Весной 1942 года гидрографами Балтики были переведены из Тихвина на Ладожское озеро 34 баржи, очень нужные для связи осажденного Ленинграда с Большой землей. Перевод был осуществлен по несудоходным порожистым рекам, без обеспечивающих средств (самосплавом), малочисленным составом. Эту операцию возглавляла гидрографическая партия в составе ее начальника гидрографа старшего лейтенанта В. Н. Хоробрых, гидролога инженер-капитана П. А. Шейк и политработника старшего лейтенанта И. Ф. Бородина.
Группа прибыла из Ленинграда в Тихвин 20 апреля. Руководство Тихвинского речного технического участка знало о предстоящей передаче плавсредств на Ладогу. Но оно не смогло заблаговременно развернуть должного фронта работ. Препятствовала этому минная опасность в районе шлюзов, на подходах к ним и в местах зимовки плавсредств. Сказывался и недостаток рабочей силы.
Кроме того, ни в Ленинграде, ни в Тихвине не было сведений о состоянии водного пути до Ладоги. Какие на реках мосты, паромные переправы? Может быть, их пересекают трубопроводы, воздушные линии электропередач и связи? Может быть, встретятся завалы? Да мало ли препятствий для плавания...
В первую очередь группа обратилась к начальнику тихвинского гарнизона с просьбой о разминировании районов шлюзов и мест стоянки плавсредств. Выделенная группа саперов обнаружила мины не только на подходах к шлюзам, но и на плотинах и в самих шлюзах. После работы саперов вырастали штабеля мин, снарядов и других боеприпасов, брошенных врагом.
Затем последовало обращение за помощью о выделении рабочей силы и материально-технического обеспечения к секретарю Ленинградского обкома партии Г. X. Бумагину, находившемуся тогда в Тихвине. Тов. Бумагин с первого и до последнего дня оказывал группе большую помощь и постоянно интересовался ходом выполнения задания. Благодаря поддержке партийной организации и гарнизона Тихвина работа закипела по всему шлюзованному району и местам стоянки плавсредств. А район этот простирался от нижнего Херсонского шлюза до Верхнего Ефимовского.
Оставался открытым вопрос о возможности и безопасности перехода плавсредств от Тихвина до Ладожского озера. Ведь даже в довоенное время сколько-нибудь крупные суда здесь не проходили. Поэтому, организовав работы в шлюзованной части Тихвинки, группа отправилась пешком в сторону Ладоги вдоль рек с целью их обследования.
Весна была в полном разгаре. Никакими транспортными средствами группа не могла воспользоваться из-за непроходимости дорог и минной опасности в районе Тихвина и к западу от него. Иногда путь группы к реке начинался по сохранившимся следам танковых гусениц, затем встречался и сам танк, подбитый снарядами или подорвавшийся на мине. Тогда шли к реке без всякого следа, как говорится, на свой страх и риск. Кругом валялся боезапас, лежали неубранные трупы.
Сведения о состоянии рек добывались не только путем личного их осмотра, но и опросом местного населения. Жители некоторых деревушек при виде трех офицеров в черных шинелях, фуражках с эмблемами, с пистолетами на черных ремнях, запирались в избах, прятались. А когда убеждались, что это советские моряки, спешили поделиться горем. Еще совсем недавно здесь гремели тяжелые бои...
Предстояло пройти пешком не менее 150 километров по распутице, раскисшему снегу, по лесам и по берегам рек. Этот переход потребовал от гидрографов огромных физических сил. А ведь они пережили блокадную зиму. Тем не менее через пять суток пути задача обследования рек была успешно решена.
Стало ясно, что главную опасность предстоящего плавания являют собой четыре порога: Вельский, Кулейский, Юхорский и Рождественский. И хотя реки еще были скованы льдом, на упомянутых порогах льда не было, и группе представилась возможность оценить всю сложность прохода через них. А пройти можно было только в половодье.
Доложив в Новой Ладоге штабу военной флотилии о результатах обследования, группа вернулась в Тихвин. Между тем ледоход уже начинался, а работы на шлюзах и ремонт плавсредств отставали от намеченных сроков. Технических средств для подъема барж на берег и спуска их на воду почти не было. Ворота шлюзов снимались для ремонта и ставились обратно вручную.
Рабочие состояли из демобилизованных по ранению мужчин, а также стариков и подростков. Все они повивали горе: войну, голод, неимоверные испытания. Но работали старательно, не жалея себя, не считаясь со временем.
