Низа — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Жительница Ершалаима, очень красивая замужняя женщина, в которую влюблен Иуда из Кириафа.
Описание персонажа дано в главе 26-й («Погребение»). Анализ описания героя представлен в статьях «Низа» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/) и в Википедии.
Наименование персонажа
Оригинальное значение имени Низа можно проследить до классического иудейского имени Низа, которое имеет ивритское происхождение и означает «цветок» или «цветение». В иврите «ниццан» означает «цветение» или «процветание». Это имя имеет положительное и светлое значение, связанное с жизненной силой и красотой.
Однако, в романе Низа не иудейка, а гречанка, но по-гречески ее имя будет несколько иным — Ниса, т.е. госпожа. И согласно имени она ведет себя с любовником Иудой.
Здесь следует учесть, что о Низе Маргарита читает в рукописи мастера, который, во-первых, раньше был историком и, во-вторых, владеет пятью языками, в том числе и греческим. Следовательно, мастер должен был отличать греческие имена от еврейских.
Здесь возможны два объяснения.
Во-первых, неправильное написание имени гречанки на иудейский манер, должно было указать на еще одно из многочисленных несоответствий в романе. Хотя Воланд утверждал, что он являлся свидетелем тех событий и правдиво их представил. Но, как и всегда, Воланд солгал, ведь он дьявол и является отцом лжи.
Во-вторых, возможно и дополнительное созвучие с русским словом «низ», в значении низкий. Ведь действие Низы действительно будет низким. Она своим обманом заманила Иуду, и тот был убит рядом с условленным местом.
Низа и низ не случайно созвучны: Низа жила в Нижнем Городе (как и Иуда). «Низ» противопоставлен концепту «верх» (дворец Ирода находится на возвышенности, на вершине холма казнят осужденных) (Григоренко 2010), то есть нижнее место греха противопоставляется горнему месту наказания. Иуду убивают возле грота, по дороге мимо масличного жома вверх. «Дорога вела в гору, Иуда подымался, тяжело дыша…»[1]
Энанта и Низа — члены дионисийской секты
По мнению Веры Бегичевой, Низа и её подруга Энанта — члены тайной секты, запрещённой римлянами и иудейскими властями Ершалаима.
Во-первых, об этом говорят их имена. Имя Ниса давалось по разным причинам. Как имя-прозвище Ниса (греч. «нисейка, женщина из Нисы») его давали рабыням. Как теофорное (содержащее имя бога) женское имя Ниса его давали дочерям царей и тем, кого родители посвящали служению богу Дионису-Вакху, умирающему и воскресающему божеству виноградарства, виноделия и производящих сил природы.
Согласно мифу, «Дионис был воспитан в Нисе» (Диодор) — вымышленной прекрасной стране горных лесов и цветущих долин, отчего и звался Дионисом. Нисой звали и одну из воспитавших его нимф; в стихотворном собрании античных мифов «Деяния Диониса» греческого поэта Нонна (V в.) одну из вакханок, спутниц Диониса, зовут Ниса.
У эллинов, указывает религиовед К. Кереньи, подобные «дионисийские имена носили люди, упоминаемые в связи с различными дионисийскими функциями. Иными словами — служители богов носили теофорные имена».
У подруги Низы также дионисийское обрядовое теофорное имя Энанта/Ойнанта (греч. «виноцветная» от ойно — «вино» и анфе — «цвет»): Вином-Ойносом иносказательно именовался Дионис. В мифах и в поэме Нонна одна из нимф-вакханок, кормилиц и спутниц Диониса – «с ярким румянцем Ойнанта (Энанта)».
Во-вторых, от других домов булгаковского Ершалаима дом Низы отличается тем, что во дворе его растёт не характерный для Палестины, не упоминающийся в Библии плющ. Для участницы дионисийских обрядов венок из плюща был необходим, как и другой символ и атрибут Диониса: жезл-тирс – перевитая плющом древесная ветвь.
Служанка Низы считает Энанту «сводницей», да и ревнивый муж запрещает ей бывать у подруги, очевидно, по той же причине. Низа не разубеждает их, потому что разоблачение тайны грозило бы смертью и ей самой, и Энанте, и их собратьям по вере. В черновой редакции романа Энанта именуется «вдовой ювелира». Как у богатой вдовы у неё могли собираться многочисленные гости, мужчины и женщины (из-за чего непосвящённые подозревают в ней «сводницу»).
