Сказка, в основе которой лежат реальные события.
К циклу рассказов “Мемориал”.
1.
Ладные валуны поднимались из лона вод Кандалакшского залива в отлив. Глазурованные снизу белой ледяной коркой под единый для всех уровень прилива, округлыми тёмными свободными от снега и льда лбами, они пунктирно очерчивали береговую линию бухты. Эти камни как воины охраняли укрытую уже ранним снегом сушу от полудневных периодичных вторжений моря. Вода, отступив в изрядное отдаление, образовывала зеркальную беломорскую гладь, отражающую серые глубины неба. Вода откатывалась ненадолго, чтоб опять, набравши сил, неспешно навалить на дружину прибрежных валунов, испытать их прочность и снова уйти восвояси. Как степенный поморский танец, когда девушки, взявшись за руки, то наступают на строй юношей, то отступают, и в свой черёд юноши с ленцой отмеряют причитающиеся им несколько шагов вперёд и, нежданно и вдруг, выделывают коленца. Коленца незамысловатые, но удалые, с притопом. Так и природа севера мерно дышала, жила, вековала… Другими днями случаются здесь и другие погоды, но краски того уходящего дня были выдержаны в покойных серых тонах, и даже оранжевое солнце, скрывшись за непроницаемой пеленой облаков, не смогло бы расшевелить, раскрасить цветом пейзаж, представший взору.
— Те же камни, тот же воздух, и та же вода, — произнёс Сергей и задумался над “только”, которое непременно должно было последовать в продолжение.
Он с супругой гостил в её отчем доме. Здесь за обеденным столом собрались: тесть Пётр Сидорович, тёща, Сергей с женой и сёстры жены. Старший прапорщик Пётр Сидорович, тостующий, выговаривал молодому поколению: дескать, внука надо, и аккурат назвать его Петром. Сами знаете в честь кого!
— Пётр Сидорыч, — лукаво отозвался Сергей, — так у нас же котёнок! Сибиряк и красавец! Петькой назвали — в честь Вас. А шельма каков! — И далее, заслушаешься, следовал бесконечный рассказ о Петькиных проделках.
— Ну тебя! — состроил горькую мину совсем не от крепкой выпитой чарки Пётр Сидорович и, всё же, не сдержал улыбки старый служака.
Наутро, прощаясь с дружным семейством, присев на дорожку, Серёга изрёк:
— Ну, трогай, гони лошадёв! — отдал команду он как бы самому себе, хотя путь в родной Полярный предстоял отнюдь не гужевым транспортом. Такова уж была вся его речь, сплошь состоящая из подобных самобытных присказок.
Ровнем-гладнем стелилась дорога под колёса машины, пересекая Кольский полуостров с юга на север. Мелькали вёрсты так, что рябило в глазах. Редкий ли лесовоз прогудит навстречу, шпаря по центру шоссе, иль бесшабашный частник прошелестит шинами — времени за рулём вдосталь. Времени, чтоб предаться думам да вспомнить в ряду прочего хотя б и о мореходских забавных эпизодах.
“Эй, баталёр, разливай уж! Конь застоялся, копытом бьёт, а пареньки всё медлят!” — так наш герой распалялся ещё на первом курсе в ленинской комнате.
Или в наряде на камбузе баба Боня, противная такая тётка, верещала, чтоб он брал бак и тащил к лифту. (Это ему, отслужившему в армии, надо было сильно постараться, чтоб залететь в этот исконно молодёжный наряд!) Макар, встав как вкопанный, промычал: “Нееет!” — Баба Боня, в степени крайнего раздражения: “Что нет?!” — “Желанья нет! Вон кавалеристами командуйте.” “Чего это мы кавалеристы?” — тут же вспыхнули два приятеля Квакин и Абрам. На что Макар парировал: “Полтора метра в полный рост!” — Парни, и впрямь не сильно рослые, оскорблены. “Это… верхом на коне”, — добавил Макар в довесок. Всё у него в лошадиную тему! Однако литературный приём гиперболизации свёл грубость к шаржу, и юмор вкупе с его улыбкитворящей интонацией, исчерпали конфликт.
От Кандалакшского до Кольского залива путь хоть не близок, а конечен. Прошумел под мостом поток реки Колы, затем её сестры Туломы. “Вот и материк! До Полярного недалече,” — промелькнула приятная мысль в голове Сергея. Любил он при случае напомнить: мол, не всякий знает, что Мурманск там да Североморск находятся на полуострове и, потому, — периферия как бы. А вот его родной город Полярный находится на другой стороне залива, якобы уже на континенте. Так и говорил, увольняясь домой на выходные: “На Большую землю, в деревеньку свою поеду!” Потом глянет на часы — да ещё рановато, до рейсового автобуса можно прикемарить пяток минут! Грохнется на койку прям в шинели одетый и выберет свои пять минут в горизонте. Ну, да то было в курсантские годы. Достаточно воспоминаний.
— Вот моя деревня, вот мой дом родной! — продекламировал Сергей при въезде в Полярный. Эту строчку он проговаривал как молитву всегда по возвращении.
Приехали с женой, зашли в квартиру. В коридоре их встречал кот Петька, тот что шельма. Потягивался лениво, спину свою выгибал, долго и деловито почёсывался, вылизывал свою пушистую шёрстку. Делал вид, что и не рад хозяевам будто. Заявились тут, а у него своих дел невпроворот! Хитёр Петька — знать есть в кого.
Быть рассказчиком этому самому Петьке. Ибо кто ж лучше него поведает про своего хозяина. Нет таких свидетелей.
28 мая 2024 года.