А весна 1942 года была дружная, и вслед за ледоходом весенний паводок быстро пошел на убыль. Технический участок помог группе укомплектовать каждую баржу одним рулевым, двумя матросами. Им выдали кое-какую спецодежду и через городские организации обеспечили продуктами питания на время пути.
20 мая караван состоявший из 34 барж, вышел из Тихвина. Впереди шел В. Н. Хоробрых, в середине – П. А. Шейкин, замыкал колонну И. Ф. Бородин. Ориентировку вели по топографическим картам. В совокупности с естественными ориентирами такой контроль пройденного пути был достаточным.
Вскоре морякам, оказавшимся на своенравных реках, пришлось познакомиться с прижимами, тиховодами, перекатами и другими особенностями речного плавания. Но настоящие трудности были впереди.
При подходе к Вельскому порогу шум воды услышали еще за два-три километра. Подойдя к нему, сделали привал и осмотрели грозную стихию с берега. На протяжении полутора-двух километров во всю ширину реки торчали надводные камни. Во многих местах дыбилась вода над подводными камнями. Скорость течения достигала шести метров в секунду.
Заседание «военного совета» пришло к выводу, что необходимо выполнить руслоочистительные работы или протаскивать баржи с помощью вездеходов. Чтобы выяснить, какие для этого имеются силы и средства в ближайших населенных пунктах, отправились к председателю колхоза деревни Кузнецово. Конечно, ничего из того, что требовалось группе, здесь не было.
Тут же на порожистый участок была составлена лоцманская карта, и «флагман» приступил к форсированию водной преграды. Но едва первые две баржи вошли в опасный отрезок, как течение подхватило их и стремительно понесло среди камней. На середине порога флагманская баржа плотно села кормой на подводный камень, а еще раньше оказалась на мели ведомая баржа.
Но председатель колхоза (к сожалению, фамилия его не сохранилась в памяти) оказался опытным сплавщиком леса, проработавшим на реке Сясь десятки лет. Осмотрев порог и наши баржи, он пришел к выводу о возможности их проводки с помощью простейших средств. Помогло и то, что перед отходом из Тихвина группа совместно с техническим участком составила график перехода. Тех участок обещал делать пуски воды со шлюзов в моменты преодоления караваном порожистых участков.
Пользуясь подошедшей тихвинской водой, поднявшей уровень реки Сясь на десять сантиметров, председатель колхоза с помощью наших рулевых и матросов благополучно перевел через порог все 34 баржи. За свою работу он принял от моряков лишь часть предложенной махорки.
На всем пути очень старательно действовали команды барж. Однако при ночевках в районе недавних боев они доставили офицерам немало хлопот. Одни из них, собрав на берегу боезапас, глушили рыбу. Другие из снарядов и противотанковых мин устраивали салюты и фейерверки. К счастью, все обошлось благополучно.
После Вельского порога в нелегких схватках с рекой «перепрыгнули» еще три «забора» (так здесь называли пороги). И это еще не все.
По Сяси шел молевой сплав. В районе поселка Сясьстрой реку перегородила огромная запань. На протяжении полукилометра лес плотно заполонил всю реку. По образовавшемуся «мосту» можно было спокойно переходить с одного берега на другой. О проводе барж через запань не могло быть и речи. По просьбе группы вновь пришла помощь от начальника тихвинского гарнизона и командующего Ладожской военной флотилией. Буквально через сутки из Тихвина прибыл батальон солдат, а с Ладоги – четыре катера. Солдаты у левого берега перетаскивали бревна на берег, а катера пробивались через образовавшийся канал и проводили их вниз.
Так удалось преодолеть последнюю на пути к Ладоге преграду. И 30 мая все баржи с их командами были переданы представителю Северо-Западного речного пароходства для перевозки грузов по «Дороге жизни».
Позднее за службы на Военно-Морском Флоте мне довелось плавать по 11 морям и трем океанам. Но плавание по рекам Тихвинка и Сясь весной 1942 года запомнилось особенно. Оно было далеко не из легких, но, в конечном счете, счастливое. В то время на Ладоге была дорога любая «плавединица», а группа доставила сюда целых 34 баржи с командами! В этот важный успех был вложен немалый труд тихвинских речников.
В. ХОРОБРЫХ, капитан первого ранга запаса
г. Ленинград.
Трудовая слава. – 1975. – №№ 173, 174.
Весной и летом 1942 года по Тихвинской водной системе было переведено на Ладогу из Тихвина, с Волги, Камы, Северной Двины 38 моторных катеров, свыше 100 барж и мотоботов.