В осаждённом Ленинграде белорусский биолог Степан Тупеневич сохранил для потомков ценные сорта картофеля и растений, а сам едва не умер от голода
«Я вспоминаю хлеб блокадных лет...»
В самое смертельное блокадное время, в январе 1942 года, когда на «большую землю» эвакуировали Всесоюзный институт защиты растений (ВИЗР), биолог Степан Тупеневич остался в Ленинграде. Он был уже немолодым человеком, почти 50 лет, голод серьёзно подорвал его здоровье. А эвакуация требовала сил.
– Через пять дней после эвакуации института на работу не вышел Михаил Серканов, – вспоминала сотрудница ВИЗРа Каменкова. – Он умер по дороге домой. Вспомнилось, как накануне Михаил Петрович рассказывал нам про Сибирь, где он родился и вырос, про вкусные сибирские шаньги…
Служащим на тот момент было положено 125 граммов хлеба на день. Хлеб этот выпекался из ржаной, часто дефективной муки с добавкой соли, соевой муки, обойной пыли, вытрясок из мешков, целлюлозы, отрубей, хлопкового жмыха и измельчённой шелухи подсолнечника.
«В наиболее тяжёлое время – осень и зиму 1941 года – норма выдачи хлеба была наименьшей. С 13 по 20 ноября рабочим выдавалось ежедневно по 300, а служащим, иждивенцам и детям – по 150 граммов хлеба. С 20 ноября по 25 декабря нормы понизились соответственно до 250 и 125 граммов в день. И лишь с конца 1941 года, когда появилась Дорога жизни и поток грузов с Большой земли усилился, нормы отпуска хлеба стали постепенно увеличиваться», – читаем воспоминания коллеги К. Никитина, который управлял Трестом пригородного сельского хозяйства.
Всем смертям назло Степан Тупеневич выжил и весной 1942-го вернулся на работу. А в июле возглавил группу учёных института.
Сберёг все новые сорта
Степан Михайлович родился в 1893 году в белорусской деревне Черниговщина Минской губернии в крестьянской семье. У его отца, отставного унтер-офицера Михаила Тупеневича, было шесть сыновей.
По окончании церковно-приходской школы Степан с 1909 по 1913 год был стипендиатом Учительской семинарии в городе Несвиж Минской губернии, работал народным учителем в Мозырском уезде. Позже Степан Михайлович окончил Марьиногорский сельскохозяйственный техникум и Сельскохозяйственную академию. После службы в армии работал в Народном комиссариате земледелия БССР, заведовал издательством и редактировал журнал «Плуг».
Непосредственно наукой он занялся в 1927 году, когда перешёл на работу в НИИ сельского и лесного хозяйства БССР, а через год был отправлен в двухгодичную командировку в лабораторию микологии и фитопатологии в Ленинград.
С апреля 1932 года Степан Михайлович – сотрудник ВИЗРа. С 1940 года до начала 1980-х он, уже доктор сельскохозяйственных наук, возглавлял лабораторию фитопатологии (наука о болезнях растений).
А в 1941-м началась война.
Родственница Степана Михайловича, внучка его брата, делится:
– Во время блокады он вместе с несколькими своими сотрудниками сберёг все выведенные новые сорта картофеля: не позволили себе съесть ни одной ценной картошины – сажали, пололи, растили, собирали урожай. Хотя сам еле передвигался от голода, похудел на 40 килограммов. Я считаю, что это тоже подвиг – сохранить все ценные сорта картофеля, ведь на их выведение были потрачены годы научных исследований. Шатаясь от голода и слабости, он продолжал упорно работать на опытных участках: вместе с другими сотрудниками высаживал картофель в грунт, ухаживал за ним. В зимний период картофель укладывали в специальные контейнеры, берегли от морозов.
«Мародёрами» оказались грачи
Статья Тупеневича на две странички в сборнике «В осаждённом Ленинграде», посвящённом созданию в блокадном городе продовольственных ресурсов, – единственные его воспоминания о тех страшных днях. Степан Михайлович, руководивший группой учёных, организовывал лекции и курсы для совхозов и простых огородников, объяснял, как вырастить урожай, защитить его от вредителей и болезней. Он вспоминает:
«Рабочие, в большинстве своём горожане, не знали сельского хозяйства и способов защиты растений. При неквалифицированном уходе овощи и картофель на отдельных участках находились порой под угрозой гибели.
