Наконец, я дождалась своих с «Балтик Традишнл». Навигацию отходила на «Друге» с девчонками в акватории Маркизовой лужи, а за пределами Кронштадта на Форварде. Тут и гонки и походы за грибами на Берёзовые острова. Я осваиваю новую для себя яхту «Равица», польский четвертьтонник. Мне её дали вместо моего «Дружка». Это пластиковая польская яхта. Хороша тем, что с ней меньше возни: пластик – не дерево. К тому же запалубленная. На ней уже можно ходить не бояться, что большая волна накроет и яхта булькнет. Предыдущий хозяин, Вильям, это доказал, сделав в Таллиннском заливе на ней оверкиль. Ну, там, конечно, не обошлось без травм: были пробиты головы у Серёги Тимошкова и у матроса, болтами, торчащими в подволоке (поляки не заморочились их скрыть обшивкой). Но это мелочи по сравнению с тем, что лодка, перевернувшись, встала на ровный киль, не вобрав в себя воду.
Конец навигации. Яхты подняты из воды. У меня кончился отпуск и меня зовёт к себе на УПС «Мир» Сергей Шишков. У В.Н.Антонова тоже отпуск и его сменяет Сергей. А Сергей в эту навигацию ходил со мной на «Форварде», отгонялись на чемпионате города и заняли первые места (уж не помню, куда в это время делся Борис. Ой, кажется, в это время он ремонтировал цетус «Мир» и затем, капитанил на ней, испытывая результаты ремонта).
И вот сейчас, переговорив предварительно с Борисом, Сергей зовёт меня к себе на большой «Мир». В планах БМП совместно с ЛВИМУ, кому принадлежит парусник, послать его на ремонт в Росток (Германию). Попутно избавиться от дорогостоящей стоянки на Английской набережной. Немцы сами предложили на зиму поставить нашего красавца у себя в центре для украшения города совершенно бесплатно. Но за это мы должны предоставлять им салон для проведения нужных встреч и, если понадобится, и кают.
Сергей подбирает команду из яхтсменов, и многих из них я знаю. В том числе, наш Витя Хитров идёт на «Мире» точилой (токарем). Виктор тоже меня подбадривает: «Пошли, там все свои. Не понравится – уедешь, когда захочешь!»
Надо сказать, что несмотря на то, что мне в рейсе понравилось, но тоска по детям была просто сумасшедшая. Я впервые рассталась с ними на столько времени. Я уже искала себе работу на берегу. И, надо сказать, уже нашла и работала. Та самая музыкальный руководитель из моего последнего сада, Кристина, влилась в мой девичий экипаж. А после моего ухода из сада, этот сад, как и другие от БМП, закрылся. И Крис осталась без работы. Проходив со мной всё лето на яхте, ей понравилось не работать. Она сдала две трети своей квартиры и на это стала жить. Т.к. её трудовая книжка была не задействована, то я по ней устроилась в детский сад рядом с домом.
Этот сад бы меня полностью устроил: ко мне в коллективе сразу очень хорошо отнеслись и пошли на все мои условия. Но! Моя новая заведующая имела за городом хозяйство: кур и свиней. И все отходы, что оставались в детском саду от обедов, ей надо было везти домой. А выходить с огромными сумками из сада заведующей не удобно. И каждый день, зная, что у меня машина, она просила меня подъезжать и забрав всё это, отвозить её.
Мне не нравилось, что она каждый раз прибегала к каким-то хитростям, а не просила меня на прямую. Да и выносить из сада сумки мне тоже не нравилось. Поэтому, я легко восприняла предложение пойти в Германию на «Мире». Тем более, что Борис обещал приехать с Милой к нам в гости после её сессии в Институте, к моему дню рождения.
«Мир» выходит из Ленинграда в Росток в середине декабря 21.12.94 мы уже в Ростоке.
Немцы сразу приносят на борт ёлку с коробкой игрушек и гирлянд. Мы быстро устанавливаем и наряжаем её, ведь Европа празднует Рождество! А их Рождество 24 декабря. И сразу потянулись к нам делегации одна за другой. Уже расписаны приёмы и празднование Нового года на нашем судне. Меня задействовали не только как хозяйку салона, но и как певицу и музыканта.
В рейс, как всегда я взяла своё электронное пианино, и местные власти полюбили использовать салон «Мира» для своих деловых встреч, где им готовили из их же продуктов, обслуживали во время принятия пищи, а в конце развлекали живой музыкой и пением. Бывало, что и заказывали отдельные каюты для встреч со своими дамами. За каждый такой концерт и подготовку каюты мне платили по 10, а то и 50 немецких марок.
С нами на судне пришёл пёс Джек, немецкая овчарка старшего механика Александра...(фамилию забыла) - деда. Правда по годам он на деда не тянет. Как уж псина справляла свои дела в море – не знаю, но палуба всегда была чистой. А в Ростоке появились три достопримечательности, о которых кричали все газеты Германии: «Мир», Джексон и…я.
Как ни смешно, но каждый день мне приносили вместе с газетами, где маячил мой портрет, какие-нибудь подарки: конфеты, коробки печенья, кремы для лица и пр. Однажды мне подарили крем. Но я не удосужилась прочитать внимательно, что на нём написано. Запах был великолепный и я решила намазать лицо на ночь. Когда я утром подошла к зеркалу – не узнала себя. С лица свисали лохмотья моей кожи. Т.е. это был не крем, а мыло!
Слава Богу, кожа через день восстановилась, правда от летнего загара ничего не осталось.
