- Светка, Светка, давай водную горку, а я с Машкой пока крепость строить буду, - весело кричал мне муж Ростислав на пляже приморского города. Машуне уже исполнилось четыре года и это был наш первый совместный отдых на море. Раньше отдыхали большей частью на даче свекрови недалеко от города. То есть отдыхала свекровь. Мы же с мужем выполняли роль прислуги при наших самых дорогих в мире женщинах. Из отпуска возвращались уставшими и вымотанными больше, чем на работе. Но дочуре был нужен свежий воздух и домашние продукты. Потому приходилось терпеть.
Однажды повезло. Мужу на работе выделили семейную путевку. Муж сказал резкое «НЕТ!» всем матушкиным закидонам, и мы поехали.
Это был сказочный, чудесный отдых. Мы купались, дурачились на пляже, ходили в летний кинотеатр и с наслаждением лопали вкусняшки, приготовленные местными поварами. Маняша не капризила, играла с детьми под надзором веселых аниматоров, а мы с мужем наслаждались обществом друг друга, как в наш медовый месяц.
Увы, праздник не бывает вечным. Мы вернулись домой. Через три дня муж отправился в рейс на Чехию, а к нам с Марией явилась свекровь.
- Ну что, курортница, расслабилась? - с порога заявила она. – Вижу, уборку еще сделать не удосужилась. Ребенок пылищей дышит. - Марина Сергеевна с возмущением провела пальцем по мебели. – А есть что будете? Небось пицу заказала или пельмени из магазина сваришь? - продолжила ревизию она.
- Да нет, Ростика в командировку провожала, котлет ему нажарила, отбивных, голубцов в автохолодильник положила только разогреть, ну и нам с Машей заморозила. Потому и с уборкой не успела, - спокойно пояснила я.
- Сколько раз я тебе говорила, что ребенок должен есть только свежеприготовленную пищу, а не отраву из морозильника. Ну ничего, я Машеньке нормальной еды принесла. Все утро возилась. Будешь, Манюня, есть бабушкины тефтельки с пюрешкой? Вкуусныыыее! - протянула она и переключила внимание на Машу.
- Бабуля, а может лучше пиццу закажем или сделай мне сырников, как мы на море? - Машка уже проснулась и с удовольствием начала варить воду.
- Тебе что лень ребенку свежих сырников нажарить? А пюрешку с тефтелями я в холодильник покладу. Потом разогреете, - свекровь расцеловала еще полусонную Машутку и на руках понесла ее умываться. А я быстро надела джинсы, футболку и побежала в магазин за творогом, ублажать бабушку с внучкой.
Когда я вернулась, они уже успели разогреть в микроволновке голубцы и наминали их за обе щеки.
Я тяжело вздохнула. Так было всегда, когда к нам приходила свекруха. Она вычитывала мне нотации, а Машка становилась неуправляемой.
Марина Сергеевна уже много лет жила вдвоем с сыном. Муж упорхнул, когда Ростислву было лет восемь, не выдержав характера супруги. Вскоре он женился и, судя по рассказам мужа, был вполне счастлив.
Ростик же, закончив школу, не поступил на экономический, как настаивала мать, а стал водителем-дальнобойщиком, чтобы, по его выражению «увидеть мир и чаще оставаться одному на территории для матушки недоступной».
Не буду рассказывать историю нашего с Ростиком знакомства. Важно, что уже очень скоро он вернулся из рейса не домой, а ко мне. А еще через полгода на украшенной шарами и лентами фуре, в сопровождении целой колонны его коллег мы отправились в ЗАГС. Такой свадьбы наш город еще некогда не видел. Довольны были все, кроме Марины Сергеевны, не признававшей эпатажа в принципе.
Вскоре родилась Маша и у моей неугомонной свекрови появился новый предмет для обожания, забот, неусыпного контроля и традиционного недовольства.
Постепенно мы с мужем к этому привыкли и уже не обращали внимания. Мы любили, обожали друг друга. Частые разлуки не давали чувствам остыть, превращая каждое возвращения Ростика из рейса в праздник. К нему готовились мы вместе с дочерью, а когда он уезжал, жили тем, что «вот приедет папа».
Ждали мы его и тогда. Он не позвонил перед сном. Его телефон был вне зоны. Я старалась не думать о плохом, но не получалось. Под утро раздался звонок. От услышанного я будтобы окаменела.
- Ваш муж попал в аварию. В кабину его машины врезался большегруз. Ростислав не выжил. Примите мои соболезнования, - произнес директор автобазы.
