Припарковалась как обычно, во дворе серого дома, аккуратно оставив машину капотом на выезд, помня ситуацию, случившуюся зимой. Прошла, не торопясь, до ворот в парк и оглянулась вокруг.
Новые качели в парке привлекают много отдыхающих, и пара штук сейчас были заняты. С ближнего края оставалось ещё 2 свободных и, стесняясь бежать слишком быстро, она все же прибавила темп. Серый асфальт обозначал звук каждого шага негромким хрустом. Однако, стук сердца был явно громче – в азарте успеть занять место организм уже выбросил адреналин. Зеленые глаза заблестели от предвкушения ощущения полета. В детстве она мечтала стать космонавтом и полетать в невесомости. Что там конкретно делать она не знала. Самое главное было в серебристо-белом скафандре летать между звезд, раскинув руки, уклоняясь от метеоритов и комет. И поэтому сейчас она спешила преодолеть 100 метров быстрее прочих прогуливающихся, видя конкурентов и претендентов на ее заветно место в каждом прохожем.
Успела, добежала, забралась на прохладные деревянные реечки, надежно скреплённые железной основой. Разгоряченными ладонями крепко ухватилась за звенья холодных стальных цепей. Облизнув от нетерпения розовые пухлые губы, откинулась назад. Перенос тяжести тела, оправдав законы физики, сдвинул с точки покоя скамейку. Резко подогнув ноги в новеньких лаковых туфельках, наклонилась вперед и качели, подчиняясь, сменили направление движения. Повторяя простые движения, она заставляла скрипеть металлические шарниры. За зиму смазка вытерлась, перемерзла, испарилась, и теперь конструкция, поскрипывая, пыталась обратить на себя внимание.
Амплитуда полёта увеличивалась, в крайних точках земля всё дальше отодвигалась, резко обрывалась и падала вниз. Ветер трепал ее белокурые локоны, то отгоняя их назад, распрямляя резким порывом, то спутывая и закидывая на милое счастливо-улыбающееся личико. Каждое новое движение уносило ее в мир детства, беззаботности и безудержного восторга. Весеннее ярко-синее небо, украшенное легкими пушистыми белыми полосками перистых облаков, манило и завораживало. Словно магнитом притягивало к себе с каждым новым толчком. И вот уже пятки взмывают в небо выше головы, пытаясь задеть и сдвинуть носком туфли особо длинное облачко или даже разорвать его на два маленьких кусочка. Длинные розоватые лучше заходящего солнца зайчиками играют и переливаются на отражающей лаковой поверхности, разбиваясь о переплетения бордовых шнурков. Потоки воздуха приподнимают подол плаща, открывая свободное яркое платье и тут же схлопывают, пряча от любопытных глаз стройные ножки в капроновых чулках.
И будто нет никакой качели, а это огромные прозрачные крылья несут ее в небо. Каждый резвый взмах крыльев наполняет душу бодрящей свежестью, легкостью, бесконечной свободой и шаловливостью. Озорные искорки в глазах и кокетливая белозубая улыбка привлекают взгляды прохожих. И они вместе с ней сейчас взлетают в своих мыслях ввысь, к солнцу, к звездам, к мечтам.
А когда качели устремляются вниз, Блондинка (да-да, это опять она) зажмуривается, что есть мочи, и лишь преодолев точку невозврата – снова широко раскрывает зеленые глубокие глаза, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Капельки слез, вызванные порывами ветра, бриллиантами сверкают на ресницах и слетают, покоряясь законам инерции. Страшно смотреть вниз, когда на тебя летит асфальт. Страшно не удержать, отпустить уже нагретые теплом рук цепи, страшно упасть с этой огромной высоты. А потому еще крепче сжимает она пальцами металлические кольца, впиваясь ногтями в подушечки нежных ладошек. И снова взмах крыльев! И снова парит она над Землей!
Вспомнилось детство, самодельные веревочные качели между двух берез на краю оврага. И огромная куча желтых опавших листьев. Раскачавшись до самого неба, ловко спрыгивала она в самой высшей точке и падала в шуршащие ароматные объятия. Зарывалась в листву и любовалась ярко-синим осенним небом, обрамленным почти голыми ветками берёз и темными макушками суровых елей. Заливистый смех разносился по всей округе, привлекая таких же легкомысленных и неугомонных ребят на всесезонное развлечение.
И теперь она тоже смеялась, все также звонко и заразительно, слегка жалея, что сейчас весна и нет ярко-желтой кипы опавшей листвы. И все вокруг подхватывали и прятали где-то глубоко в душе чувство беспредельного счастья, блаженства и ликования.