На Новый год у нас собрался весь цвет города – мэрия с жёнами. Боцман и друг Сергея, Володя Бутов был прекрасным организатором праздников. Не имея музыкального образования, сколотил ВИА (вокально-инструментальный ансамбль) из матросов. Напридумывал разных сценок и песен. Мне поручил вести лотерею на немецком языке. Самое интересное, что я из школьной программы только и знала, что числительные и потому с лотереей справилась легко.
А на 23 февраля он достал из местного театра костюмы и такой выдал праздник, что телевидение, которое это снимало, транслировало его несколько раз! Один из эпизодов праздника – балет «лебединое озеро», где танцевали в пачках матросы, весь УПС «Мир» сотрясался от хохота. Сам Володя, крупный мужик, танцевал Идиллию, а Зигфрида – самый маленький щупленький матрос. Это надо было видеть!!! Кстати, у меня где-то сохранилась кассета с записью этого праздника. Надо бы её оцифровать, и вывесить в Интернете.
Всё это здорово, но Борис с дочкой ко мне приехать не смогли.
Да, как часто наши желания не соответствуют нашим возможностям! Мы рассчитывали, что «Мир» уйдёт на ремонт на все 4 месяца, и нам будут оплачивать прилично дни ремонта. Но как оказалось, ремонт нам дали не капитальный, а косметический и всего на 10 дней. Остальное время нам платили по нормам стоянок в порту без вывода камбуза. Моряки знают, что это такое. Когда выводится камбуз, то на каждого моряка выдаются деньги на питание помимо зарплаты. А это что-то около 75-85 долларов в сутки. Что и было сделано во время ремонта. Но это на 10 дней! А остальное время приходилось находить средства к существованию на месте. Чтобы народ не разбежался, ремонт был намечен на весну, на конец рейса.
В Европе, как и в Америке перед Новым годом во двор выносят старые вещи, которые ещё могут служить, чтобы люди с более низким достатком могли ими воспользоваться. Каждый из нас старался что-то приобрести в Германии, но т.к. денег не было, бродили по дворам. Порой во двор выносили вещи, аккуратно упакованные, а если техника, так ещё и с инструкцией. Все эти собранные богатства тащили на борт судна. Частым предметом являлись микроволновки и электропечи. Принесённые электроприборы тут же проверялись, и оказывались не рабочими. Узнавали об этом все члены команды, потому, что каждая такая проверка заканчивалась замыканием и обесточивало всё судно. Дальше этот прибор отправлялся в контейнер у трапа судна, за вывоз которого руководство «Мира» платило по 800 марок в день. Пришлось экстренно собрать команду и объявить всем членам, что отныне вывоз мусора будет оплачиваться из жалования команды.
Походы за старьём прекратились, но теперь всё внимание экипажа было направлено на автостоянки, где продавались машины с пробегом. По окончанию ремонта, все получили зарплату и раскупили все машины. Некоторые умудрились взять по две машины, оформив вторую как запчасти.
В конце рейса у всех были куплены машины, и у меня в том числе. Взяла дизельный трёхдверный «форд». Машины погрузили на «Мир» и, прежде чем встать в Ленинграде у причала на Английской набережной, вошли в порт угольной гавани, выгрузили их там.
Пришли мы в мае. К началу навигации 1995г. Эту навигацию я вооружила «Равицу». Как раньше писала, получила её раздетую. Всё что можно было с неё снять, было снято прежним капитаном, который всё списал на оверкиль в Таллиннском заливе. Были мне оставлены: польская плитка, к которой не подходил ни один наш газовый баллон и 75-мм компас, из которого был удалён спирт и, похоже, его реанимировать было уже невозможно.
Снова покупала тросы для вант и штагов, талрепы, лебёдки, утки, блоки мочки и т.д. Даже якорь свистнули! Бронзовый якорь, что я получила за 1 место на «Дружке», я использовать не могла, т.к. он больше походил на сувенир. Хоть однажды он мне послужил своим прямым назначением. Как-тот раз, мне пришлось судить соревнования. Потребовался якорь для установки знака. Пришлось использовать этот за неимение дополнительного. Короче, в течение месяца яхту собрали и вооружили и уже с середины июня её испытывали.
Борис в это время работал у бывшего плотника яхт-клуба, Сергея Федорко (его все звали за золотые руки и светлую голову Кулибиным). Сергей открыл свою фирму «Эмир Рус». Точно уже не помню, чем она занималась, но, кажется у них было 2 самолёта и они летали в Эмираты. Возможно перевозка грузов, возможно, пассажиров. Попутно Сергей отстраивал свой дом в Ольгино. Борис был приглашён на должность инженера-строителя. Одновременно, занимался вооружением небольших яхт, которые Сергей строил на продажу. Зная Бориса, как сумасшедшего гонщика, Сергей не препятствовал его участию в регатах. Поэтому, ни одна гонка, проходившая в Питере, от внимания Бориса не укрылась. Мы гонялись в одних гонках, но в разных классах.
Как-то раз, финишировав на форте Обручев, я по рации вызвала Бориса. Их дистанция была чуть длиннее нашей и потому, мы пришли раньше «Форварда». Ожидая толпу, прогуливались рядом. Борис тоже только что финишировал и подходил к форту с другой стороны. Конечно, я первая увидела родную яхту. Борис высматривал мою среди множества других малых яхт, не находя меня. Мне показалось, что наш разговор, сводящийся к выяснению, где мы находимся, типа: «ну вот я иду правым галсом, а ты где?» затянулся, и чтобы его закончить, и не занимать эфир, я ответила: «Боря, да иди ты своим правым галсом! Встретимся на форту!»
Как оказалось, весь флот прослушивал наш разговор и каждый не удержался, со смехом повторил мой ответ в эфире. В последствии, эта фраза звучала ни раз. Многие, если в чём-то не соглашались с Борисом, употребляли её в шуточной форме.