Задумываемся ли мы о финале своего жизненного лабиринта и о таинственности явления – смерти? Рядом с гробом покойника человеку свойственно размышлять о ускользающей земной жизни, её скоротечности и невозможности поставить «на паузу».
Стояла торжественная, но в тоже время и гнетущая тишина. В траурном зале на возвышенном месте, украшенном множеством венков, стоял гроб, который был завален живыми цветами так, что создавалось впечатление его отсутствия, а тело уснувшего человека находилось в густо заросшей клумбе. Но какой-то специфический запах букетов, валерианы и валидола, наверное, и самого покойного, витавший в этом зале скорби, напоминал каждое мгновение о смерти.
Рядом с покойником изредка слышались горестные вздохи. Две женщины прикладывали периодически скомканные платочки к опухшему носу и к покрасневшим от слёз глазам с отёкшими веками. Его смерть оказалась совершенно неожиданной и неправильной. Какой-то скоротечный цирроз печени. Что произошло? И почему мог умереть так неожиданно этот здоровяк, собиравшийся прожить, по крайней мере, еще лет тридцать? Как случилось то, что этот срок уплотнился до трёх недель?
Умерший носил редкое и странное имя Гений. Гением он, конечно, не был, но был довольно талантливым художником самоучкой. Его не отпевали – он не был крещён.
Надписи на лентах венков говорили о том, что он не был одинок. Его обожали дочери, боготворили внуки, с почтением относились коллеги, его любили друзья, соседи и просто знакомые. Это был доброжелательный несколько флегматичный человек, любивший вкусно поесть и пропустить рюмочку, другую в компании.
Все сейчас стояли в глубокой задумчивости с разными выражениями лиц: растерянность, страх, недоумение. Было такое чувство, что каждый думал о своём и меньше всего об усопшем. Его земной путь был закончен, и этого не изменить. Всё!
Возможно, как никогда и нигде здесь человек решительно желает стать другим. Всё! Так жить, как я жил(а), нельзя! Завтра я всё изменю!
Но только начинает стираться в памяти это печальное событие, мы снова бросаемся в мир пороков, необузданных страстей и желаний с ненасытной, неуёмной жаждой. Такова наша человеческая сущность. Пока мы пытаемся наладить свою жизнь, она ускользает от нас, как песок сквозь пальцы, незаметно и безвозвратно!
Но почему об этом думается только на похоронах? Почему это не приходит в голову во время жизненного спринта? Наверное, рядом с умершим человеком время замедляется, растягивается и нам даётся еще один шанс…
Зазвучала музыка, затем заговорила организатор этой церемонии. И все освободились от странного оцепенения, от ощущения безвременья. Речь была трогательной, в ней перечислялись все достоинства покойного. Послышались посапывания, всхлипывания, сдерживаемое покашливание.
Но почему же мы при жизни сдерживаемся говорить друг другу эти прекрасные слова о любви? Почему надо дождаться этого последнего дня? Почему? Почему в нашем сердце только после смерти близкого человека появляется сожаление о том, что мы не сказали самых необходимых слов, не долюбили? И остаётся чувство вины...
А эти прощальные речи, для кого они? Может эта бутафорская мишура не только дань уважения к покойному? Возможно, это дань страху или желанию компенсировать нашу нелюбовь? Венки, цветы, музыка, что бы отвлечь оставшихся от мысли, что все мы смертны? Неужели всё? Что пытаются заглушить этой музыкой, может вопрос: «А когда же я?», а может: «А куда потом или никуда?». Возможно, увидев смерть, мы начнём учиться ценить жизнь, осознавать её быстротечность...
Остановись, мгновенье! Дай мне отдышаться, отдохнуть, собраться с мыслями. Решить, как жить дальше. Омар Хайям.