Аннушка убивалась от горя на плече мужа:
- Как же так вышло, Петруша, что готовились мы с тобой к свадьбе, а накрываем поминальный стол?..
…Когда один из деревенских мальчишек Борька забежал в дом Петра и Аннушки с криками: «Убило! Убило!» никто толком даже не придал значения, все крутились на кухне, в суматохе готовя угощения к завтрашнему торжеству. Свадьба дело такое – надо гостей накормить, да так чтоб потом никто не говорил потом, что чего-то на столах из разносолов не хватило.
А Борька всё бегал и кричал весь перепуганный, пока не столкнулся с Петром.
- Ты чего носишься, как оглашенный? Не место здесь для игр, - по-доброму пожурил мальца Петр.
- Дядька Петро, вы ничего ж не знаете… Гришку вашего… Там на тропке за огородами… там, - задыхаясь тараторил Борька, - он с косой…а его молнией прям…убило Григория вашего, дядька Петро.
- Да ты что такое несешь? Шутки такие шутить удумал? – разозлился Петр и тряханул мальчишку так, что ноги Борьки оторвались от земли на мгновение.
- Я сам видел… - чуть не плача тараторил Борька, - с огорода в дом бежал, а тут молния… и прям где Григорий шел…да так, сто искры от косы пошли. А как ударила, так и Григорий упал замертво тут же на месте.
Аннушка стояла уже рядом, когда Борька договаривал. Она вскинула руки к лицу и завыла, как раненный зверь: «Гришенька, сыночек мой!» Слезы градом хлынули из глаз. Оксана, как поняла, что случилось так тут же без чувств упала в обморок, в голове только раздавались, как эхом: «Гришеньку убило!..»
Петр, Аннушка и Оксана стояли у свежевскопанной могилы Григория. Деревенские – местные и из соседних деревень еще подходили прощаться к красивому резному гробу с металлическими кованными отцом окантовками, в котором Григорий лежал, как живой, будто уснул он крепко и никак не хотел просыпаться. Не пожалел денег отец ни на материалы, ни на похороны – к чему это теперь, если судьба так жестоко с ними обошлась – готовились к свадьбе, а выходит, что к похоронам… Петр и гармонь любимую - красивую, резную, когда-то им сыну подаренную положил Григорию. При жизни он с ней неразлучен был, так и на том свете пусть с ним остается – как говорил сын: «Хозяин у гармони должен быть один!» Посему так пусть и будет.
Люди приходили в дом безутешных родителей, сидели за широкими столами, молча выпивали чарки, закусывали… Только не было в том доме сегодня слышно ни веселых свадебных тостов и песен, ни звуков гармони их сына, только звенящая тишина, да шепотки между собой селян…
Так и сидели они за столами, вспоминали истории из жизни Григория, ну и между собой конечно переговаривались об обстоятельствах трагической кончины. Бабы шептались, что это Софийка его прокляла, чтоб никому не достался, оттого и сталось с ним такое…
Оксана смотрела пустым взглядом в пустоту, никого не замечая. Казалось уже даже слёз в ней не осталось, только бесконечная дыра в душе….
Аннушка убивалась от горя на плече мужа:
- Как же так вышло, Петруша, что готовились мы с тобой к свадьбе, а накрываем поминальный стол?.. – мать Григория снова зарыдала, и сидящие за столом тоже зашмыгали носами, да стали украдкой утирать слезы.
Отец молча сидел за поминальным столом, черный от горя. Жена его Аннушка, казалось выплакала все глаза, сидела серая лицом. Как вдруг… послышалась за окном гармонь…
Кто решил так зло пошутить над безутешными родителями, потерявшими единственного любимого сына? Кто решил, в такой скорбный час распевать веселые песни на гармони под окном дома, куда пришло горе? Неужто совсем до людского горя нет сочувствия у людей?..
Отец поднялся к выходу, чтобы выпроводить со двора «весельчака», но как только дверь открылась – обомлел и потерял дар речи разом… На пороге его дома стоял… Григорий. Он вошел в дверь с любимой гармонью в руках, растягивая меха в приятной мелодии. Вместе с ним зашли двое парней из соседней деревушки Николай и Алексей. Они украдкой жались позади Григория, пока все сидящие за столом казалось остолбенели от всего происходящего… а следом за ними в дом стали вваливаться селяне, не веря своим глазам и крестясь на ходу – где это видно, чтоб покойник сам к себе на поминки пришел…
Первой на шею Григорию бросилась Оксана, рыдая и целуя его лицо. Видать сама Костлявая услышала ее молитвы о том, что ежели на этом свете им с Григорием не суждено было быть вместе, пусть на том будут вместе навсегда…
Невероятная история, конечно сталась. Да верно говорят - нет худа без добра…
А было всё так. Как остались копачи Николай с Алексеем могилу зарывать, да ждать пока люди с кладбища в сторону дома родителей Григория тянутся, остановились передохнуть, да стали обсуждать произошедшее. И пришли к тому, что очень уж им жалко стало гармонь, что Григорию отец с собой положил.
- Ему-то она там уже на что? – возмущался Алексей, - А инструмент хороший – денег прилично стоит, на заказ делалась - второй такой не найти. А ну как мы ее б достали, никто б даже не узнал. А мы б в райцентре с тобой продали б ее потом, да поделили. Что скажешь, Николай?
Николай сначала хмурился, но как услышал, что за дорогой инструмент можно было бы выручить хороший куш, то моральная сторона вопроса тут же уступила место маячившей выгоде.
«И то правда. Раз у покойничка, то и не воровство вовсе, а живым добро нужнее», - подумал Николай.
На том и порешили Алексей с Николаем. Дождались пока с кладбища люд разойдется, да и стали обратно откапывать могилу Григория. Запрыгнул в яму Алексей, да стал крышку вскрывать. Николай тем временем стоял наверху у края – смотрел по сторонам, чтобы никто не заметил, что они творят.
Поднял Алексей крышку – видит лежит перед ним Григорий, пару часов назад ими закопанный, в ногах у него гармонь. Забрал Алексей инструмент, да Николаю наверх подает, а она возьми да с громким звуком «Брамс» растяни меха. Испугался Алексей, да только не тот это был испуг, что пришлось ему в следующую секунду испытать. Посмотрел он на Николая, который стоял бледный и пальцем показывал на что-то за спиной Алексея…
Алексей обернулся и увидел, что Григорий лежит, как и прежде, да только глаза его были открыты…
Видимо пока лежал в могиле Григорий разряд тока от молнии в землю и ушел, вот он возьми да оживи. Чудеса, да и только! Да и то, что парни решили гармонь откопать, тем самым освободив Григория от участи быть заживо погребенным, тоже иначе, как чудом не назовешь.
В общем, как отошли все трое на кладбище от шока стали думать, да гадать, как теперь домой-то Григорию вернуться, ведь там его безутешные родные оплакивали, как появиться так чтоб никто от шока сам Богу душу на месте не отдал. Вот и решили с гармонью и песней зайти в дом.
Сколько разговоров, да пересудов после этого случая еще было – не сосчитать. Да только хорошо, что всё закончилось благополучно.
А деревня-то что –на то и она и деревня, что всем до всего дело есть…