Своими размерами небольшой магазинчик скорее напоминал увеличенную будку для дворовых животных. Я застыл на пороге, но меня никто не облаял. Взгляд мой соскользнул внутрь крохотного помещения: пластиковая стойка, два хрупких стула. Накануне знакомства, почему-то ожидаешь, что глаза твоего собеседника окажутся бездонными, загадочными, тая в себе нечто непостижимое. Но мне не повезло. Безликое и бесполое существо поднялось с невысокого стульчика, спрятавшегося в углу. Хотя в помещении мизерного размера подобное сотворить достаточно трудно. Это был невысокого роста человек, в рваных джинсах и свободно развивающейся футболке с широкими прорезями, сквозь которые проглядывало белое тело, всё сплошь испещрённое чёрными татуировками. Лишь приблизившись ко мне, я с удивлением обнаружил, что менеджер – девушка. На стандартном бейджике, перевёрнутом почему-то вверх ногами, можно было прочитать: «Анни». На лице тёмными точками расположился пирсинг.
Положив перед собой телефон, это доказательство новой стадии человеческой эволюции, менеджер почти раздражённо посмотрела на меня.
«Понятно, отвлекаю от дела, – усмехнулся я, и вслух произнёс как можно дружелюбнее, – Здравствуйте!».
– Чем могу Вам помочь? – сухо, без интонаций спросила Инна, передвигая телефон подальше от меня. Телефон, который почти ощутимо превращался в барьер. Телефон, который сегодня помогает увидеть невероятное в обыденном и наоборот. Тем самым незримо увеличивая интеллектуальную пропасть между поколениями. Телефон, который сокращает расстояния и размывает проблемы. Правда, о различиях поколений можно думать бесконечно.
«Но нет, хватит», – я отогнал ненужные мысли. Потому что любое поколение не сомневается в своих выдающихся способностях. Самонадеянно полагая, что именно ему хватит сил, знаний и смелости выполнить нечто выдающееся, осилить определённое задание, освоить любое дело.
Но у меня была коммуникационная проблема, которую, девушка довольно быстро разрешила.
– Прошу прощения за нескромность, – начал я, – У Вас на руке странный знак. Он что-то означает?
Она внимательно проследила за моими глазами и перевела свой взгляд на руку.
– Это мой знак зодиака, – произнесла с непонятным для меня вызовом девушка, – Знак Рака.
Затем, прищурившись, посмотрела на меня. Я промолчал в замешательстве. По-видимому, у меня совсем всё плохо с художественным вкусом. Потому что даже при чересчур воспалённом воображении в тёмной кляксе, прицепившейся к тонкой девичьей руке сложно было рассмотреть членистоногого животного.
– Но мне его сделали неправильно, – невозмутимо продолжала Инна, – и я не стала развивать эту тему.
«Странно! – подумал я, – твоё тело и так расписано практически на сто процентов. Куда ж дальше развивать?».
– А вообще, – снова с вызовом продолжала девушка, – этим знаком я хотела сказать всему миру, что я против Системы…
Тут она вскинула головку, хлопнула бесцветными бровями, пронизанными металлическими кольцами, и гордо посмотрела перед собой. Видимо, пытаясь рассмотреть окружающий мир, который не может, либо не хочет понимать глубину её устремлений. Почему-то, а это замечено давно, при любых конфликтах и недоразумениях, как чёрт из табакерки выскакивает проблема отцов и детей.
– Понятно, – ответил я без усмешки, – Но Вам, Инна, следует понять, что против Системы выступают только те, кто в ней не находится…
Дверь за моей спиной почти бесшумно закрылась. Прошло пять, десять, двадцать минут, а в моей голове крутилась, словно застывшая во времени фраза, некогда подхваченная нашим классиком – Иваном Сергеевичем Тургеневым – «Отцы и дети». Отцы и дети. Старые и молодые. Уникальные, бескомпромиссные, сильные, слабые, но такие разные…