Однажды в Лахте ко мне обратился директор подсобного хозяйства ремстройконторы тов. Панов.
– Позавчера мы посадили рассаду капусты, – сказал он, чрезвычайно взволнованный, – а сегодня обнаружили, что на площади полтора гектара вся рассада выдернута из почвы. Наверняка орудуют какие-то мародёры.
«Мародёрами» оказались, как я и предполагал, грачи, добиравшиеся до личинок проволочника, которым была поражена рассада. По моему указанию руководитель хозяйства принял необходимые меры. Растения были спасены от проволочника и грачей, дали хороший урожай».
Широко известен снимок, где у Исаакиевского собора ленинградцы собирают урожай капусты. Таких мест было немало. Под огороды использовали сады, парки, цветники возле памятников, газоны и клумбы. В сплошной огород было превращено Марсово поле. Люди, измученные голодом, еле двигались, но работали самоотверженно.
К весне 1942 года в Ленинграде было создано около 650 подсобных хозяйств. 276 тысяч горожан были вовлечены в коллективное и индивидуальное огородничество. Для них отводились участки по возможности вблизи места их жительства. Помимо индивидуального огородничества были созданы и подсобные хозяйства на предприятиях.
Осенью 1942 года совхозы и подсобные хозяйства собрали более 51 тысячи тонн овощей и картофеля, а в 1943-м было собрано более 73 тысяч тонн, что составляло в среднем по 132 килограмма на каждого ленинградца.
Взял на воспитание сына погибшего брата
Жена Степана Михайловича, Анастасия Антоновна Тупеневич-Куликовская, была его землячкой. После войны она стала профессором в институте на кафедре гинекологии, защитила докторскую диссертацию.
В 1930-х трагически погиб родной брат Степана, Михаил Михайлович. И Степан, у которого был родной сын, взял на воспитание 14-летнего племянника Аркадия. После окончания артиллерийского училища он юным лейтенантом попал на фронт. Участвовал в освобождении Полоцка, в прорывах обороны противника под Витебском и Шауляем. Был награждён орденами и медалями.
Эксперименты на даче
После войны Степан Тупеневич продолжил заниматься наукой и предложил развёрнутую программу исследований по фитопатологии для всего Союза. Он был создателем агротехнического направления в защите растений от болезней. Коллеги отмечают, что Степан Михайлович оставил глубокий след в науке и как создатель большой школы учеников.
Шла своим чередом и семейная жизнь. Ирина Таганцева, внучка Степана Тупеневича, вспоминает о своём ленинградском детстве:
– Жили мы в большой четырёхкомнатной квартире вшестером. Так как родители, бабушка и дедушка работали, воспитывать нас с братом помогала наша домработница Валя, приехавшая из Беларуси. Она была очень верующей, искренне нас любила и тайком водила в церковь. К нам домой часто приходили аспиранты, а затем и докторанты. И всем им дедушка помогал с написанием диссертаций.
На своём дачном участке Степан Михайлович не удерживался от экспериментов.
– В 1962 году дедушка и бабушка купили полдома, чтобы мы с братом могли проводить там летние и зимние каникулы, – продолжает Ирина. – И вот на участке рядом с домом дедушка каждый год сажал разные сорта картошки, наблюдал за тем, когда она зацветёт, когда её можно начинать копать. Урожай, правда, не всегда был ожидаемым, что вызывало веселье соседей.
После смерти бабушки Ирина переехала к деду.
– И только тут я по-настоящему поняла, какой это светлый и благодарный человек. Его радовала каждая мелочь: вкусно приготовленный обед, клумба, которую я вскопала и засадила цветами под окном. Радовали вести из Беларуси, он мне много рассказывал о своей семье. До последних дней своей жизни он по утрам делал зарядку.
Умер Степан Михайлович в 1983 году в возрасте 90 лет. Как отмечают его коллеги, до последних дней он интересовался проблемами науки, строил прогнозы, давал советы.
Пётр КЛИМОВ, Минск
Фото: ТАСС, Wikimedia.org
© "Союзное государство", №3/2024
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите канал, подпишитесь и поставьте лайк!