Это еще древние греки открыли: когда у человека появляется время для каких-то дел, не связанных с вопросами выживания, то он становится свободным гражданином, в отличие от раба или плебея, чья жизнь, как у животного, завязана чисто на вопросах выживания. В более поздней социологии такой переход назывался переходом из класса плебса (пролетариат) в средний класс (буржуазия). Потом пришел Маркс и спутал все карты, сообщив всем, что все равны.
Вред распространения этого мнения состоял не только в том, что всех, кто учитывал естественное неравенство в положении людей разных сословий, стали безоговорочно маркировать, как эксплуататоров и идейных рабовладельцев, подвергая их остракизму (среди них действительно встречаются эксплуататоры и идейные рабовладельцы), но больше всего в том, что в наборе обязательных представлений индивидуума о реальности стала смазываться картина, дающая понятие о том, как должна проходить социальная эволюция индивидуума, его продвижение по социальной лестнице - вместо этого стало доминировать утверждение, что члену общества вовсе и не надо эволюционировать, он и так уже совершенен, сам по себе, на том месте, где он родился, что идеологически закрыло путь наверх, к верхушке социальной пирамиды для многих простых наивных людей, соблазненных идеей, что прозябание в низах социальной иерерхии в занятиях, связанных исключительно с вопросами выживания - это норма, а не стартовая площадка для движения вверх, и создало питательную среду для деградации целых сообществ, в которых стали доминировать идеи плебса (ультраправых-ультралевых), вместо идей здорового среднего класса (либералов-центристов) и здорового патрицианства (свободных либералов).