Официальный культ Диониса с посвящением ему храмов и статуй, с прилюдными, шумными городскими празднествами, шествиями ряженых, жертвоприношениями в храмах, соревнованиями «Дионисовых мастеров» — поэтов, певцов, музыкантов и театральных трупп — поощрялся и покровительствовался римлянами. А тайные мистериальные орфические дионисийские культы с 186 года до новой эры были запрещены указом римского сената и нещадно преследовались, а участие в их ночных молитвенных собраниях и церемониях каралось смертью: по свидетельству Тита Ливия, римские власти опасались, что на этих ночных сходбищах мистам легко будет сговориться о заговорах и мятежах.
С этой точки зрения может быть понятен интерес к деятельности членов ершалаимской дионисийской секты со стороны начальника тайной службы при римском прокураторе — Афрания. Он лично осуществляет слежку за ними, дабы пресекать в зародыше возможные попытки организации заговоров и мятежей в среде греческого населения подвластной Пилату Иудеи.
Не менее ожесточённо относились к дионисийству иудейские власти Иерусалима. Для иудеев этот культ был символом религиозного и национального угнетения, жестокой насильственной эллинизации, которой они подвергались во II веке до новой эры, при царях Селевкидах, правивших большей частью азиатских владений Александра Македонского, когда наместники царя Антиоха IV Эпифана «на празднике Диониса принуждали Иудеев в плющевых венках идти в торжественном ходе в честь Диониса» (2 Мак 6: 7), а наместник царя Деметрия похвалялся: «Я этот храм Божий сравняю с землею… и воздвигну здесь славный храм Дионису» (2 Мак 14: 33).
Понятно, сколь бдительно могли выслеживать агенты Синедриона тайных приверженцев столь ненавистного иудеям дионисийского культа и с какой охотой выдали бы их на казнь римлянам. Поэтому возникает вопрос, с какой целью оказался Иуда в лавке грека-торговца коврами — мужа Низы? Он мог обратить внимание, что террасу дома, куда он наведывался со своими вздохами и ухаживаниями, увивает чужестранное, компрометирующее хозяйку растение. Его могло насторожить её имя. И, в конечном итоге, Иуда мог бы донести на Низу из мести ей за неуступчивость.
Описание персонажа
Низа — молодая замужняя женщина с голубыми глазами и танцующей походкой. На ней темное покрывало. Она дружит с Энантой, которая, по мнению старой служанки, сводница. У нее ревнивый муж, торговец коврами и есть любовник, красавчик Иуда из Кириафа, работник в меняльной лавке.
Как указывает историк П. Гиро, покрывала и платья гречанок шились из светлых, ярких, нарядных, красиво вышитых тканей, и лишь «для траурного костюма выбирался чёрный цвет». В сцене разговора с Иудой покрывало Низы чёрное — «в черном покрывале».
Тем не менее, чувства между Низой и Иудой не носят обоюдный характер.
Несомненно, Иуда влюблён в неё: «тяжело дыша от волнения», «Волнуясь до того, что сердце стало прыгать, как птица под черным покрывалом…», «послышались какие-то детские интонации, он зашептал растерянно», «задыхаясь, попросил», «Мысли его помутились», «смотрел молящими глазами», «жалобно спросил», «мысли Иуды совсем смешались».
А вот Низа, хотя и называла его любовником, но не отвечала ему взаимностью. «Женщина повернулась, прищурилась, причем на лице ее выразилась холодная досада, и сухо ответила…», «надменно глядя», «капризно выставила вперед нижнюю губу», «Сидеть и слушать, как ты вздыхаешь на террасе? И бояться к тому же, что служанка расскажет об этом мужу?», «смягчилась, наконец, Низа».
Есть предположения, первое, что Низа — тайная осведомительница начальника тайной стражи Афрания, второе, что она и подруга — члены секты орфиков, поклонников Диониса (Вера Бегичева «Низа»).
По всей видимости, гречанка: Афраний обращается к ней по-гречески, живет она на Греческой улице, в доме, где в греческой лавке торгуют коврами и она обращается к Иуде по-гречески. Кроме того, она указывала, что не празднует иудейскую пасху, следовательно, не иудейка.
«— Ты одна? — негромко по-гречески спросил Афраний».
В Нижнем городе на Греческой улице помещалось несколько греческих лавок, в одной из них торговали коврами. Там проживала Низа с мужем и служанкой.
«— Низа!
Женщина <…> сухо ответила по-гречески:»
«У вас праздник, а что же прикажешь делать мне?»