Что было потом, помню слабо. Я схватила Машутку, прижалась к ней и слезы покатились сами собой.
- Мамочка, чего ты плачешь? Кто тебя обидел? Вот приедет папа и накажет его, - шептала сонная дочка.
- Папа приедет нескоро. Его попросили задержаться. Мы поживем вдвоем, - только и сумела произнести я, давя слезы.
Потом появилась свекровь. Машу она взяла к себе. Меня накачали успокоительным.
Две недели я лежала в пустой квартире одна то рыдая, то просто уставившись в потолок, не в силах принять случившееся. Жить не хотелось…
Потом пришли свекровь с Машей. Марина Сергеевна обняла меня:
- Прекращай себя жалеть, - сказала она. – Ты потеряла мужа, а я сына. Выживать будем вместе. У нас есть Маша.
- Мамочка, не плач. Папа теперь ангел. Он нас охраняет с неба. Он все видит и продолжает нас любить. Мне бабушка сказала. Правда, бабушка? - Машка прижалась ко мне, и мы утонули в крепких, но сильных руках свекрови.
Не знаю, какие силы нужно иметь, чтобы пережить гибель сына, но я никогда не видела свекруху в слезах, не слышала ее всхлыпываний. Я стала часто приходить к ней домой. Мы пили мятный чай с медом и рассматривала фотографии. Годовалый карапуз на игрушечном автомобиле рядом с такой счастливой Мариной Сергеевной. Он же – первоклассник, они втроем с мужем на пляже… Мы делились историями из его жизни и Ростик словно оживал, словно и не было его могилы на городском кладбище и вот-вот он вбежит по лестнице, откроет двери и закричит:
- Девочки! Я дома! Жрать хочу и помыться.
- Знаешь, сын наверняка был бы рад, что у нас все хорошо, - как-то впервые улыбнувшись сказала свекровь. – Переезжайте вы ко мне. Вместе веселее. Я ведь уже не диктатор. Ты выйдешь на работу. Манюня пойдет в садик. Твою квартиру будем сдавать. Появятся деньги на хороший памятник Ростику.
Аргументы были весомыми, особенно последний. Я ведь продолжала жить мужем. Покупая Маше новое платье, думала о том, понравилось бы оно ему. О своем внешнем виде не переживала. Главное, чтобы было чисто. Остальное – без разницы.
И опять встряхнула свекровь:
- Светлана, ты выглядишь ужасно. Ростик бы этого не одобрил. Он умер, а ты должна жить. Марии нужна мама, которой он сможет гордиться и хвастаться, а не серая тень с ввалившимися глазами, похожая на наркоманку. Так тебя ни на какую работу не примут.
Переезд к Марине Сергеевне начался с моего преображения. В парикмахерской мне сделали эффектную стрижку и сменили цвет волос. В магазинах свекровь выбрала для меня стильный лук, подходящий для молодой девушки, а не для средних вдов, к которым я себя уже причислила.
Боль не исчезла, но спряталась куда-то очень глубоко, иногда нанося неожиданные, но очень болезненные удары. Часто ходить на кладбище к Ростику свекровь мне запретила.
- Не смей беспокоить моего сына, - заявила она. – Твои слезы мешают его душе успокоиться.
Однажды вечером, когда я забирала Машу из садика, она подвела ко мне симпатичного мальчугана:
- Мама, это Денис. Он мой жених. Когда мы вырастим, мы поженимся.
- Здравствуйте, Светлана Викторовна, - совершенно серьезно протянул мне руку Денис. – Я действительно люблю Вашу дочь и хочу на ней жениться.
- На ком, на ком ты собрался жениться? Лично мне нравятся обе девушки, - обратился к нам вдруг подошедший мужчина.
- Дядя Рома! - кинулся ему на шею «жених» дочери. – Что, мама опять на дежурстве?
- Ага, - ответил незнакомец. – И, если дамы не возражают, мы могли бы пригласить их в кафе. Нужно же познакомиться будущим родственникам.
- Мамочка, соглашайся! - радостно закричала Машка. – Мы так давно не куда не ходили.
Отказать дочери я не могла.
- Хорошо, - улыбнулась я. – Тогда, Светлана – будущая теща.
- Роман – брат матери Вашего будущего зятя, - протянул мне руку мужчина.
Мы чудесно провели время с «молодыми», ели мороженое, катались на качелях. Впервые за долгое время я отдыхала душой и даже начала слегка кокетничать с Романом. А ночью мне приснился Ростик. Мне было стыдно, казалось, что я ему изменила. Муж улыбался сквозь туман и молчал.