Огурчики, помидорки и сладкий толстокожий болгарский перец нарезаны моей умелой рукой, и разложены по тарелкам, расставленным по оси длинного массивного стола в удобной доступности от всех троих. Посолены той же рукой. Параллельно уже достигают своей готовности угли, открыта баночка с филе селедки, в особой миске недалеко от свежих расположились в специальной вазочке ядреные соленые помидоры. Сегодня на столе еще свежие зеленый и репчатый лук, чесночок. Тут же ароматное нарезанное ломтиками сало. Лаваш и новинка – хлеб с чесноком. Заключен за решетку и дожидается готовности углей люля-кебаб из курицы. Кто бы и что не говорил о курице в снисходительном тоне, этот продукт нами найден путем долгих поисков, если не сказать мытарств. Мы на нем остановились, чтобы передохнуть и двинуться дальше в качестве гурманов-разведчиков. Но он настолько вкусен, что пока не находим в себе силы к движению дальше.
Первый тост красив своей простотой: «Здравствуйте!». Настроение великолепное, с улыбкой смотрим друг на друга и чокаемся рюмками с деликатным коротким звоном. Закуска для первых двух тостов своя, так называемая, тактическая. Это может быть селедочка в винном соусе, причем в красном вине нам больше нравится, чем в белом.
А можно лаконично, например, сыром «Пармезан», нарезанным хозяином мужской берлоги Фанисом на аккуратные кусочки. При этом он обычно приговаривает: «Пока лучшего сыра я не нашел, хотя перепробовал очень много!» И каждый раз у меня возникает чувство дежавю. Вспоминается жаркое сухумское лето 1979 года. Пляж с обжигающим крупным песком. Мы, очень маленькая группа студентов из КАИ, расположились на лежаках, занятых «дежурными» чуть ли не в шесть утра. Все замечательно: солнце, море, ароматный южный воздух. Только хочется курить. Очень хочется. Последнюю сигарету выкурили час назад на троих. Недалеко в тени зонта на покрывале, больше напоминающем ковер, расположились представители местной титульной нации. Они играли в карты и попивали какой-то напиток из кружек. Возле каждого демонстративно лежало по пачке болгарских сигарет. Это нам показалось демонстративно, даже выпячивающе. Мы бы так не поступили никогда! Скорее спрятали бы под свои вещи, дабы не привлекать внимание «стрелков», которые не покупают сигареты с запасом, а потом ходят и «стреляют» у соседей по одной. Именно с такими мыслями, не выдержав мучений абстиненции, я подошел к ним и попросил сигаретку, показав на ближайшую пачку «Родопи». Медленно, по-барски вальяжно, парень полез в лежащий рядом фирменный пакет, вынул оттуда пачку только появившихся в продаже дорогих сигарет «Космос», ловко выщелкнул одну из нее со словами: «Лучшэ «Космос» сигарэт нэ знаю!». И интонация один в один звучала, как у Фаниса про сыр.
А бывает, что тактической закуской становится просто глубокий вдох нашим насыщенным яшь кечьским воздухом. Ну, это по настроению.
Второй тост... Вдруг не ко времени зазвонил мой телефон. Мама. Начала о чем-то спрашивать и связь прервалась. У нее в последнее время что-то с телефоном или же она нажимает лишнюю кнопку. Попробовал сам набрать ее – занято. Вернулся за стол.
Тем временем решетка с кебабами уже зависла над седыми углями и по берлоге плывет будоражащий запах готовящегося мяса. Время третьего тоста. Он грустный. «За тех, кто ушел...». Я вспоминаю отца, бабушку, родственников, однокашников и всех тех, кто уже никогда не вернется с СВО. Пьем молча, не чокаясь.
Опять зазвонил телефон. Мама. Видимо, помятуя о внезапно прервавшемся общении в прошлый раз, сходу начинает формулировать вопрос. Связь вновь прервалась. Я вышел из берлоги с твердым намерением дозвониться. По пустякам она не будет так долго и с таким трудом терзать телефон. Дозвониться получилось только минут через пять. Без всякого вступления мама речитативом быстро произнесла:
– Амир! Что такое ставка рефинансирования и какова она на сегодня? Говори быстрее, пока нас не прервали!
Несколько обескураженный темой вопроса, я начал говорить о том, что банки перепродают кредиты, получаемые от Центробанка по установленной им же ставке. И что этот показатель нужен для расчётов некоторых налогов, штрафов, а изменение ставки рефинансирования влияет на уровень инфляции, рыночный спрос и экономику страны в целом. Мама дослушала внимательно до конца.
– Так, понятно. Мне это не надо.
И положила трубку.
Я улыбнулся и вспомнил по этому поводу «бородатый» анекдот.
Маленький мальчик спрашивает у мамы: «Что такое аборт?» Та, застигнутая врасплох таким пикантным вопросом, краснея, стала рассказывать про взаимоотношения полов, как и что происходит в результате этого. Как порой устраняются ненужные последствия. Затем спросила: «А где ты об этом услышал?» На что тот ответил: «В песне – ... бьются волны аборт корабля...»
С улыбкой я вернулся в берлогу за стол. Партнеры, заинтересованные частыми звонками мне и моим итоговым веселым настроением, спросили, кто так добивался меня.
– Мама звонила. – ответил я.
– Так настойчиво? Что-то случилось? – они знали, что ей 92 года и про болезни, соответствующие возрасту.
– Все в порядке, – как можно более невозмутимо, ответил я, – ставку рефинансирования Центробанка на сегодня узнавала.
Надо было видеть их лица!
Амир ТЫНЧЕРОВ