Роль в сюжете
По распоряжению Афрания, начальника тайной стражи при прокураторе Иудеи, гречанка Низа заманивает Иуду за город, на свидание в Гефсиманский сад, где его подстерегают убийцы, чтобы по тайному распоряжению Понтия Пилата, который желал отомстить предателю за муки и смерть Иешуа Га-Ноцри. За свое участие Низа, возможно, получила «очень большие деньги», хотя Афраний и отрицал ее привлечение.
«…Не сделала ли это женщина? — вдруг вдохновенно спросил прокуратор.
Афраний отвечал спокойно и веско:
— Ни в коем случае, прокуратор. <…> чтобы зарезать человека при помощи женщины, нужны очень большие деньги…» (Глава 26 «Погребение»)
Тем не менее, нужно указать, что начальник тайной службы получил кожаный мешок с деньгами до убийства и после еще кошель.
До убийства Иуды прокуратор передал Афранию кожаный мешок якобы в оплату долга.
«— Ах да, — негромко вскричал Пилат, — я ведь совсем забыл! Ведь я вам должен!.. <…>
— <…> При въезде моем в Ершалаим, помните, толпа нищих... я еще хотел швырнуть им деньги, а у меня не было, и я взял у вас. <…>
Тут Пилат обернулся, поднял плащ, лежащий на кресле сзади него, вынул из-под него кожаный мешок и протянул его гостю. Тот поклонился, принимая его, и спрятал под плащ».
После убийства кошель Иуды с тридцатью тетрадрахмами остался у начальника тайной стражи. «Афраний вынул из-под хламиды заскорузлый от крови кошель, запечатанный двумя печатями». «…тут Афраний сорвал печать с пакета и показал его внутренность Пилату. <…> ответил Афраний, закрывая пакет». Как видно, начальник тайной стражи в течение всей аудиенции не выпускал кошель из своих рук и не передавал его прокуратору.
Вера Бегичева полагает, что Афраний присвоил деньги себе, потому что в романе не было указано, что Низа прятала полученные от начальника тайной стражи деньги в доме. Поэтому, по ее мнению, должна была быть другая причина ее согласия на участие в убийстве Иуды. И Вера Бегичева предположила, что Афраний мог сообщить Низе, что Иуда провокатор Синедриона, который может выдать членов секты властям. Однако, в романе есть момент, когда Низа после ухода Афрания долго переодевается дома. Если ей достаточно было накинуть покрывало, зачем она переодевалась? Полученные деньги не обязательно прятать дома, их можно отнести к подруге Энанте. При ходьбе по городу деньги у нее не звенели, как не звенели они за пазухой у Афрания, когда он следовал до дворца Ирода Великого.
Гефсиманский сад — куда евангелисты приводят Иисуса Христа накануне распятия с молением о чаше и где после предательства Иуды его арестуют, — это место, ассоциирующееся с предательством евангельского Иуды, становится в романе местом смерти одноименного персонажа.
Вся обстановка и атмосфера убийства (или казни?) Иуды противопоставлена описанию предсмертных мук Иешуа: вместо нестерпимой жары — тихое журчание потока, вместо палящего солнца — «одуряющий запах весенней ночи», вместо голого холма с больной смоковницей — «таинственная тень развесистых громадных маслин». То же и с самим Иудой: контрастом деэстетизированному описанию крестных мук и смерти Иешуа («хриплый разбойничий голос» и «изуродованное», «неузнаваемое» лицо) становится одухотворенная в смерти красота доносчика.
По мнению Кураева, приведённому им в книге «„Мастер и Маргарита“: За Христа или против?», отношения в паре Низа и Иуда имеют параллель в линии Маргарита — Мастер:
«Так Низа выдала Иуду. ... Иуду Низа уводит от пасхальной трапезы. Маргарита Мастера уводит из пасхальной Москвы. Безвольно идет Иуда («ноги сами без его воли вынесли его из подворотни вон»). Безвольно следует за Маргаритой Мастер. Иуду ведут в сад (Гефсиманский). И Мастера ведут туда же. Через поток переводит Низа Иуду. Через ручей Маргарита ведет Мастера к «вечному дому». Кстати, в Палестине «вечным домом» называли могилу…»
Параллель, предложенная профессором Кураевым, будет формальной, а не по существу. Можно согласиться с мнение режиссера Александры Бутор, что Маргарита была влюблена не в мастера, а в его роман о Понтии Пилате. Кроме того, есть расхождения в предложенной параллели. Низа направила Иуду в Гефсиманский сад, а Маргарита идет вместе с мастером в сторону вечного приюта. Для сравнения более подходят отношение Анны Ричардовны и Прохора Петровича, где секретарша влюблена в начальника, а он дозволяет себя любить. В отношениях же между Низой и Иудой, красавец влюблен в гречанку, а та дозволяет себя любить.
