгое молчание.
- Ну, ты что там, умерла? – продолжила Фая, она же – явная Светлана.
- Это не бред…
- Что – не бред?
- Ребенок – не бред… Сыночек мой – не бред…
- Час от часу не легче! Так ты и правда родила мальчишку?
-Да… Но я от него отказалась…
- А где это было? Ну, где он сейчас?
- Не скажу… Никому не скажу…
- Почему?
- Я за него боюсь… Он ведь тоже наследник…
- Уж не думаешь ли ты, что я могу уничтожить собственного племянника?
В трубке послышались всхлипывания. Потом Дарья, очевидно, взяла себя в руки и вдруг заявила:
- Мне ничего не надо… Как бы я хотела жить спокойно… Вместе с ним… Я от всего откажусь…
- И на что ты будешь жить? На жалкую свою учительскую зарплату? Да ты на эти гроши и прокормить-то его не сможешь!
- Хорошо, хорошо… Я все выполню… Но если буду тебе мешать – знай, я всегда могу отойти в сторону… Лишь бы мы с сыночкой…
- Все сказала? Когда я посвящала тебя в свой план, ты пела иначе! Главное, мы уже прошли половину пути! Мы уже сыграли большой кусок своей пьесы…
- Но ведь вторая-то половина – это трагедия! А я не хочу…
- Как знать, как знать… Ты деньги хочешь, а рисковать не хочешь…
- Нет, не так! Я хочу рисковать! Но чтобы все остались живы-здоровы…
- И волки сыты, и овцы целы… Но так не бывает.
- Бывает, Фая! Если волку дать обыкновенного мяса… Если его накормить…
- Когда эта компания сюда заявится?
- Они не говорят… Я три раза звонила… Может, и нет с ними этой Великаниды? Кстати, мать ее тоже не знает, куда она подевалась…
- А, может, рванула в Москву искать хорошего адвоката… И детективщица эта… Орлова… ей помогает. Люди не отказываются добровольно от манны небесной. Им даже в голову не приходит, что манна – чья-то, кому-то принадлежит. Каждый себе загребает что может… Гадость какая!
Возможно, этот разговор так вот и закончился. Или же произошел какой-то технический сбой. Но мы больше ничего не услышали. И обратились к Павлининым манипуляциям с картой и поисками сокровищ. Ну, прямо все по Стивенсону! Заняться этим раньше у Павлины просто не было сил и соответствующего настроя. А теперь – пожалуйста! Мы затаили дыхание…
На снимке - картина Петра Солдатова.
Приходите ко мне и по другому адресу, в VK https://vk.com/club224151564Всё есть везде. "Звёзды", скандалы, мистика