Антипод в романе
Антипод (др.-греч. ἀντίπους, мн. число ἀντίποδες — противоположные, противостоящие, букв. «противостоящие»; от ἀντι- — против + πούς — нога) — человек, противоположный кому-нибудь по убеждениям, свойствам, вкусам; антиподы — парная альтернатива, пара противоположных, противолежащих объектов.
Нам представляется, что антиподом гречанке Низе из Ершалаима будет Маргарита Николаевна из Москвы. Она не двойник, а именно антипод. Эту противоположность мы наблюдаем при сравнении многих деталей их биографий в романе.
Обе молодые замужние, но бездетные женщины имели любовников.
Главное, в чем героини были антиподами друг другу — в отношении к своим любовникам. Так если Низа за очень большие деньги заманила Иуду в Гефсиманский сад, где того убили подручные начальника тайной стражи Афрания, то Маргарита стала ведьмой, желая хоть что-нибудь узнать о мастере, а, оказалось, что смогла извлечь его из клиники для душевнобольных и вернуть все так как было.
Кроме того, антиподами будут любовники героинь. Иуда был молодой горбоносый красавец и при деньгах (работал в меняльной лавке), а мастер остроносый, старше Маргариты лет на восемь, и на момент встречи еще обладал деньгами от выигрыша по облигации.
Далее, антиподами будут чувства в парах влюбленных. В паре Низа — Иуда, чувства между любовниками не являлись равными. Иудей был, несомненно, влюблен в нее, а она не отвечала ему большой взаимностью. Противоположностью, антиподом, является пара Маргарита — мастер, где «чуть косящая на один глаз ведьма» настолько страстно влюбилась в роман мастера, что тот стал ее жизнью.
Еще антиподами были мужья. В паре Низа — муж, у гречанки супруг был ревнивый, а у Маргариты, наоборот, — добрый и обожал ее. При этом оба мужа часто были в командировках, содержали своих жен в достатке, и у супруг, конечно же, была прислуга.
«Муж утром уехал в Кесарию…»
«Послышалось ворчание старой служанки в темноте:
— К Энанте? Ох уж эта Энанта! Ведь запретил же муж ходить к ней! Сводница она, твоя Энанта! Вот скажу мужу...»
«…ковры, что он видел в лавке у ревнивого мужа Низы». (Глава 26 «Погребение»)
«Муж уехал в командировку на целых три дня. <…>
Муж ее был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену. Маргарита Николаевна со своим мужем вдвоем занимали весь верх прекрасного особняка… <…>
Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах». (Глава 19 «Маргарита»)
Наконец, антиподами являлись служанки героинь. Если у Низы служанка была старая и сообщала обо всем мужу, то Наташа, наоборот, была молодая и красивая, все знала, но ничего не сообщала мужу Маргариты.
«— Если меня кто-нибудь спросит, скажи, что я ушла в гости к Энанте.
Послышалось ворчание старой служанки в темноте:
— К Энанте? Ох уж эта Энанта! Ведь запретил же муж ходить к ней! Сводница она, твоя Энанта! Вот скажу мужу...» (Глава 26 «Погребение»)
«Красавица Наташа, ее домработница…» (Глава 19 «Маргарита»)
«Тут в открытую дверь вбежала Наташа, как была нагая, всплеснула руками и закричала Маргарите:
— Будьте счастливы, Маргарита Николаевна! — она закивала головой мастеру и опять обратилась к Маргарите: — Я ведь все знала, куда вы ходите». (Глава 24 «Извлечение мастера»)
И совсем уже второстепенной деталью будет жилье героинь. Низа жила в одноэтажном доме, со стороны улицы которого располагалась лавка. Маргарита проживала в пятикомнатной квартире, занимавшей весь верхний этаж в двухэтажном доме в готическом стиле.
[1] Григоренко Сергей Геннадиевич. Стилеобразующая роль пространственно-временной оппозиции в художественном нарративе (на материале романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита») // Культурная жизнь Юга России. — 2009. — № 2.